Золотая рыбка

После переезда прошло несколько дней. В первое время Нэлиэл наивно полагала, что они с Нноиторой продолжат общаться. Не без страха и волнения она ждала от него дальнейших шагов: разговоров или хоть каких-то контактов. Но… ничего не происходило. Даже больше - они ни разу не виделись, продолжая обитать в совершенно разных временных и пространственных промежутках. Когда Нэлиэл просыпалась, Нноитора уже уходил, а когда ложилась – еще не возвращался. В связи с противостоянием Готею в этом не было ничего странного. Однако Нэл полагала, что раз Джируга спас ее, а затем привез к себе, чтобы уберечь от опасности, то хоть что-то должно было измениться в их треклятых отношениях? Устав мириться с таким положением вещей, зеленовласка сама намеревалась встретиться с Нноиторой и поговорить. В один из вечеров она решила ждать его до поздней ночи в гостиной на первом этаже. Успехом эта затея, конечно, не увенчалась. Незаметно для себя самой Нэлиэл провалилась в сон. Зато утром, оказавшись в своей постели, девушка поняла, что дома Нноитора все-таки появляется. Вряд ли ночью в особняк мог беспрепятственно войти кто-то посторонний. В следующий вечер Одершванк легла пораньше. Не без помощи будильника и всей своей силы воли она сползла с кровати в героические пол шестого утра. Чтобы у нее даже мысли не возникло забраться обратно, девушка быстро оделась и направилась в кухню. В ожидании хозяина дома, зеленовласка успела вскипятить чайник и сварить себе кофе. Брюнет спустился вниз в начале седьмого. И тоже прошел на кухню. - Ну, и сколько ты спишь? Три - четыре часа в день? – зеленовласка начала разговор без приветствия, с первого, что занимало ее размышления последние минуты. – Это не нормально, ты знаешь? - Нэлиэл, - Джируга отыскал ее взглядом, но явно удивлен ее присутствием не был. - Что ты здесь делаешь? - Тебя жду, - осторожно ответила Одершванк и, читая по его лицу предполагаемые возражения типа: «у меня сейчас нет времени» или «женщина, не докучай мне своими глупыми разговорами», быстро добавила: - Пожалуйста, поговори со мной. Выражение на его лице не изменилось. - Я могу сделать тебе кофе, хочешь? - Нэлиэл не знала, каким образом может удержать его, поэтому решила использовать то, что первое пришло в голову. Затем внезапно вспомнив, что Джируга, в отличие от Гримджоу, всегда предпочитал чай, вместо кофе, уточнила: - Или чай? Ты все еще любишь чай? Несколько минут размышлений и Нноитора сел за обеденный стол. Немое согласие на ее предложение было хоть небольшой, но важной уступкой с его стороны. Ведь он мог попытаться избавиться от ее навязчивости, а она, конечно, не уступила бы. Так слово за слово и вот они уже кричат или обвиняют друг друга. Нноитора и сам прекрасно знал сценарий их разговоров, но не захотел по нему идти. - Чай. Сделай мне чай, - брюнет даже соблаговолил ответить. Нэлиэл отвернулась к кухонным полкам в поисках ингредиентов и подходящей посуды, чувствуя, как по лицу расползается глупая улыбка. Начиналось все не так плохо, как ей представлялось. - Значит, позапрошлым вечером ты тоже меня ждала? - А? - его внезапный вопрос застал ее врасплох. – Да, ждала. Не думала, что ты возвращаешься так поздно. То есть не так... Скорее хотела понять, бываешь ли ты вообще дома. - Ну, теперь ты в курсе. - Знаешь, я ведь не зря спросила о том, сколько ты спишь. Уходишь ни свет ни заря, а возвращаешься за полночь. Все, действительно, так плохо с Готеем? - Это у него с нами плохо, - серьезно поправил ее Нноитора. - Но хочется, чтобы было еще хуже. - Ясно, без фанатизма не обходится. Небольшая пауза между ними, но в голосе брюнета уже чувствуется усмешка: - Волнуешься за меня, женщина? Прежде это всегда пугало Нэлиэл и заставляло вольно и невольно открещиваться от своих истинных чувств. Всякий раз она невероятно ловко уходила от прямых ответов на подобные вопросы. Но сейчас, не смотря на все свои страхи, девушка больше не хотела прибегать к отговоркам. - Да, волнуюсь. Я слышала, что отец больше не поддерживает Эспаду. И… - К черту его, - Джируга грубо перебил ее на полуслове. – Теперь всем заправляет Шиффер. Ты же всегда была на его стороне, а теперь не рада этому? - В какой-то мере, - Одершванк пожала плечами. - Оберегать семью у Улькиорры получится лучше, чем у отца. - Оберегать семью? Ну, да, только семью, - зло повторил Нноитора. Нэлиэл не поняла, почему ее слова вызвали эту вспышку гнева, и вопросительно взглянула на него. – Ладно, забей. Скажи лучше, зачем меня ждала? Только, чтобы обсудить положение Готея? - Нет, не только, - вздохнула Нэлиэл. Как нельзя кстати закончив с приготовлением чая она поставила