Золотая рыбка

Из университета Одершванк возвратилась довольно рано. Она не знала, передал или нет Тэсла ее слова Нноиторе, но, как бы там ни было, Джируга и не подумал с ней встретиться. Значит, она исполнит то, что обещала. Переодевшись и взяв ключи от собственной машины, она поехала к его дому. Ожидая Нноитору возле особняка, поскольку его дома не оказалось, девушка испытала чувство дежавю. Это выглядело так, будто она волочиться за ним, но ей было наплевать. Если они не поговорят сейчас, то больше им не выдастся шанс этого сделать. А Нэл было крайне важно узнать, что он думает о них, о том, что для него значили все эти встречи с ней… В конце концов, если она для него всего лишь вещь, а встречи – только месть, то пусть скажет это ей в лицо. И она будет преследовать его, сколько понадобиться, чтобы услышать от него внятное объяснение происходящего. Пусть ей будет еще больней, но сейчас она просто скажет то, что всегда хотела ему сказать. В этой затянувшейся истории нужно было поставить точку. Подвести черту и попытаться жить дальше, вопреки всему. Одершванк надеялась, что она найдет силы. У нее был смысл. Теперь был. Машина Нноиторы подъехала к воротам собственного дома, когда на часах было начало двенадцатого. Нэл припарковала машину так, что она загораживала въезд любому другому автомобилю. Зная характер Джируги, Нэл ожидала, что это сподвигнет его с ней поговорить, ведь она не позволяла ему вернуться в собственный дом. С другой стороны, они оба были упрямы до невозможности, поэтому это противостояние могло растянуться на долгие часы, если не до утра. Но девушка сама сделала первый шаг. Покинув салон своей машины, она пристроилась у капота и стала ждать. Через некоторое, совсем непродолжительное время, с заднего сидения вышел Джируга. Свет фар от их машин давал приличное освещение, и то, что увидела девушка, не могло ее обрадовать – Джируга был зол. Очень зол. Он быстро подошел к Одершванк. Все его существо излучало насилие, от чего по ее спине пробежали мурашки. - Какого дьявола, ты здесь забыла? – грубо и жестко проговорил он. – Почему ты просто не уберешься отсюда?! Не уберешься из моей жизни?! - Потому, что нам есть о чем поговорить, - спокойно ответила Нэлиэл, выдержав, слава богам, первую словесную пощечину. - Твоя подружка не у меня. О чем нам еще говорить? – Нноитора бросил не девушку быстрый, злой взгляд. – Или на этот раз ты пришла потешиться надо мной? Нэлиэл чувствовала, как враждебность в его голосе только нарастала, но ничего не могла с этим поделать. А то, как нелестно он думает о ней, ей очень не понравилось и завело с пол-оборота. Как же вдолбить в его упрямую башку, что не ругаться она сюда приехала?! - Много о себе возомнил, - холодно отрезала Одершванк. - Если тебе не чего мне сказать, тогда просто послушай. И пойми, что это… Это очень важно. Во всяком случае, для меня. Нноитора сжал руки в кулаки и вплотную приблизился к девушке, практически нависая над ней. - Что ж, я послушаю. Говори – и убирайся! – прорычал он. - Мы можем поговорить хоть раз нормально? – пробормотала она, но ответа не ожидала. Взглянув прямо ему в лицо, она проговорила очень спокойно, почти с нежностью. – Тебе не приходило в голову, что я приехала к тебе не из-за Орихиме? Я хочу знать, что происходит между нами… - А что происходит? – усмехнулся Джируга, перебивая ее, но придвигаясь еще ближе и пристраивая руки по обеим сторонам от нее на капот машины. – Просвети! - Странности происходят – вот что! - И какие? – в его взгляде появилось любопытство, а злости поубавилось. Но Нэлиэл видела, что он просто насмехается. Словами до него было не достучаться. - Многие, - вдруг опять успокоилась Одершванк. Когда собираешься идти ва-банк, о последствиях лучше не думать. А она шла. Подняв руку, она осторожно дотронулась до его щеки, которая не была стянута повязкой, медленно провела вниз до подбородка, пальцами очертила линию губ. – Например, это… Разве не странно? – замерев на секунду она отняла руку и вопросительно на него взглянула. На его лице застыла каменная враждебная маска. – Или это?... Девушка приподнялась, и их лица оказались всего в пару сантиметрах друг от друга. Стоило