Золотая рыбка

В сгущающихся сумерках огромный особняк встречал хозяина преимущественно темными, безжизненными провалами окон. Впрочем, это ничуть не смущало Улькиорру – он давно привык к такой картине. А в последнее время и подавно – ибо домой возвращался, если удавалось, не раньше часа или двух ночи. В такое время бодрствовала лишь бдительная охрана, да старый дворецкий, явно страдавший бессонницей. Однако сегодня кое-что было иначе. Во-первых, никто из семьи не собирался возвращаться в особняк. Во-вторых, стрелка его дорогих наручных часов едва перемахнула за цифру девять. И Шиффер хотел воспользоваться этими обстоятельствами, чтобы провести вечер в компании Иноуэ. Девушка обитала в особняке уже полторы недели, но видеть ее приходилось если не мельком, то в обязательном сопровождении Джагерджака. «А это… раздражало, – чистосердечно признавался брюнет хотя бы себе самому. – Очень раздражало». В холле особняка привычно возник дворецкий: - С возвращением домой, господин Улькиорра. Вы сегодня рано, прикажете подать ужин? - Нет, не нужно, - остановил слугу Шиффер. – Лучше скажи, где сейчас наша гостья? У себя? - Госпожа Орихиме отдыхает в библиотеке на втором этаже, - доложил Барраган, не выказав своего удивления, если оно имело место быть. - Подайте кофе в библиотеку, - коротко распорядился брюнет, намереваясь побыстрее спровадить въедливого дворецкого и увидеть Иноуэ. - Возьму на себя смелость, - медленно проговорил старик, словно нарочно задерживая хозяина, - предложить для девушки чай с травами. - Как знаешь. Уходи. Несмотря на нетерпение, которое легко улавливалось в голосе Улькиорры, Барраган чинно поклонился. Брюнет не стал дожидаться, пока слуга соблюдет все тонкости этикета и направился к лестнице на второй этаж. Оказавшись в библиотеке, Шиффер не отказал себе в удовольствии немного понаблюдать за ничего не подозревающей Орихиме. Взобравшись на стремянку, девушка несколько минут деловито изучала содержание какого-то увесистого тома. Затем, недовольная своей инспекцией, поморщилась и затолкала книгу на законное место. Поводив блуждающим взглядом по длинным стеллажам, рыжеволосая вскарабкалась на самую вершину стремянки и попыталась достать до еще одной книги. Но та, надежно зажатая на своем месте в верхнем ряду, упорно не поддавалась ее воздействиям. Пальцы девушки лишь беспомощно скользили по краю пухлого переплета, сколько бы она ни старалась его выцарапать. Шиффер прошелся оценивающим взглядом по ее напряженной фигуре, затянутой снизу в узкие бежевые джинсы, а сверху прикрытой невероятно безразмерной футболкой. Ворот которой сместился настолько от своего законного положения, что оголил нежное девичье плечо и бретельку бледно-лилового бюстгальтера... Когда любование ее красотой переросло в мечтания, парень задал себе лишь один вопрос – кому принадлежит эта девушка? Убедившись в безошибочности ответа, он усмирил свое разыгравшееся воображение. И дело здесь было не в приличиях, морали или же личном благородстве Улькиорры. А в том, что выполнение хоть каких-то, уже давно установленных для себя правил позволяло ему отделять черное от белого, а не туманило разум иллюзиями всесильности. В его руках было сконцентрировано слишком много власти, чтобы позволительно было распространять ее и на свою семью. Если бы Орихиме не выбрала Джагерджака, то Улькиорра попытался бы добиться ее расположения. Но идти против брата он себе не позволил. Дальнейшее наблюдение за мучениями девушки становилось неприличным и не входило в его планы. Шиффер приблизился к Иноуэ и осторожно предложил: - Я могу помочь, Орихиме? Сосредоточенная на книге девушка приглушенно ойкнула, и, опасно покачнувшись, чуть не полетела вниз, но вовремя успела схватиться за спасительную стремянку. - Улькиорра? – растерялась она. – Ты?.. - Прошу прощения, не хотел тебя испугать, - извинился Шиффер и подал ей руку. – Давай, я помогу тебе. - Ой, да, спасибо, - девушка ослепительно улыбнулась, не пренебрегая его помощью. Молодые люди поменялись местами. Улькиорра без труда достал интересующую ее книгу и, уже спускаясь, мельком взглянул на корешок. Дюма. - Спасибо, - повторилась Орихиме и благодарно приняла увесистый том из его рук. – Второй день на нее смотрела, а достать не могла… - А вот для этого мы держим полный дом слуг. - Я не привыкла к… слугам, - сконфуженно выговорила Иноуэ. – Думала, что смогу сама… - Это их работа, а здесь бывает не так много гостей, которым нужно угождать, - возразил Шиффер. – Я хочу, чтобы тебе было комфортно здесь. Иноуэ потупилась, словно брюнет злостно ее отчитывал, и даже