кружку перед Джиругой. - Хотела спросить еще кое-что. - И? - брюнет поднял на девушку выжидающий взгляд. Оба понимали, что разговор между ними в таких условиях был затеян не для того, чтобы обсуждать мелочи. Только по-настоящему важный вопрос, мучивший Нэл, заставил бы ее пойти ему навстречу. - Это все-таки не мой дом, поэтому... Ты не будешь против, если ко мне будут приезжать Орихиме или сестры? Я... Я устала быть одна. - Против них ничего не имею. Пусть приезжают, - не колеблясь ни секунды, ответил Нноитора. Предупреждая его следующий вопрос, Нэлиэл быстро продолжила: - Да, и это тоже не все... Главное, что я до сих пор не понимаю, то это почему ты меня спас? Нет, ты не подумай... Я... я скорее благодарна тебе... Но... Зачем было так рисковать, если ты меня ненавидишь? А потом ты вдруг приехал за мной и теперь я живу здесь. То есть, в твоем доме... Я запуталась. Я совершенно не понимаю, почему ты мне все это позволяешь? Я... Возможно, я, действительно, чего-то не помню? Возможно, между нами что-то произошло до этого нападения?.. Добившись от зеленовласки объяснений, Нноитора, казалось, совершенно перестал ее слушать. Где-то на середине этой взволнованной речи он переключил свое внимание на чай, осторожно пробуя его на вкус. Закончив говорить, Одершванк долгую минуту ждала от него хоть какого-нибудь ответа, но так ничего не услышала. Вернувшись к столу, где готовила чай, девушка принялась нервно прибираться. Все более затягивающееся молчание приводило ее в отчаяние. - Ладно, можешь ничего не объяснять, - устало проговорила Одершванк. - Просто хочу, чтобы ты знал – мне сложно жить с тобой под одной крышей. Надолго меня не хватит. Поэтому, если для тебя это также тяжело, то лучше отпусти меня в особняк к Улькиорре. Ответом на эту реплику был шум отодвигающегося стула и пара почти неслышных шагов. На смену отчаянию пришла злость. - Нноитора, не смей убегать от!.. – гневно рявкнула зеленовласка, резко поворачиваясь в его сторону и осеклась. - Разве я не здесь? – спросил Джируга, остановившись прямо перед девушкой и явно наслаждаясь ее смятением, а затем добавил уже серьезней: - Почему жизнь в моем доме так тебя напрягает? Как ты заметила, я почти здесь не бываю. Да, и твои свободы я никак не ограничиваю. Так почему дом Шиффера предпочтительней моего? - Да потому что он – твой! – возмутилась Нэлиэл его твердолобости. – Мне тяжело и неловко здесь находится, понимаешь? - Нет, не понимаю. Зеленовласку не покидало ощущение, что Джируга продолжает смеяться над ее состоянием и чувствами. Поэтому объяснять что-либо у нее не было никакого желания. - Ладно, не важно, - вздохнула девушка, пряча взгляд. – Это уже просто глупо. Однако брюнет не собирался удовлетвориться таким ответом. Он придвинулся к ней ближе и взял за подбородок, заставляя посмотреть на себя. - Брось и скажи мне… Что важно? Его вопрос прозвучал очень неожиданно и очень серьезно. У Одершванк больше не было причин считать, что это умелая игра. В этот момент ей больше ничего не оставалось, как полностью открыться ему. Даже если он не поверит. - Прежде между нами были такие простые и понятные отношения. Я бы хотела вернуть то время. Я бы все отдала за это. Мне не хватает тебя. Действительно, не хватает. Но я уверена, что это недостижимо для нас, после всего, что произошло. - Так давай просто не усложнять их еще больше, - спокойно предложил Нноитора, внимательно выслушав ее. – Наши отношения. - Не усложнять? – удивленно-расстроено переспросила зеленовласка, но быстро взяла себя в руки. – Хорошо. Не будем. Забудь обо всем, что я тут по глупости наговорила. Обхватив его руку пальцами и убрав ее от своего лица, Одершванк отшатнулась от парня, словно обожглась. Она хотела уйти, ускользнуть, испариться и больше никогда не говорить с ним о чем-то подобном. Однако Нноитора придерживался другого мнения относительно этой ситуации. - Нэлиэл! – от его спокойствия не осталось и следа – он крепко обнял девушку, привлекая к себе. – Ну что за блядство, обсуждать такие вопросы утром? У девушки не было сил освобождаться из его объятий. Пристроив свою голову на его груди, она спросила: - Нной, когда же нам их обсуждать? - Никогда, - отрезал брюнет. – Так сложилось, что с разговорами у нас плохо. Так давай не будем бесить друг друга. Нэлиэл долго стояла рядом с ним, не смея нарушать прекрасный, но хрупкий момент. Она хотела, чтобы время остановило свой ход. Только это обещало ей возможность так навсегда остаться рядом с Нноиторой. Но время не замерло, поэтому она вновь заговорила: - Так, что же тогда будем делать? Джируга медленно гладил рукой ее распущенные волосы, размышляя о