еще чуть-чуть потянуться к нему навстречу, и она могла поцеловать его. Даже от одной мысли все ее внутренности скрутило тугим узлом желания и страха. Отвернется? Оттолкнет? Посмеется над ее глупостью? К черту все! Она все уже решила, и прежде, чем все закончиться для них или начнется, она его поцелует. Мысль о том, что он рядом, а она может хоть на один короткий миг сделать то, чего всегда желала, опьяняла. Она перевела взгляд на жесткую линию его губ и потянулась к нему. Нноитора не отпрянул, но и навстречу не подался. Чего он ждет? Он не хотел этого? Это всего лишь ее фантазия? Когда их губы встретились в поцелуе, все сомнения и вопросы, на которые она не могла найти ответы, оказались далекими и совершенно неважными. Во всем мире продолжил существовать только Нноитора и их поцелуй, инициативу которого он взял в свои руки. Прежде, чем они отстранились друг от друга, Нэл попыталась выразить и отдать все, что у нее было. Когда ее разум смог начать анализ происходящего, она почувствовала, что они крепко друг друга обнимают. Она не отрывалась от него и не открывала глаз, чувствуя, что их обоих сжигает страсть. И только тот факт, что они находятся на улице, останавливал их от дальнейших действий. Во всяком случае, ей так казалось, ровно до того момента, когда Джируга склонился к ее ушку и тихо проговорил: - Весьма не плохо. Какую цену ты назначишь за себя на этот раз? После того как она осознала что он сказал, прошло несколько секунд. Сердце все еще с сумасшедшей силой гоняло по телу кровь и гулкими ударами отдавалось в голове, ее руки обвивали шею Джируги, и она чувствовала тепло, исходящее от его тела. Всего лишь миг, всего несколько слов истребили не только всякий намек на любовную эйфорию, но и погасили какие-либо чувства, которые переполняли Одершванк. Ей казалось, что в ее сердце по самую рукоять вогнали нож, но боли она еще не могла почувствовать – слишком глубока и опасна рана, которую ей нанесли. И только это позволило ей продержаться дальше. - Садомазохичный ублюдок, - произнесла Нэлиэл почти ровным тоном. - Это все, что ты можешь мне сказать? - Какой есть, - был его ответ. – Обращайся еще. Нэл скрипнула зубами: обида и злость ярким пламенным столпом опалили разум, пробуждая самые темные закоулки ее существа. Тьма, которую он разбудил, гордость и уязвленное самолюбие встали на ее защиту, повинуясь каким-то давно забытым инстинктам. МЕСТЬ! Все ее существо сейчас желало только мести. Желало ранить и причинять боль. Так же, как причиняли боль ей. Повинуясь внутреннему голосу, Нэлиэл освободила одну руку и, пробравшись под его пальто, провела по груди. Медленно спускаясь все ниже и ниже. Страшное, ненасытное существо в ней ликовало: ее жест, наконец, получал отклик. Нноитора подался к ней. Их губы вновь оказались в пугающей близости друг от друга, только в последний момент девушка отвернула лицо. - С этого момента - никогда и ни за что, - тихо, томно и сладко, наслаждаясь каждым звуком, прошептала Нэлиэл рядом с его ухом, а затем с силой оттолкнула его от себя. – У тебя нечем мне заплатить! – теперь голос стал холодным и хлестким. - Прощай, Нноитора. Ему тоже понадобилось всего несколько секунд, чтоб осмыслить ее слова. После чего он не попытался ее остановить, а наоборот, отдернул руки, показывая, что не задерживает ее ни на секунду. Нэлиэл беспрепятственно села в свою машину, завела мотор и уехала. *** - Спасибо за покупку! Желаем вам всего наилучшего! В ответ Ичиго только кивнул симпатичной продавщице и, спрятав свое приобретение во внутренний карман куртки, вышел из магазина. Так, теперь по плану оставалась встреча с Рэнджи и невооруженный налет на супермаркет. Впрочем, как знать, какой список написали Тацуки и Орихиме, готовясь к надвигающейся вечеринке? Спустившись по эскалатору на первый этаж, Ичиго почти сразу заметил своего друга и направился к нему. На самом деле, единицы могли похвастаться такой эпатажной и яркой шевелюрой, как у Абараи. И в глазах рыжеволосого это было только плюсом. - Йо, Куросаки! – кисло поприветствовал друга красноволосый. - Как-то выглядишь… Не очень. - Еще бы! Меня нагло выперли из собственной квартиры вот с