собралась сказать что-то в свое оправдание. Но не успела. В библиотеку вошла служанка с подносом в руках и, водрузив его на передвижной столик, подкатила к диванам у большого окна. Весь ритуал был проведен в выверенной и привычной манере. На обратном пути женщина уточнила: - Желаете еще чего-нибудь? Улькиорра, не придавший особого значения всем ее перемещениям, отрицательно покачал головой. - Приятного вечера, - служанка удалилась, оставляя молодых людей наедине. - Я наверно тоже пойду, - проговорила Орихиме в неловко образовавшуюся паузу. - А может, останешься и составишь мне компанию? – предложил брюнет и, заметив ее колебания, добавил: - Я был бы рад этому. - Хорошо, если позволишь. Девушка несмело улыбнулась, ухватившись за возможность провести с ним вечер. В особняке у нее было слишком мало живого общения. Она с жадностью поглощала все свободное время Гримджоу, когда он бывал здесь, переписывалась со своими университетскими знакомыми, перезванивалась с Арисавой и семейством Куросаки. Однако в этом было мало утешения, поскольку львиную долю своего времени Орихиме проводила в одиночестве, наедине с невеселыми размышлениями о происходящем вокруг. - Барраган сделал для тебя чай, - Шиффер позволил девушке занять любое место на мягких диванах, а затем сел сам на почтительном расстоянии от нее. – Уверял, что тебе понравится. - Да, конечно, - Иноуэ кивнула, но к предложенному чаю не притронулась. – Спасибо. Брюнет чувствовал напряжение, исходящее от нее. В нем было столько переживаний, столько незаданных вопросов и невысказанных предположений, что Шиффер не сдержался: - Но, не смотря на временную, хоть и прекрасную клетку, вольная птица чахнет взаперти. Не так ли, Орихиме? Когда девушка догадалась, что эти слова о ней самой, то принялась горячо возражать: - Нет, поверь мне, нет! Я не ощущаю себя так… Я… мне нравиться здесь. Это правда! Изумрудные, внимательные глаза проникали в самую суть вещей, и не было смысла спорить с ними. Орихиме вздохнула и этот ее вздох говорил о многом. - Почему бы тебе не сменить обстановку? – спокойно предложил Улькиорра. – Например, навестить Нэлиэл или госпожу Тацуки. - А разве это возможно? – искренне удивилась девушка. - А как же угроза со стороны Готея? - У Готея сейчас немало собственных проблем, чтобы они продолжали свою прежнюю тактику. К тому же не думай, что я, предлагая такое, оставлю тебя без защиты. Их взгляды встретились. - Я не знаю. Больше всего я хочу увидеть Нэлиэл – пусть это нисколько не поможет ей, но… - Орихиме обреченно качнула головой и зябко обхватила плечи руками. – Я не уверена, что могу. - В этом нет ничего преступного, - заметил брюнет. Он понимал, что если бы все зависело от желаний Иноуэ, то она уже давно вырвалась отсюда. Здесь было что-то другое, и Шиффер хотел знать что именно. – К чему отказываться? Немного помолчав, девушка призналась: - Я обещала Гримджоу, что не покину особняк без его ведома и разрешения. - Это дом, а не тюрьма, - веско ответил зеленоглазый. Впрочем, он не был до конца уверен, что вел бы себя по-другому, если бы Иноуэ была его девушкой. – Поэтому я могу все устроить. - Нет, не нужно, Улькиорра, - приняла решение рыжеволосая. – Спасибо, но не нужно. - Ну, как знаешь, - он решил не настаивать и равнодушно пожал плечами. От его реакции Орихиме почувствовала себя несчастной. Но по-другому поступить не имела права, поскольку просить помощи у Улькиорры без ведома Гримджоу было неправильно, противно и подозрительно. К тому же, девушка еще отчетливо помнила признание Шиффера. Возможно, те его слова были лишь мимолетной слабостью, но Орихиме не хотела проверять его чувства на прочность. А еще больше не хотела пробуждать ревность в Джагерджаке к собственному брату. Для нее было вполне достаточно его болезненного отношения к Ичиго. - Орихиме, ты здесь уже довольно долго. Познакомилась еще с кем-нибудь из семьи? Тия и Лилинет, кажется, бывали в особняке несколько раз, - Шиффер решил завести непринужденную беседу. - Ах, да, - оживилась Иноуэ. – Познакомилась. А еще я виделась с Заэлем. - Значит, ты уже знакома со всеми, кроме Старка. - Да, похоже на то, - она согласно кивнула. - Нэл однажды упоминала о нем. Он самый старший из вас, да? Почему-то он представляется мне самым строгим и суровым... - Совсем наоборот, - возразил брюнет. – С худшими из нас ты уже давно знакома. Орихиме невольно улыбнулась. Она не решилась уточнять, кого Улькиорра считает худшими, но подозревала, что Гримджоу входит в этот список. - Тогда какой он? Расскажешь? - В основном, медлительный и ленивый. Правда пока дело не