Золотая рыбка

Утро было прекрасным: светлым и солнечным. И, вопреки всему, очень теплым. Впервые за долгое время. И не только потому, что Орихиме чувствовала на своем лице нежные, ласкающие лучи солнца. Но и… Может, это от того, что ночью ей снился Ичиго? Милый. Родной. Надежный. Заботливый. Ичиго. Ее друг. Тот, кто всегда ее защищал и оберегал. Сейчас она бы все отдала за то, чтоб увидеть его, чтоб услышать его голос. Понять и почувствовать, что она спасена и защищена… Даже если это эгоистично, подло и низко. Даже если Орихиме не имеет никаких прав ждать от него помощи. Даже если она сама навлекла на себя беды, пренебрегая всеми его советами и предостережениями. Девушка подняла руки к лицу, пытаясь защититься от солнечного света, а коснулась мокрых щек. Слезы вырывались из-под закрытых век, словно были узниками. Ее собственными, персональными узниками, обреченными удерживаться взаперти или в безмолвной тишине проливаться на подушку и исчезать. Такова их судьба. Еще несколько минут девушка предавалась весьма безнадежным мыслям, а затем резко поднялась на постели. Оглянувшись по сторонам, Орихиме сначала испугалась. Недоумение возросло в геометрической прогрессии, так же, как и ощущение нереальности происходящего. Ведь проснулась она совершенно не в том помещении, где заснула вчера! Отодвинув занавеску от окна, которое было справа, рядом с кроватью Орихиме выглянула на улицу. Во дворе, на крышах соседних домов лежал снег, по дороге ехали машины, а по пешеходной дорожке сновали люди. Не веря своим глазам, она оторвалась от окна и принялась рассматривать комнату, в которой находилась, медленно переводя взгляд от предмета к предмету. В противоположном от кровати углу стояла стереосистема с колонками, а рядом навалена груда дисков в разнообразных коробочках и боксах. Не считая этого, в помещении царил минимализм и аккуратность: шкаф-купе, стол с несколькими книгами и дисками, ноутбук, плеер с наушниками, стул, на спинке которого небрежно брошена толстовка коричневого цвета. Эту кофту Орихиме очень хорошо знала – ведь сама ее покупала. Потянувшись, девушка взяла ее в руки и прижала к груди. На секунду ей показалось, что вещь все еще хранила теплоту своего обладателя. Но только показалось… Может, это ее сознание играет с ней злую шутку и она все еще спит? Тогда почему все вокруг слишком реально? Почему сердце бьется в груди так быстро и громко? Завернувшись в плед, Орихиме, как приведение направилась к двери комнаты. Она откроет ее и развеет злую насмешку собственного сознания или своего мстительного тюремщика! Стиснув зубы, девушка медленно отворила дверь и выглянула наружу. Коридор. Реальный. Обычный, среднестатистический коридор, с ковром, парой картин на стенах. Она очутилась в доме Куросаки. Невероятно, невозможно, но это было так! Все еще под сильнейшим впечатлением от происходящего девушка пошла к лестнице, которая вела на первый этаж. Внизу гостиная была соединена со столовой и кухней. Поэтому, приблизившись к лестнице, она могла услышать недвусмысленное тарахтенье посудой, которое говорило о том, что внизу было достаточно оживленно. Запах свежеприготовленной пищи медленно распространялся по дому, а когда настиг Орихиме, то желудок помимо ее воли, потребовал пищу. Настолько сильно, что ее начало немного подташнивать. О том - завтракали Куросаки или обедали – Орихиме понятия не имела. Впрочем, как и то, кто был сейчас в доме. Невольно рыжеволосая притаилась и стала вслушиваться в голоса. По привычке щебетала жизнерадостная Юдзу, получая время от времени меланхоличные ответы Карин. Ишшин невпопад шутил и сюсюкался со своими дочерями. Иноуэ быстро распознала всех обитателей дома, но почему-то не слышала голоса Ичиго, пока, после довольно долгого молчания, не услышала сетования младшей Куросаки: - Братик, почему ты не кушаешь? Тебе не нравится или ты беспокоишься об Ори-чан? - Извини, Юдзу. Я не голоден. Я лучше пойду… - Братик, ты?.. - Я поем. Обязательно. Вместе с Химе, когда она проснется. Послышался звук отодвигаемой мебели и Орихиме заметалась в панике. Но не успела ее мысль о том, как бы лучше спрятаться, перерасти в осознанное действие, как на другом конце