этим! – возмутился Абараи, доставая из кармана аккуратно сложенный листок и протягивая его другу. – А я в этом ни черта не понимаю! Ичиго ухмыльнулся и развернул протянутую бумагу, на котором мелким убористым почерком был написан список продуктов, которые нужно было купить и привезти сегодня не позже четырех дня. Иначе, как гласила записка, их ждет неминуемая, жестокая и кровавая расправа. Причем сам список был написан рукой Орихиме, а приписка – принадлежала руке Тацуки. Значит, угроза была вполне реальна. - Ну, во-первых, все не так плохо, как могло показаться. А, во-вторых, - усмехнулся Куросаки и припечатал к груди друга записку. – Не куксись и доставь Арисаве удовольствие – будь мужиком! - Мужиком – всегда пожалуйста, но это… - завопил Абараи, пытаясь не выронить драгоценную в данном случае инструкцию к действию. После чего, поспешил за Куросаки, который уже ушел вперед, не утруждая себя выслушиванием чужих жалоб. Взяв железную тележку, парни направились в увлекательное путешествие вглубь супермаркета. - Вот чего я не понимаю… И как это им нравиться, а? – облокотившись на половину заполненную тележку риторически изрек Абараи, наблюдая за тем как друг выбирает сыр. В ответ Ичиго пожал плечами, поскольку этот вопрос за последний час слышал уже в третий или четвертый раз. - Знаешь, Ичиго, ты уже бесишь! Куросаки отправил выбранный товар в тележку и вопросительно посмотрел на друга: - С чего вдруг? - С того! – хмуро пробурчал красноволосый. - Хватит ходить со страдальческой миной! Лучше скажи, что случилось и что с этим делать! - Все нормально, Рэн. Не парься, - бросил Куросаки и опять рванул вперед. О том, что друг предпочитал страдать в одиночестве, Абараи прекрасно знал, и поэтому отставать от него не собирался. Просто больше не мог равнодушно смотреть на то, как с каждым днем Ичиго становиться все мрачней и задумчивей. Рэн надеялся, что после того как Орихиме вернется в целости и сохранности, друг успокоиться, но… Но о спокойствии можно было только мечтать. Закончив обход супермаркета, расплатившись и затем, загрузив продукты в машину, парни выехали со стоянки. - Будешь задавать глупые вопросы – получишь в глаз, - сразу предупредил друга Куросаки. - Уж лучше в глаз, - вздохнул Абараи. – Это из-за нее? Не трудно догадаться. На самом деле Абараи любил Иноуэ, как друга, естественно, но после того, что произошло, он даже не знал, как к ней относиться. Жертва она или палач? – на этот вопрос он при всем желании ответить не мог. То ли просто не везет другу с девчонками: одна сбежала, другая треплет нервы, то ли все было гораздо сложнее и запутаннее, чем он мог предположить. - Ладно, - вздохнул Рэн. – Проехали. Но Ичиго уже минут пять задумчиво смотрел в окно и Абараи не удивился, если бы друг не услышал его последние слова. - Химе не виновата. Это мне она стала необходима. Это я упустил то время, когда она смотрела на меня с обожанием. А теперь… Куросаки оборвал сам себя на полуслове, и столько было в его словах горечи, что Рэн не решился спрашивать его о чем-нибудь еще. Так в молчании они доехали до дома, где Абараи и Тацуки снимали квартирку. Девушки встретили их и, получив необходимые продукты, начали хлопотать с приготовлением ужина. А поскольку Ичиго и Рэну на кухне делать было положительно нечего – они обосновались в зале и решили поиграть в приставку. В результате, когда стол был заставлен разными блюдами и Тацуки начала ворчать, чтоб они закруглялись, Куросаки мог похвастаться тем, что не проиграл Рэну ни единого раза, хотя мысли его были очень далеко. - В сухую, - довольно проговорил Куросаки. – И поскольку ты оказался таким лохом, то я вправе заставить тебя выполнить одно желание. - Желание? – удивился Рэн, никогда раньше не слышавший от друга чего-то подобного. – Какого черта? Мы ни о чем таком не договаривались! - Ничего, теперь договоримся, - посерьезнел Куросаки. – Свалите-ка сегодня ночью с Тацуки погулять? - Ладно, как скажешь, - пожал плечами красноволосый. – Удачно провести время. - О чем это вы тут шепчетесь, а? – хитро спросила Арисава, выныривая из-за спины Рена. - Да так, ни о чем, - ухмыльнулся Рэн и обнял свою девушку, крепко ее к себе