касается Лилинет, дел семьи или защиты отца. Как человек Старк – спокоен, рассудителен и вежлив. Его трудно разозлить, задеть или вывести из себя. Как брат и друг он добр, внимателен и заботлив. Эти черты, как ты можешь заметить, не присущи нашему семейству, но это ничуть не умаляет важность их присутствия, - проговорил брюнет, затем немного поразмыслив, добавил: - Думаю, тебе еще предстоит ощутить на себе этот контраст. Пока Шиффер говорил, девушка немного расслабилась и принялась потягивать приготовленный для нее чай. - С удовольствием познакомлюсь с ним, как будет повод. Лилинет говорила, что он тоже пострадал от действий Готея и сейчас в больнице. Надеюсь, с ним все в порядке? - Его состояние не вызывает опасений. Сестре не стоит множить панику на пустом месте. - Просто она очень за него переживает. И… эм… я не решилась спросить у нее, но они со Старком встречаются? - Нет. Они так дрожат друг над другом, поскольку являются кровными братом и сестрой. - Ой, извини, - стесненно пробормотала Орихиме, понимая, что сделала неправильные выводы. Но любопытство в ней победило и заинтересованной этой новостью, девушка придвинулась ближе к брюнету. – Я, действительно, не знала. А у них с Лилинет большая разница в возрасте? - Почти пятнадцать лет. - Совсем как у меня с братом! - Брат? – Шиффер изобразил удивление, хотя прекрасно знал историю ее жизни. – У тебя тоже есть брат? И как он относится к тому, что ты живешь здесь? Девушка покачала головой и быстро заговорила, словно воспоминания о брате доставляли ей печаль и радость одновременно: - Нет-нет, он погиб много лет назад, но был для меня всем. Он воспитывал и оберегал меня. Был добрым, заботливым, спокойным… и, знаешь, его тоже практически невозможно было вывести из себя! Наверно эти качества в братьях воспитывают проказы и капризы любимых сестер... Могу себе представить, как Лилинет переживает. Я бы места себе не находила от беспокойства. - Почему тебя воспитывал брат, Орихиме? Где были ваши родители? - Где они я не знаю, да и знать не хочу, - без выражения ответила Иноуэ. Эта тема почти всегда вызывала болезненную реакцию у девушки, но под внимательным и, кажется, понимающим взглядом Улькиорры говорить об этом было легче. – Сколько себя помню, братик никогда не рассказывал мне о двух вещах: о наших родителях и о своих шрамах. Повзрослев, я поняла, о чем он молчал и почему. Сора никогда, ни единым словом не обмолвился об этом, но я уверена, что он спас меня от этих людей. - Тебе не хотелось их разыскать? - Даже если они живы, даже если они изменились… Мне нечего им предложить. Моей единственной настоящей семьей был брат. Потом появились другие люди, принявшие и полюбившие меня… Но, если честно, то иногда я думаю об этом - представляю нашу встречу. И каждый раз такие размышления не доставляют мне ничего, кроме мучений. Может быть, когда-нибудь я буду готова узнать о них, но не сейчас, - девушка вынужденно улыбнулась и пожала плечами. – Странно это, да? - Не стоит переживать о событиях, которые не имеют для тебя значения, - ответил Шиффер. – По-моему, это как раз такой случай. - Вот я и не переживаю. Тем более сейчас, когда… - Орихиме осеклась, вздохнула. – А можно теперь мне личный вопрос о тебе? Улькиорра кивнул. - А Ты помнишь своих родителей? - Нет. Ответ прозвучал коротко, но не категорично, поэтому Орихиме решила продолжить расспросы: - Не хочешь говорить об этом? - На самом деле, мне нечего сказать, Орихиме. Мое собственное происхождение для меня загадка. - В смысле? Как это? Искренняя озадаченность девушки позабавила Шиффера и брюнет тонко улыбнулся: - Мои воспоминания берут свое начало в довольно осознанном возрасте. Посередине лесной глуши и насколько я мог ориентироваться – ближе к полудню. Это сложно описать. Все произошло так, словно в какой-то момент мое сознание включилось, а память начала фиксировать события. Я совершенно ничего о себе не помнил, но страха не испытывал. Вдалеке был слышен шум машин и мне ничего не оставалось, как пойти на этот звук. Вечером того же дня меня подобрали на дороге и отвезли в ближайший город. Из-за полной потери памяти я полгода провел в центре социальной адаптации. Именно там я получил свое имя, которое ты знаешь, и приблизительный возраст – шесть с половиной лет. Затем меня передали в детский дом, где Айзен нашел меня спустя два года. Так я оказался здесь. - Шутишь?! – пораженно воскликнула Орихиме. – Да такого быть не может! - Как видишь, - развел руками Шиффер и вновь мимолетно улыбнулся. Ее живая реакция доставляла ему удовольствие. – Любой из семьи подтвердит, что