лестницы застыл Куросаки, вперив в нее свой взгляд. Ей показалось, что он разозлился, но этого было достаточно, чтоб спугнуть ее и заставить отступить от лестничного пролета. Куда, а самое главное зачем, она собиралась от него убегать, девушка не подумала. Но это было естественным порывом, поэтому не могла не подчиниться ему. Проскальзывая в его комнату, Орихиме пришла мысль, что их выяснение отношений не должны стать достоянием общественности, даже если это была всего лишь семья Куросаки. - Химе, я вхожу, - предупредил парень, открывая дверь. Девушка застыла посередине комнаты: ни жива, ни мертва. Она заглянула в его лицо. Нет, его глаза не смотрели на нее со злостью, теперь не смотрели. В них было что-то другое. Упрек? Обвинение? Наверно она это заслужила. - Ичиго, я… прости, пожалуйста, я нечаянно… я не хотела… я случайно оказалась на лестнице… я?.. Куросаки не позволил ей долго говорить, сократил между ними расстояние и обнял. По-медвежьи – поверх пледа, сгребая в охапку. Крепко и сильно. - Я не знаю что, но твои извинения – это последнее, что я хотел бы услышать сейчас. Поэтому, прекрати, - парень стиснул ее еще крепче в своих руках. – Просто постой так… со мной. После слов Ичиго накатила слабость и облегчение: теперь все было позади. Хотелось верить только в это и больше ни о чем не думать. Поэтому она не отказала себе в удовольствии обнять своего спасителя в ответ. Сначала неуверенно, но потом крепко, прижимаясь к нему, словно прося утешения и защиты. Словно маленький ребенок. Как долго они так стояли – Орихиме не знала. Однако, через некоторое время, их прервали. В дверь комнаты не то постучали, не то поскребли очень-очень тихо, а затем в помещение заглянула Юдзу. - Братик, я там… Ой, простите! Дверь поспешно захлопнулась за младшей Куросаки. Орихиме чувствовала, что момент был упущен, но отталкивать Ичиго не спешила. Почувствовав ее неловкость, Куросаки сам медленно отпустил ее. - Ичи… я… я не знаю как?.. Рыжий легко коснулся указательным пальцем ее губ, заставляя замолчать. - Давай не будем… пока. Нас ждет вкусный обед. Юдзу старалась... Тебя все ждали. Куросаки развернулся, собираясь уходить. - Ичиго? – девушка неловко схватила край его футболки. – Они… знают? - Нет, - вздохнул парень. – Я сказал, что ты ездила к своим родственникам по семейным делам. Никто ни о чем не знает. - Спасибо, - через минуту прошептала Орихиме. *** Мало того, что день у Одершванк не заладился с самого утра, так мелкие неурядицы преследовали ее до самого вечера. Приснился дурацкий сон, разбила любимую кружку, чуть не попала под машину, опоздала в университет... В общем, список можно было продолжать до бесконечности. Поэтому, когда она раньше времени пришла в додзе, где вечерами встречалась с Нноиторой, и не обнаружила его там, это уже не казалось ей странным. Девушке ничего не оставалось, кроме как пройти в раздевалку, небрежно сбросив с плеча спортивную сумку и переодеться, а затем вернутся в зал и начать тренировку самостоятельно. Через полчаса Нэл словила себя на мысли, что беспокоиться отсутствием Нноиторы. Нахмурилась, отложила свое деревянное оружие и вернулась в раздевалку. В том, что его не было, она не видела никакой радости. Слишком привыкла к встречам с ним? После долгой разлуки пристрастилась к нему, словно к наркотику, без которого жизнь становилась унылой и пресной? Пожалуй, да. Даже не смотря на призрачность и хрупкость получаемого наслаждения. Даже, не смотря на то, что послужило основаниям этих встреч и через что пришлось пройти Орихиме и ей самой. Отыскав на дне сумки, в ворохе одежды, свой телефон, Одершванк набрала номер телефона Тэсла. К счастью, или сожалению, номер телефона Джируги она не знала. Ну, а Линдокруз ответил буквально через секунду, словно ждал ее звонка. - Привет, Тэсла! Слушай, а ты не знаешь где сейчас Нной? - Добрый вечер, госпожа Нэлиэл! Эм… Господин Нноитора? Я… я не могу знать. - Ну, а предположения, где он может быть? Может что-то случилось? - О, нет-нет, госпожа Нэлиэл! С ним все хорошо. Девушке совсем не понравилось то, как Тэсла ответил «с ним все хорошо». Если парень молчит о его местонахождении, то только по одной причине – по приказу