прижимая. Глядя на идиллию друзей, Ичиго испытывал некоторую зависть, но только совсем чуть-чуть. Парень поднялся, оставляя их наедине, и пошел на кухню. Орихиме стояла около плиты, скрестив руки на груди, и смотрела на горящую газовую горелку. Задумалась? Парень тихо подошел сзади и обнял за талию, почувствовав, как она ощутимо вздрогнула, а потом расслабилась в его руках. - Почему не идешь к нам? - вопрос прозвучал тихо-тихо, почти невесомо. - Я жду пока приготовится пирог – еще пять минуточек осталось. - Хорошо, - ответил парень и провел губами по ее волосам, гадая, оттолкнет или нет. – Я подожду с тобой – не хочу им мешать. Девушка его не оттолкнула. Колебалась несколько секунд, а потом разрешила остаться рядом. После ее возвращения, отношения между ними стали странными до крайности. Вроде вместе, но, все равно, как-то по отдельности… «Плевать. На все плевать! – думал парень. - Пусть только разрешает – самое главное, что не отталкивает. Думает о чем-то, размышляет. Но не отдаляется. Этого сейчас достаточно». - Мы мешаем? – забеспокоилась Орихиме. - Может, не стоило всего этого? - Стоило, поверь… Несколько минут Химе продолжала стоять рядом, а затем мягко освободилась из его рук. Открыв духовку, она вытащила лист с чем-то завернутым в фольгу и улыбнулась: - Ну, все, готово. Можно начинать! И они начали. Все же, вместе проводить время было весело, беззаботно. Молодые люди шутили и смеялись, парни уплетали за обе щеки все, что приготовлено с таким видом, словно ничего вкусней в жизни не ели. А девушки были рады, что смогли им угодить. На самом деле, встреча рождества с таким основным составом – это была традиция еще со старшей школы. Иногда к ним присоединялись другие друзья, но такое случалось всего пару раз. В разгар празднования, а было тогда уже без малого два ночи, Абараи увел Тацуки гулять, придумав какую-то полу правдоподобную историю. А Ичиго остался с Иноуэ наедине. Не смотря на это, они еще долго о чем-то болтали, и парень вновь и вновь ловил себя на мысли, что рад слушать ее, что порой ему совершенно по барабану, о чем они говорят и что обсуждают. Он все тверже убеждался в мнении, что Химе – единственная девушка, которую он сможет и хочет оберегать всю свою оставшуюся жизнь. Главное, главное… чтоб она этого тоже хотела. После того, как все темы подверглись обсуждению, Иноуэ предложила посмотреть какой-то фильм. Ичиго согласился, не глядя на обложку, только потому, что вдруг разволновался как подросток. Не смог начать разговор с ней, не мог подобрать ни единого слова. Нужные слова медленно выстраивались в предложения, отмеряя необходимые интонации, когда фильм уже подходил к концу. Орихиме пристроилась рядом с ним – положила голову на его плечо, а он крепко обнимал ее за талию. Она дышала ровно и спокойно. - Химе? – тихонечко позвал парень, решая, что если она спит, то не будет ей сегодня докучать. - Ум? - Я думал, ты спишь. - Не-а, - покачала головой. - Смотрю. А что? Ичиго вздохнул. Значит, сейчас. Парень отнял руку от ее талии и погладил по шелковистым волосам, проведя по плечу, руке, до самой кисти. Ему вновь показалось, что она напряглась, приготовившись отпихнуть его в любой момент. Но сдержалась, а когда Курасаки осторожно переплел их пальцы, успокоилась. Такая реакция с ее стороны раздражала и бесила. Но зол он был скорее на себя, потому что отпустил, потому что позволил другим обращаться с ней как с вещью… - Тебе неприятно? - Неожиданно, - поправила его мягко. – Мне что, считать это попыткой соблазнить меня? - Отчасти – да, и даже не отчасти. Если ты захочешь. - Пожалуй, для этого еще слишком рано, - произнесла она и сделала попытку высвободиться из его рук, но он удержал ее возле себя. - И после этого, ты будешь говорить мне, что все нормально? Он приставал к тебе, да? Издевался? Химе вздохнула. - Нет, Ичиго. Ничего такого не было… Это - другое! - Другое – что? Я знаю, что ты слишком добра, что ты выше всего этого. Но я не так добр… Я совсем не добр, особенно если дело касается тебя. Если кто-то тебя обижает… - О, Боже! – девушка безнадежно покачала головой и обернулась, дотронулась до его щеки. – Ну, что мне сделать, чтоб доказать тебе