я не собирался вводить тебя в заблуждение или насмехаться. - Невероятно! И ты не пытался как-то вспомнить о себе? – Иноуэ была полностью захвачена представленными событиями. – О том кто ты и откуда? Дату рождения, любимый город – хоть что-то? - Пытался, конечно. Перепробовал несколько методик, посещал лучших врачей. Однако никто точно не может сказать, почему часть моей памяти заблокирована. - Возможно, это травма, - рыжеволосая немного успокоилась и подошла к вопросу с врачебной точки зрения. – Или ты пережил что-то ужасное, а потеря памяти – только защитный механизм. - Предполагали и это, - согласился Шиффер. – Предлагали лечение. Но я решил, что несколько лет во многом бессознательной жизни не стоят того на что мне пришлось бы пойти. Меня устраивает моя жизнь, мое имя и люди, которые меня окружают. Девушка не нашлась с ответом, и тема оказалась исчерпанной. Молодые люди некоторое время молчали – каждый думал о своем, но расходиться желания не выказывали. Сложные темы вряд ли помогли бы восстановить непринужденную беседу между ними, поэтому Улькиорра поинтересовался очевидным – как часто Орихиме бывает в библиотеке и что предпочитает читать. Девушка оживилась, и разговор завязался с новой силой. А когда у них обнаружились некоторые общие предпочтения в литературе, то счет времени был потерян, и расстаться они смогли лишь глубоко за полночь. ********* После полуночного бдения не было ничего ужасней раннего пробуждения от телефонного звонка. Но оставить вызов без ответа Орихиме не решилась, поэтому пошарила по прикроватной тумбочке рукой и, не глядя, ответила: - Иноуэ слушает. Реакцией на ее сонную реплику была усмешка, которая пробудила девушку: - Доброе, малыш. Мне казалась или ты обычно встаешь несколько раньше? - Не сегодня, - приглушенно пробормотала она, зарываясь поглубже в одеяла-подушки и позволив себе немного покапризничать. – Сегодня я хочу спать. А еще, как всегда, хочу тебя увидеть. Когда ты приедешь? - Увидимся сегодня. - А вот это, Гримджоу, ты говорил мне и вчера и позавчера и три дня назад, - ее голос скатился в недовольное бурчание, а затем к нему добавились нотки беспокойства. – Я же переживаю. С тобой точно все в порядке? - Точно. Я в порядке, Рыжая, - ответил Джагерджак таким тоном, словно ему приходиться повторять это неоднократно. - Я должна тебя увидеть, - не успокаивалась девушка. - Пообещай мне, что сегодня приедешь. - Обещаю, что приеду, – не без удовольствия покорно повторил Гримджоу. – Но у меня будет к тебе просьба. Это касается Нэлиэл. - Нэл? – Орихиме стряхнула с себя остатки сна и, выпутавшись из плена постельного белья, села на кровати, готовясь к чему-то плохому. – Что с ней? Ей хуже? - Нет, но все по-прежнему, - Гримджоу сделал небольшую паузу. – Мне звонила Унохана – она наблюдает за ее состоянием и предлагает попробовать, так сказать, нетрадиционные методы лечения. В последнее время ты была ее самым близким другом, поэтому, если хочешь, поухаживай за ней в больнице, побудь с ней. Говорят, это может помочь тем, кто находиться в коме. - То есть, ты хочешь, чтобы я поехала к Нэлиэл? – Иноуэ опешила, не осмеливаясь показывать своей внезапной, но безграничной радости. – Ты, правда, разрешаешь мне покинуть особняк? - Что значит «разрешаешь покинуть особняк»? – в голосе синеволосого отчетливо послышалось раздражение. – Это не значит, что ты уедешь из особняка или то, что будешь ездить в больницу одна. - Хорошо-хорошо, я согласна, – торопливо согласилась девушка, боясь упустить такое предложение. – Когда я могу поехать? Сегодня? Завтра? И с кем – с тобой? - Стой, Рыжая, притормози немного, - рассмеялся Джагерджак. – Я знаю, что сегодня в особняке должен быть Улькиорра. Найди мне его. Для начала я должен перекинуться с ним парой слов. Орихиме поднялась с кровати и прошла по комнате в поисках необходимой одежды. - Улькиорра? Но зачем? И где же я найду его сейчас? Может он уже уехал… - Если он не изменил своим привычкам, а он им не изменил, - подчеркнул синеволосый, - то ты найдешь его в столовой: он пьет свой кофе и читает прессу. Спустись к нему. - Ладно, минутку, - девушка натянула на себя халат, наглухо его запахнула и завязала поясом. Нацепила тапочки и, мельком взглянув на себя в зеркало, выбежала из комнаты. - Надеюсь, ты оделась, - ревностно заметил Джагерджак, услышав ее торопливые шаги. – Не смей показываться этому гаду в одной сорочке. - Я оделась, – бросила девушка больше озабоченная поиском пути в столовую, нежели упреками своего парня. Но уже через несколько минут ей пришлось остановиться и признать: - Гримджоу, я