самого Джируги. Он опять от нее ускользает? Поманил, поиграл и собрался бросить, как ненужную вещь? Тревога и беспокойство готова была перерасти в раздражение и злость, оставляя неприятный осадок разочарования. Одершванк не позволяла себе фантазировать по поводу того, что Джируга мог сильно измениться. Но, черт возьми, совсем недавно он сам говорил ей про трусость. Так если она стала ему не нужна, если он собрался выбросить ее как ненужную вещь, то пусть скажет ей это в лицо, а не сбегает! - Эмм?.. Госпожа Нэлиэл? – позвал свою собеседницу Тесла, прерывая затянувшуюся паузу. - Да-да… Тэсла, ты же знаешь, где он, я права? Куда он делся и почему не пришел на встречу? - Боюсь, что не смогу этого сказать, - объявил парень, но в голосе его не было неприязни. Отчего-то казалось, что ему даже неловко говорить об этом. – Хозяин сказал, что вам больше не зачем встречаться. Госпожа Орихиме уже свободна и вы тоже. - Тэсла, ты сейчас же скажешь мне!... Как… свободна? – опешила Одершванк и первое, что почувствовала – горечь и разочарование. – То есть… как? - Ее забрал Куросаки Ичиго. Поэтому, вам больше нет необходимости приходить к господину Нноиторе. На осмысление поступившей информации понадобилось, по меньшей мере, несколько минут. Без лицемерия Нэлиэл была очень рада, что Орихиме теперь свободна. Но что же теперь делать ей? Всегда больно и горько осознавать, что тебя просто использовали и выкинули, а от того, что это сделал любимый человек - больнее вдвойне. Даже если девушка не могла надеяться на что-то еще. Даже если она изо всех сил старалась не строить воздушные замки об их будущем. Это получалось как-то само собой: иногда мелькали мысли, проносились ощущения… - Передай ему, что я хочу его увидеть, – медленно выговорила девушка, пытаясь сопротивляться накатившему отчаянию. – Сможешь? - Я… Зачем, госпожа Нэлиэл? Вы действительно этого желаете? – в голосе явно читалось недоумение, удивление и жалость. Вот только этого Одершванк еще не хватало – чтобы ее жалели! Она еще могла быть гордой и независимой, должна была быть! Нэл ударила кулаком в стену и холодно процедила в телефонную трубку: - По-твоему, я сейчас шучу? Нет! Передай ему, что я хочу увидеть его сегодня же. И если он меня не найдет, то тогда я его найду! Это все, на что была способна зеленовласка, поэтому с раздражением захлопнула телефон, обрывая разговор. Повторно, со всей силы, ударив кулаком в стену, она зарычала. Прикусила губу до крови, чтобы истошно не завопить. Ей очень хотелось его ненавидеть. Только почему?.. Почему она не могла? Все еще продолжала надеяться, в то время, как ей опять настойчиво указали на дверь? Медленно переодевшись и собрав вещи, Нэлиэл вышла из зала. Пройдя через ресепшн, она попрощалась с милой девушкой, которая всегда была с ней очень вежлива, улыбнулась через силу. Возможно, Одершванк продолжит посещать этот клуб и без Нноиторы… Без Нноиторы… Если у нее будут силы делать что-то без него. С пустой головой Одершванк прошагала несколько кварталов. Просто вдыхая и выдыхая морозный воздух, тупо палясь в витрины магазинов и провожая взглядом красивые, блестящие машины. Могло показаться, что она заблудилась или потерялась. Но никому не пришло бы в голову остановить ее и расспросить в чем дело. Прохожим было все равно, что хрупкий внутренний мир другого человека был готов развеяться в пыль. Где-то в подсознании Одершванк знала, что нужно найти в себе силы оттолкнуть мрак и отчаяние, которые окружили ее. Нужно было найти, за что зацепиться, чтобы сделать это. Что-то светлое, что-то теплое… Орихиме? Остановившись прямо посредине оживленной улицы и чувствуя, как прохожие раздраженно огибают ее, фыркают и даже ругаются, Нэлиэл чувствовала, как темнота в ее душе отступает. Пока ей еще есть ради кого жить, дышать и страдать. Пока такой человек есть – ничто не сможет ее сломать. Через тридцать или сорок минут Нэлиэл стояла у дверей дома Куросаки. Такси девушка отпустила, хотя последние десять или пятнадцать минут, пока они стояли в жуткой пробке, ее настигали сомнения. Пустят ли ее на порог этого дома? Захочет ли Орихиме видеть человека, по вине которого она оказалась пленницей Нноиторы? Но