обратное? Чтоб ты об этом не думал и не мучился? - Докажи. Поцелуй? Орихиме несколько секунд изучающе смотрела в его глаза, а затем медленно и нерешительно потянулась к нему. Когда их губы почти соприкоснулись, а дыхание смешалось, Куросаки не выдержал, и быстро сократил разделяющее их расстояние до нуля. Первое и последнее о чем он подумал, так о том, что хотел ее поцеловать. Да и просто хотел. На некоторое время разум и умные разговоры ушли, осторожно прикрыв за собой дверь, и балом правили инстинкты. Однако, судя по тому, что за это время Ичиго освободил себя от футболки, а Орихиме - от свитера, открывая своему взгляду почти невесомое, кружевное белье, мозг заработал в самое подходящее время, иначе остановиться было бы гораздо трудней. Тем более, что не могло его не радовать, девушка тоже была не прочь продолжить: губы ее были приоткрыты, ожидая его поцелуев, руки покоились на его плечах, слегка притягивая к себе. Боже, он ее хотел, но... Он склонился ниже и медленно стал покрывать поцелуями ее плечо, изящную ключицу, шею, лицо. Он чувствовал, как под прозрачной кожей трепетно стучит ее сердце. Тук-тук, тук-тук, тук-тук… - Я хочу не так и не здесь. Прости, - прошептал он ей на ухо, а затем накрыл ее губы своими, не давая времени подумать и что-либо ответить. И теперь целовал в удовольствие и с удовольствием, размеренно. Ему нравилось ее целовать. Он привык ее целовать, он знал, что больше никто кроме нее не будет занимать столько места в его сердце. Наверно, он ее любил. Или привык любить? Это сейчас не имело значения. Он просто хотел, чтобы она стала его, чтобы ему больше не приходилось отвоевывать ее у целого мира. А вместе с ней и призрачную надежду на свое собственное счастье. Вновь оторвавшись от ее губ, парень долго держал ее в объятиях, наслаждаясь минутами умиротворения. - Химе? Принцесса…, - начал говорить Куросаки, а потом вдруг понял, что забыл об одной очень важной вещи и осекся. – Я дурак. - Хм? – усмехнулась девушка, а затем тихо рассмеялась. – Ты всегда так откровенен? - Бывало. Ичиго разжал объятие, отстранился и на минуту оставил Иноуэ в одиночестве. Когда вернулся, она уже натянула свитер и распустила волосы из косы, которая благодаря их страстным излияниям растрепалась. Парень несколько минут смотрел, как она расчесывала волосы, пропуская их между своих пальцев. Орихиме была сейчас очень красивой, ожившей, с румянцем на лице… - Ичи, ты сейчас дырку во мне сделаешь! – возмутилась она, краснея еще сильней и старательно отводя от него взгляд. Орихиме заставляла его улыбаться и страдать, заставляла его сердце биться быстрей. Ичиго приблизился и мягко опустился перед ней на корточки. Вообще-то, он хотел все сделать красиво, но получилось кувырком и задом наперед, но что сделано, то сделано. Иноуэ удивленно на него взглянула и, увидев довольную улыбку на его лице, уже хотела сбежать. Да, она целовала этого человека несколько минут назад, но со своей чрезмерной скромностью справиться не могла. - Не-а, - Куросаки осторожно остановил ее за ладошку, поднес к губам, поцеловал. И лишь потом посерьезнел, порылся в кармане брюк и достал маленькую бархатную коробочку. Вложив ее в руку Орихиме он застыл в таком положении. - Орихиме, послушай меня, пожалуйста. Сейчас – просто послушай. Можешь даже не отвечать. Можешь подумать – я тебя не тороплю. Я понимаю, что сейчас рано и не время… Черт! - Куросаки раздраженно взъерошил свои волосы и сквозь зубы прорычал проклятье. – Короче! Возможно, я не самый лучший человек в этом мире, не самый сильный, не самый могущественный, не самый богатый. Но сейчас и впредь мне хватит сил защищать тебя и оберегать… Тебя и наших детей. Химе, выходи за меня, а? Девушка не открыла коробочку, которую вручил ей парень, а только слушала, крепко сжав ее в руке. Слушала и не верила тому, что слышит. Думала, что этого просто не может быть. И пауза, которая, повисла после слов парня, начала его волновать. - Если… если тебе это не интересно, то… Орихиме сморгнула, словно очнувшись. По ее щеке проложила дорожку слеза, но она улыбнулась и потянулась к Куросаки, обнимая его за шею. Подарила робкий поцелуй в щеку и прошептала: - Да, я согласна.