Проклятье короля

      Пробуждение было столь же мерзким, как и навеянная снотворным дрема. Тело протестовало против неудобного положения, разум с трудом осознавал происходящее, а вдобавок ко всему было жарко, причем жар шел откуда-то изнутри. Воздух наоборот казался прохладным, особенно с учетом того, что воротник мантии не укрывал привычно шею, а вообще отсутствовал в принципе.       Азар распахнул глаза, уже понимая, что магия не откликается. Сие открытие его крайне волновало, в основном потому, что на запястьях и щиколотках он ощущал мягкие, но крепкие путы — они даже не среагировали на мигом напрягшиеся мышцы. А уж силой эльфы обделены не были, не смотря на кажущуюся хрупкость.       — Вижу, ты проснулся, — прозвучал над ухом знакомый голос. Азар чуть запрокинул голову и обнаружил сидящего неподалеку короля, его величество Руама собственной персоной. Встав, человек подошел ближе, со странным выражением глядя на раскинувшегося перед ним на широкой кровати эльфа.       Из одежды на госте остались лишь штаны и тонкая, почти прозрачная нижняя рубаха, остальное же было небрежно брошено на пол неподалеку от постели. И теперь Раум с интересом изучал, как движутся мышцы под бледной, абсолютно незагорелой кожей, как напрягся плоский живот, когда эльф снова попытался дернуться, на сей раз уже от этого оценивающего взгляда.       — Полагаю, я сейчас услышу объяснения происходящему, — голос Азара прозвучал неожиданно холодно и отстраненно. Пожалуй, даже слишком отстраненно для подобной ситуации.       Его величество рассмеялся, счастливо, как ребенок, получивший долгожданную игрушку. Да так, в сущности, и было.       — Ну да, откуда вам, таким правильным и возвышенным, знать о людских... — он оборвал себя и неожиданно наклонился, проведя рукой по животу эльфа. Кончики пальцев едва щекотали кожу сквозь тонкую ткань, но это простое движение заставило жар вспыхнуть с новой силой, и Азар помимо воли выгнулся, натягивая крепившиеся к кровати путы.       — Чудно, — улыбнулся Раум, — я опасался, что это действует лишь на людей.       Полный ненависти и злости взгляд эльфа был ему ответом, но король лишь снова рассмеялся. Как, оказывается, легко снять с этих прекрасных созданий их маску безразличия... Всего лишь небольшое проклятье, весьма хитроумное и рассчитанное специально для магов. Не смертельное, нет... Ему не нужна была смерть этого чудного создания.       Человек медленно облизну пересохшие губы, предвкушая в который раз то, что собирался сейчас сделать.       Все началось с того, что отец рассказал ему о том, как прекрасны эльфы. О, отец... Счастливая жизнь с матерью была вершиной того, о чем он мечтал. Первенец в детстве искренне считал, что так и должно было быть — ровно до тех пор, пока впервые не вкусил тела молоденькой служанки. Та была не против: наследник, кронпринц — это вам не какой-нибудь мелкий аристократ. Был доволен и юноша, неожиданно открывший для себя целый новый мир. Конечно, поначалу приходилось быть осторожным, аккуратным. Отец верил в какую-то там честь... Честь — это для тех дам, что мечтают остаться старыми девами. Так считал молодой принц — и потому не стеснялся брать то, что ему предлагали еще молоденькие девицы. А потом он в компании друзей-аристократов попал в дом удовольствий — и понеслось, завертелось...       Руам с изумлением обнаружил, что юноши — это тоже удовольствие, порой даже куда более острое и яркое, чем девушки. Смерть отца и корона окончательно развязали ему руки, так что теперь он уже не стеснялся никого и ничего, благо мать и двух младших братьев-близнецов путем нехитрой интриги отправил на постоянное проживание в загородное поместье.       А теперь он выполнит наконец свое самое заветное желание. Вот оно лежит перед ним, сверкает потемневшими глазами, все еще пытается вырваться, не понимая, что вся магия уходит в проклятье, лишь подстегивая предающее своего хозяина тело.       — Еще немного и ты сам будешь молить меня о продолжении, — наклонившись, шепнул Руам в прижатое острое ухо, а потом поймал его кончик губами, тут же чуть прикусив тонкую кожу. И с удовольствием услышал, как зашипел эльф. А потом еле успел отдернуться, когда тот резко мотнул головой, целясь разбить ему нос.       Гордость выходца Лесов лишь прибавляла остроты ощущениям, и его величество сел на край кровати, неторопливо оглаживая бьющееся в путах тело. Пока еще через одежду, но нож с тонким лезвием уже ждал своего часа на полу около кровати. Не снимать же с эльфа путы из-за какой-то там рубахи, право слово.       Руам не торопился, растягивая удовольствие. В какой-то момент эльф попытался замереть, отстраниться — но ничего у него не вышло. Руам только воспользовался случаем, чтобы распороть ткань штанов — уж больно плотно та прилегала к телу, а ранить это совершенство не хотелось. Рубаха уже давно лежала на полу горкой неряшливых обрывков.       — Изумительно... — выдохнул Руам, увидев наконец эльфа во всей красе. Тот по-прежнему лежал, сжав губы и неподвижно глядя в потолок, и рука человека беспрепятственно скользнула по бедрам. Пальцы оставляли на коже поблескивающий масляный след. Его величество не ожидал здесь легкой победы, настроившись на долгую борьбу и уговоры, уже не эльфа — его тела. И тем удивительней было открытие.       — Так вы тоже не чураетесь подобных удовольствий? — изумленно рассмеялся он, когда пальцы легко попали туда, где им быть не полагалось.       И тогда эльф закричал. Волна магии плеснула вокруг, заставила Руама отшатнуться, скатившись на пол — и улеглась, растаяла так же быстро, как и пронзительный крик. Человек сел, потряс головой. Звон в ушах потихоньку проходил, и он заглянул на кровать, выясняя, как дела у пленника.       Эльф дышал, часто, рвано. В глазах не осталось ни капли разума — одно чистое желание, плескавшее через край. Проклятье поглотило выплеснутую магию — и вернуло обратно уж совсем другим образом, однако ничуть не слабее. Пальцы Руама прошлись по белому боку, и эльф застонал, задрожав мелкой дрожью, когда чужая рука скользнула с бока на живот и оттуда ниже и ниже.       — Ты просто чудо, — выдохнул Руам в приоткрытые губы, уже без всякой опаски целуя их.