Нэлиэл не могла отступить, ведь позади ее ждала лишь беспросветная тьма, окунаться в которую ей не хотелось. Нажала на кнопку звонка. Дверь открыла та же приветливая девушка, которую Нэл видела в прошлый раз, когда они были тут с Гримджоу. - Добрый вечер, Юдзу, - Нэл надеялась, что верно произнесла ее имя. – Извините, что беспокою вас в столь поздний час. Я Нэлиэл Ту Одершванк. Могу ли я сейчас увидеть Орихиме? Девушка приветливо улыбнулась: - Аааа, вы искали братика! Я помню вас! Сейчас, минутку, пожалуйста! Нэлиэл кивнула и стала ждать. Что сказать Орихиме она даже не представляла, но на долгие размышления у зеленовласки не было времени. Иноуэ появилась буквально через несколько минут, после исчезновения младшей сестры Куросаки. - Нэл? – едва слышно прошептала Рыжая, выйдя на крыльцо, закутанная в куртку на меху на десяток размеров больше. Она казалась испуганной мышкой, хотя внешне едва изменилась за все дни плена. Разве что под глазами залегли темные круги, а кожа приобрела неестественно бледный оттенок. Даже если Нноитора ничего ей не сделал, то, каково было просто все это пережить – неизвестность и одиночество, страх и отчаяние. – Ты здесь…? - Орихиме! – Нэл не сдержалась и бросилась к подруге, крепко прижимая ее к себе. – Как ты?! Что… Что с тобой было? Ты… ты меня прости… я… я знаю, что прощения не заслуживаю, но… - Я тоже виновата, Нэл! Я заставила вас всех волноваться… я… прости меня!... Нэл с некоторой долей удовлетворения почувствовала, что Орихиме тоже вцепилась в нее не менее мертвой хваткой. А через несколько минут они уже обе рыдали в голос. - Ори, если я… попрошу тебя рассказать мне, что с тобой было… Ты? Орихиме согласно кивнула, утирая слезы, которые не желали прекращаться: - Я скажу, но ты не поверишь… Не поверишь, как и не поверил Ичиго! Я просто жила… Меня никто… Никто не трогал… Понимаешь? - Слава богам, - прошептала зеленовласка. – Я счастлива… Я очень рада… - Только все равно… это было страшно! Я чуть с ума не сошла от страха! Нноитора – ужасный человек, ужасный… И несчастный…, - едва слышно добавила девушка с грустью в голосе. – Мне… мне его жаль… - Мой родной, мой маленький человечек, - проговорила Одершванк, успокаивая подругу, почувствовав, что ее невольно охватывает дрожь. – Все позади. Все закончилось. Больше не думай об этом! Моя бедная… Моя хорошая… Когда Орихиме успокоено застыла в руках своей подруги, то Одершванк не смогла бы подобрать слов, для описания того спокойствия и умиротворения, которое она испытала. Значит, все было не напрасно? - Гхм… - послышалась со стороны крыльца. Подняв ошалевший от счастья взгляд, Одершванк увидела рыжеволосого парня, в карих глазах которого читалась явная враждебность и неприязнь. – Химе, прошу, вернись в дом, - холодно отчеканил он. Рыжая освободилась от рук подруги и бросила на нее многозначительный виноватый и извиняющийся взгляд. В ответ Нэл улыбнулась и чмокнула ее в макушку, отпуская. - Ничего, иди. Я рада, что с тобой все хорошо. Еще увидимся. Оставшись наедине с враждебно настроенным собеседником, Нэл посерьезнела. - Я приехала просить прощения, Куросаки. Приехала просить мира, если хочешь. - Мира? – жестко усмехнулся Ичиго. – Я больше не позволю ни одному из вашей поганой семейки приблизиться к ней! Вот это будет мир! Я ясно выражаюсь? - Ясно, - с холодком в голосе ответила Нэлиэл, нахмурившись. Тьма, скопившаяся за спиной, жаждущая выхода и лишь одного неверного шага, подстегивала, но девушка пыталась сдержать себя. Ичиго можно было понять. Одно то, что сейчас он позволил им поговорить, делало ему честь. – Я постараюсь больше не попадаться тебе на глаза, но требование оставить Орихиме будет, к сожалению, невыполнимо. Она тоже дорога мне. Еще раз прошу прощения за беспокойство. На этом Одершванк покинула его дом. Не смотря на стычку с хозяином, девушка чувствовала себя гораздо лучше, чем несколькими часами ранее. Все, что не убивает – делает сильней. Главное, не теребить ту боль, которую удалось перетерпеть. Главное, не впустить отчаяние, от которого удалось освободиться. А Тьма… Тьму она прибережет для него, для Нноиторы. Если он уничтожит последнюю надежду, что еще теплилась в ее сердце.