забыла, где она. Я на первом этаже. Куда мне повернуть? - Налево, через гостиную. В левое крыло, - последовал комментарий. - А, точно! – сообразила девушка и пошла дальше. – После жизни в обычных квартирах мне трудно разбираться в этих хитросплетенных коридорах. - Ничего, привыкнешь. - Хочешь сказать, что мы будем жить здесь? – ужаснулась Орихиме. - Нет, но бывать в особняке все равно придется. Это же огромная нейтральная и безопасная территория. Нам не избежать периодических семейных сборищ. - Ну, на это я согласна, - улыбнувшись, одобрила девушка. Она, наконец, отыскала столовую и вошла в нее. Как и говорил Гримджоу, Шиффер сидел во главе большого обеденного стола. В одной руке он держал газету, в другой – кружку с кофе, о чем говорил распространившийся по помещению аромат. Вторжение Иноуэ не осталось незамеченным. Улькиорра окинул ее внимательным взглядом: - Доброе утро, Орихиме. - Доброе! – ответила девушка. Кажется, она перенимает привычку своего парня не договаривать приветствие до конца, но это ей нравилось. – Извини, что так врываюсь, но не мог бы ты уделить мне несколько минут? - Поклонись еще, - ядовито проурчал синеволосый. – Просто дай мне с ним поговорить! Орихиме отняла телефон от уха, чтобы голос Джагерджака не сбивал ее. - Конечно, проходи, - в свою очередь предложил Шиффер и девушка приблизилась к нему. – Что случилось? - Нет, ничего такого, - отрицательно мотнула головой рыжеволосая и протянула телефон Улькиорре. - Просто с тобой хочет поговорить Гримджоу. Он просил тебя найти. Зеленоглазый перевел взгляд с Иноуэ на телефон, взял его и проговорил, обращаясь к брату: - Кажется, мой телефон исправен. У тебя что-то идет не так? Орихиме не могла слышать, что отвечает Джагерджак, но Шиффер продолжал оставаться совершенно бесстрастным. Затем он задал еще один вопрос «Почему не сам?», и, в конце концов, коротко согласился с доводами собеседника и вернул телефон Иноуэ. - Это я, - нетерпеливо проговорила девушка. – Ну, так что на счет Нэлиэл? - Если есть желание, то поезжай сейчас с Шиффером. А вечером я заберу тебя из больницы. Поедешь? - Да, да, конечно! - Тогда прощаюсь до вечера, малыш. Мне нужно идти, а ты не грусти без меня. - До вечера. Береги себя. Синеволосый отключил связь и Иноуэ оставшись с Улькиоррой наедине, неловко проговорила: - Гримджоу сказал, чтобы я поехала с тобой к Нэлиэл. Брюнет поднялся из-за стола и взглянул на часы. - Да, но чуть позже. Мне еще нужно завершить здесь кое-какие дела, а тебе, по всей видимости, нужно время на сборы. Часа будет достаточно? Хочу передать тебя в руки Унохане, пока она не погрязла в своих каждодневных заботах и проблемах. - Да, более чем! – выпалила Орихиме и только сейчас, когда первая волна радости немного поутихла, в ней зародилось подозрение. Как так случилось, что ее сокровенная мечта, которая еще вчера казалась несбыточной, сегодня претворяется в жизнь? Либо это чудо, либо… – Улькиорра, это ведь ты сделал, да? - Что именно? Шиффер был невозмутим, но Иноуэ чувствовала, что он имеет самое прямое отношение к происходящему. Поэтому не сдержалась, просто не смогла совладать с переполняющими ее чувствами – приблизилась и крепко обняла брюнета. - Спасибо тебе, Улькиорра! Это ты сделал так, что теперь я могу поехать к Нэлиэл! Я смогу ее увидеть и поддержать! Я смогу побыть с ней! Огромное, огромное тебе спасибо! Такая реакция застала Шиффера врасплох. Несколько мгновений он не мог пошевелиться, примерно столько же колебался, решая между тем, что правильно и тем, чего ему хотелось и, наконец, осторожно прижал девушку к себе. Это было ни с чем несравнимо и ни на что не похоже. Ее теплота, искренность чувств делали это мимолетное объятие необыкновенным. Улькиорра знал, что сохранит это переживание, как одно из самых сокровенных. Потому что сейчас, в этот момент Орихиме всеми своими чувствами принадлежала только ему. - Я подумал, что держать тебя здесь взаперти, когда обстоятельства этого не требуют, не совсем правильно, - признался брюнет, позабыв о самоконтроле. Если бы Иноуэ была в состоянии анализировать происходящее, то непременно заметила бы как подрагивает его голос, какой теплотой пропитано каждое его слово. Но ей было не до этого. Шиффер с удивлением заметил, что девушка прижалась к нему еще крепче и изо всех сил пыталась подавить всхлипы. – Орихиме, почему ты плачешь? - Не могу отделаться от мысли, что это я виновата в произошедшем, - рвано объяснила рыжеволосая. – И сейчас она на грани жизни и смерти из-за меня! Не могу себя простить… - Прекрати, ты не виновата, - возразил Шиффер. Видеть Иноуэ страдающей было больно. – В этом нет ничьей вины – мы приняли свою жизнь со всеми ее преимуществами и недостатками. Это наш выбор. Такие слова успокоительного эффекта не дали, поэтому Улькиорра решил обратиться не к разуму девушки, а к ее чувствам: - Ну, все, успокойся, Орихиме. Только представь, как Нэлиэл будет зла, узнав, что ты винила себя во всем произошедшем, а тем более – оплакивала ее раньше времени. Разве она заслужила такое? Рыжеволосая отчаянно покачала головой и сдавленно ответила: - Нет, не заслужила… - Вот видишь, это лишнее, - брюнет с нежностью погладил девушку по голове и медленно, с большой неохотой отпустил от себя. – Просто будь с ней рядом, когда она придет в себя. Улыбнись и скажи, что все в порядке. Так будет гораздо лучше. Орихиме кивнула, смахнула со щек набежавшие слезы и принялась извиняться за свою минутную слабость: - Прости, что разревелась… Я не должна была. Это было глупо с моей стороны. Прости. - Здесь нечего прощать. А теперь иди, собирайся и не забудь, что встречаемся через час. ********* Как своему любимцу Унохана позволяла Улькиорре многое: приезжать без предупреждения, отрывать ее от пациентов и забот больницы, и даже будить среди ночи телефонными звонками и просить о странных вещах. Впрочем, на этот раз просьба была не настолько странная, чтобы отказаться от ее исполнения. Ретцу всего лишь предложила Гримджоу отпустить свою девушку к Нэлиэл в больницу. Ей даже не пришлось ничего выдумывать и привирать: присутствие родных людей временами помогает больным пойти на поправку. А Орихиме, по словам Шиффера, была самым близким для Нэлиэл человеком в последние месяцы. В конце концов, Гримджоу нехотя согласился. Проворачивая свою невинную аферу, Унохана была сама заинтересована в положительном ответе Джагерджака. Она хотела увидеть ту, которая завладела помыслами Улькиорры. У Иноуэ была яркая, запоминающаяся внешность: рыжие, длинные волосы, красивая фигура, милое личико. Девушка имела все шансы привлечь внимание мужчины, просто выделяясь из толпы своей красотой. Но ее привлекательность нивелировалась застенчивостью при личном общении. И тогда на первый план выступала подкупающая улыбка, участие и теплота, которые сквозили в каждом взгляде и слове девушки. До встречи с ней Унохана еще позволяла себе сомневаться в признаниях Улькиорры, но заметив, каким взглядом он провожает каждое движение Орихиме у женщины не осталось никаких сомнений в его глубоких чувствах к рыжеволосой. А также в той роли, какую он для себя избрал. Наблюдать за этим было тяжело и сердце Ретцу, словно у самой ревностной и нежной матери, горестно сжималось. Но это была жизнь: прекрасная и временами несправедливая. Что она могла поделать с ее течением? ********* Проснувшись и поднявшись с постели, Нноитора чувствовал себя разбитым. Ночи, сулящие подарить ему отдохновение и забытье, теперь были наполнены мрачными образами. Там он раз за разом не успевал спасти Нэлиэл. Впрочем, к этому он уже привыкал. Ведь настоящий кошмар начинался уже после того, как он пробуждался ото сна. Горькая действительность, в которой существование любимого человека оставалось под огромным вопросом, намертво въедалось в мысли, выворачивало душу наизнанку и заставляло скрежетать зубами от безысходности. В последнее время Джируга становился настоящим затворником. Он с трудом выносил чье-либо общество, за исключением присутствия братьев, сестер и верного Тэслы, поэтому много времени проводил в своем загородном доме. Все чем он занимался прежде, чем наполнял время своей жизни, больше не имело значения. И в особо беспросветные часы он задыхался от пустоты, обступившей его со всех сторон, но вырываться из ее плена не желал. Не видел смысла. Лишь надежда на выздоровление Нэлиэл и мысли о мести не позволяли ему погрузиться в полную апатию и поддерживали в нем подобие жизни. Кстати, о мести… Дотянувшись до телефона Джируга набрал номер Тэслы. - Да, господин Нноитора, - незамедлительно отозвался Линдокруз. - Как все прошло? - Как вы и хотели. - Отлично, - холодно бросил брюнет. – Доставьте ее к Зараки. - Сделаем, - ответил Тэсла и добавил с беспокойством: – Я вам сейчас нужен? За вами заехать? - Нет, отправляйся отдыхать. Я скажу, когда ты мне понадобишься. Не прощаясь, Нноитора отключил связь. Все шло так, как он задумал, а это значило, что встреча с Кенпачи, которая решит их давние разногласия свершится уже очень скоро. Но это больше не радовало Нноитору. Единственное, что могло развеять тьму, сгущающуюся в его сердце последние две недели - это встреча с Нэлиэл. Но видеть ее на пороге смерти было слишком тяжело, поэтому он все откладывал свой визит. Но сегодня желание увидеть ее и убедиться в том, что она жива, пересилило все страхи. Помимо этого, брюнет хотел поговорить с Уноханой, но предупреждать ее о своем визите он не посчитал нужным. - Нноитора, ты мог позвонить мне заранее, - Ретцу приняла его в своем кабинете, но недовольство его поведением выразила сразу же. - У меня пациенты и я не могу уделять тебе особого внимания! И вообще, ты смотрел, который сейчас час? Брюнет знал, что еще очень рано, но проигнорировал ее вопрос: - Мне не нужно "особого внимания", Унохана. Я лишь хочу узнать об Одершванк. - Ах, Нэлиэл, - женщина запнулась, словно не знала, что у парня может быть только одна причина и повод здесь появиться. – К сожалению, с ней все по-прежнему. - Ясно, что по-прежнему, - раздраженно ответил брюнет. – Я хочу знать – почему. Почему с ней все по-прежнему? Может ей что-то нужно? Врачи, лекарства… Черт, я не знаю что! Но то, что может помочь. Ретцу смерила брюнета усталым взглядом и уточнила: - Сомневаешься в моей компетенции? - Две недели без изменений – это ненормально, - зло напомнил Джируга. - Правда? – поинтересовалась Унохана со свойственным ей ледяным спокойствием и доброжелательностью, от которой у некоторых кровь стыла в жилах. – Она в коме, Нноитора. И вопреки нашим всеобщим желаниям ее сознание не спешит возвращаться к реальности. Если бы я знала хоть одно верное средство вернуть ее – я бы уже сделала это! Парень подошел к столу Уноханы и угрожающе навис над женщиной: - Я никогда не поверю в то, что она отказывается жить. И не верю, что нет способа. Унохана увидела достаточно отчаяния во взгляде брюнета, что позволило ей простить его обвиняющий тон, злость, раздражение и бесцеремонность. Как многие в их семействе женщина могла лишь догадываться, что он сейчас чувствует. Одершванк оставалась для Джируги самым близким и дорогим человеком. Все остальные могли быть рядом, могли быть в поле его зрения, но все они были – вовне. А Нэлиэл… Нэлиэл была внутри него – в его сердце. И, похоже, властвовала там давно и безраздельно. Ретцу отдавала себе отчет в том, что если зеленовласка покинет его сейчас, не давая времени примириться с такой утратой, то его разум может навсегда погрузится во тьму. Поэтому, не смотря на его грубость, мягко ответила: - У меня нет ни малейшего повода сомневаться в Нэлиэл. Но медицина здесь бессильна. Нам остается только ждать. После этих слов Нноитора отступил от Уноханы и долго о чем-то размышлял, подойдя к окну ее кабинета. - Я хочу ее увидеть, - вдруг сокрушенно произнес он и почти попросил: - Можно? - Отчего же нет? Пойдем, я провожу тебя к ней. Нноитора кивнул и необычно покорно последовал за Ретцу. Палата Нэлиэл встретила их мрачной полутьмой. Жалюзи на окнах были опущены и совершенно не пропускали дневной свет. - Почему так темно? – недовольно высказал брюнет. - Потому что, во-первых, сейчас ранее утро. И тебе, к слову, повезло, что ты меня застал здесь. А во-вторых, Нэл здесь не одна, - пояснив это, Унохана двинулась к едва различимой в потемках низкой софе, склонилась над ней и осторожно заговорила: - Орихиме, дорогая, просыпайся… Уже утро. Вставай. Джируга увидел рыжеволосую подругу Нэлиэл. Девушка села на своей импровизированной кровати, сонно озираясь по сторонам. - Гримджоу приехал? Унохана привычным жестом подтянула упавший на пол край пледа и подняла небрежно сброшенную книгу. - Пока нет, но ты просила разбудить тебя раньше, так? - Да, так. Спасибо. - Да не за что. Давай, приходи в себя и помоги мне с одним делом, - Ретцу заботливо потрепала девушку по волосам и прошла к окнам. - Угу, хорошо, - отозвалась рыжеволосая и заметила теперь, что кроме нее и Уноханы в палате Нэлиэл находиться еще один человек. На нем ее взгляд остановился. - Здравствуй, Нноитора. Брюнет едва заметно кивнул в ответ на приветствие. Тем временем, Унохана подняла жалюзи на окнах и приятный свет затопил все уголки просторной больничной палаты. Брюнет повторно огляделся и мог теперь увидеть низкий журнальный столик рядом с окном, заваленный книгами, тетрадками и канцелярскими принадлежностями, несколько татами, сумку, набитую вещами, яркое постельное белье, цветы в вазах. Все это было призвано уничтожить печальный больничный налет. Но на взгляд Нноиторы, это все лишь заостряло внимание на различии между яркой жизнью и тихой печалью, предшествующей смерти. Но за попытку хоть как-то разбавить унылость помещения, а так же за личное и, судя по всему, частое присутствие, Нноитора испытал что-то наподобие благодарности к Орихиме. Подойдя ближе, он сел рядом с рыжеволосой. Девушка не отодвинулась, только глубоко вздохнула, словно хотела что-то сказать, но промолчала. - Часто ночуешь здесь? – поинтересовался парень. - Нет, - Иноуэ отрицательно качнула огненной шевелюрой. - Только второй раз. Несколько минут молодые люди наблюдали за тем, как Унохана изучает показатели, подключенных к Одершванк приборов. - Знаешь, хорошо, что ты приехал к Нэлиэл. - С чего ты взяла, что к ней? – зло усмехнулся Нноитора. - Ты здесь, - тихо и коротко ответила девушка. Брюнету нечего было возразить. - Ну, все, здесь я закончила, - Рэтцу что-то записала в больничной карте Нэлиэл и вернула ее в изножье кровати. - Пойдем, Орихиме. Рыжеволосая безропотно пошла следом за женщиной. Однако у самой двери приостановилась, чтобы сказать: - Думаю, все это время Нэлиэл просто ждала. Она ждала встречи с тобой. Поговори с ней, если хочешь, или просто помолчи. Я верю, что она почувствует тебя. Слова рыжеволосой упали на благодатную почву. Как только дверь оказалось закрытой, а шаги затихли в коридоре, Нноитора медленно проговорил: - Наверно, она хорошая подруга. Тебе всегда такой не хватало: обычной, далекой от семейных дел и равнодушной к ним. С Рыжей наверняка можно обсуждать девчачьи дела – безделицы, мужиков, тряпки… Все то, что ты никогда не могла обсудить со мной или Джагерджаком. Поднявшись со своего места, Джируга прошел по палате. На некоторое время остановился у окна, наблюдая за пробуждающейся там жизнью и подбирая слова, которые держать в себе было просто невыносимо. Затем приблизился к кровати Нэлиэл и присел на край. - Я чувствую, как схожу с ума без тебя... Я тоскую по тебе. Всегда тосковал – с того самого момента, как ты покинула наш дом, - его голос то и дело норовил сорваться на хрип. – А когда ты вернулась я был безумно зол на тебя, на себя, на весь мир… За то, что не мог приблизиться. Ты не поверишь, но те полторы недели, что мы провели вместе, пока Рыжая томилась в неволе, – самое лучшее, что было в моей жизни за последние годы... Не выдержав, брюнет коснулся кончиками пальцев лица девушки и провел по волосам. Но Нэлиэл, выглядевшая так умиротворенно и спокойно, словно устала и просто прилегла отдохнуть, продолжала оставаться безучастной к его словам и действиям. Как же он хотел ее разбудить! Чтобы она очнулась. Чтобы просто жила. Чтобы между ними все стало как прежде. О большем он пока не смел и мечтать. - Женщина, почему ты не хочешь открыть глаза? Тебе надоела эта жизнь? Но ты так любила ее, так за нее сражалась... Тогда, много лет назад, когда мы были еще детьми, ты, Нэлиэл, действительно сражалась. Теперь же… Ты просто не хочешь возвращаться. Почему? Что изменилось? И что должен сделать я, чтобы заставить тебя жить? Его горьким, пропитанным отчаянием и болью словам, вторили лишь аппараты поддержания жизнеобеспечения. И никто не мог дать ответа ни на один его вопрос. Джируга нашел ее маленькую теплую ладошку в складках больничных простыней. Погладил, пожал и больше не выпускал из своей руки. - Знаешь, Зараки - эта мразь... Сегодня он начнет расплачиваться за то, что с тобой сделал. Он, наверно, не предполагал, что во мне найдется столько выдержки, так не присущей ему самому. И не думал, что я тоже могу узнать о его маленькой слабости и сделать такое со своей... Но я хочу, чтобы ему было так же больно, как и мне. Пусть он бесится от злости и лезет на стену от отчаяния, когда узнает, что произошло с его проклятой и оберегаемой Кусаджиши... Я клянусь тебе, что не притронулся к ней, но вот мои ребята порезвились с ней на славу. Если она пережила эту ночь, то надеюсь гордость не позволит ей жить дальше... И тогда очень скоро мы встретимся с Кенпачи лицом к лицу и я, наконец, смогу отомстить... За все. Нноитора склонился к девушке еще ближе, прижался своим лбом к ее и прошептал, словно боялся, что его слова может услышать кто-то, для кого они совсем не предназначались: - Но если до того момента, как мы будем отомщены, ты продолжишь все так же недвижимо лежать на этой проклятой кровати, то я медленно сойду с ума от отчаяния, тоски и боли. Поэтому… вернись ко мне, женщина. Слышишь?.. Вернись в эту проклятую жизнь… Просто знай, все, что было хорошего в моей беспросветной жизни связано лишь с тобой. И я не хочу тебя отпускать, слышишь?! Будь со мной рядом... Пожалуйста, будь со мной, Нэл... Не смотря на жаркие речи, девушка в его руках оставалась тиха и безмолвна. И к Нноиторе вольно и невольно приходили мысли о том, что если Нэл покинет его, то ему ничего не останется, как поскорее найти собственную смерть.