чем-то. И, наконец, ответил: - Ты будешь жить здесь, в моем доме. Я закончу кое-какие важные дела. А там… Там посмотрим, что будем делать. Нэлиэл не слишком воодушевил такой ответ, но она не могла найти в себе силы возражать его решению. - И еще… Нэл, больше не жди меня по ночам. Если хочешь о чем-то спросить, кроме того, о чем мы договорились НЕ говорить – можно воспользоваться телефоном. - Хорошо, - покорно кивнула зеленовласка. Нноитора отпустил ее от себя и вновь взял за подбородок, ощупывая внимательно-подозрительным взглядом. - Ты уже что-то задумала? Даже не пытайся сбежать, женщина, – я все равно найду тебя и верну обратно. - Конечно, задумала, - недовольно подтвердила девушка. Такое поведение Джируги ее ужасно раздражало и печалило. Впрочем, она и без этого знала, что у него не осталось к ней ни капли доверия. – Ты себе даже представить не можешь, что именно! - Что ж, - улыбнулся брюнет, возвращая свою язвительность и, прежде чем она успела сообразить что-либо, склонился к ее лицу и мимолетно поцеловал. - Постарайся удивить меня, Нэлиэл. После своей выходки, не говоря ни слова, Нноитора оставил девушку в одиночестве посреди кухни с окончательно спутанными чувствами. *** *** *** Когда его защита дала сбой и подпустила к себе другое человеческое существо? Почему этим существом стала Нэлиэл? В какой момент эта девушка впервые стала важна для него? А когда – необходима, чтобы не утонуть в собственной ненависти ко всему этому миру? После того, как Нноитора едва не потерял ее навсегда, ответы на эти вопросы больше не имели значения. Он хотел, чтобы она была у него на виду и чтобы ничто ей не угрожало. Он не просто не имел ничего против того, чтобы все его мрачное жилище было освящено ее присутствием и окутано ее запахами, но и желал, чтобы так было впредь. И пока он был жив, никакая сила не имела права и не могла вырвать Нэлиэл из его рук. Единственное, что Джируга должен был сделать – это навсегда отпустить свое прошлое, отомстив человеку, который однажды сломал его мир и пытался сделать это во второй раз. *** *** *** - Какое странное место… Простите, но наверно я свернул куда-то не туда, - произнес Тэсла с удивленно-виноватой интонацией, останавливая машину на обочине. – Здесь дорога обрывается. - Нет, все верно, - ответил Джируга, осматриваясь. – Мы приехали. - Приехали в поместье? Это оно?... – озадаченно переспросил блондин, замешкавшись на несколько секунд. – А вы... Вы по-прежнему намерены идти туда в одиночку? Я прошу разрешения сопровождать вас. Эта встреча слишком опасна, тем более для одного человека. Навязчивая забота Линдокрузо настолько раздражала, что Джируга уже пожалел о том, что взял его с собой в качестве водителя. Поэтому отвечать ему он был не намерен и выбрался из машины, прихватив с сидения рядом катану. Однако угрюмое молчание и действия хозяина Тэсла не остановили, и он выскочил из машины следом: - Подождите! Послушайте! Неужели вы на самом деле верите этому человеку? Ему ничего не стоит приготовить для вас ловушку!... Джируга тоже думал об этом, но потом решил, что теперь «этот человек» не будет прибегать к подобным уловкам. Вне зависимости от того какие чувства брюнет испытывал к нему, тот, прежде всего, был воином, не обделенным гордостью. - Заткнись и жди здесь, - приказал Нноитора, смерив подчиненного уничтожающим взглядом. – Если ты посмеешь последовать за мной, то я убью тебя. Убедившись, что угроза была воспринята всерьез и усвоена непокорным слугой, Нноитора продолжил свой путь в одиночестве. Поместье, где сейчас находился Джируга, было не только странным, но и огромным. Особенно большим оно казалось из-за необъятных прилегающих территорий, представляющих собой нетронутый природный массив. А странным благодаря тому, что добраться до жилых строений можно было только пешком по искусно выложенной неотесанным природным камнем дорожке, петляющей между зарослей криптомерий, магнолий и кипарисов. Преодолев милю, а может и две, этой тропы, можно было различить чуть слышное журчание лесной речушки, которая опоясывала поместье. А еще через несколько сотен метров увидеть живописный дугообразный мостик с высокими перилами, перекинутый через узкий лесной поток. За мостом тропинка тянулась вверх, а в конце подъема внезапно открывала прекрасный вид на древние, совершенно нетронутые временем постройки традиционной господской усадьбы и ютившихся вокруг нее многочисленных домиков для доверенных людей, прислуги и охраны. Чтобы осмотреть весь комплекс поместья Нноиторе пришлось запрокинуть голову. Величественность строений впечатляла и покоряла. Как и двадцать лет назад. Только теперь он смотрел на это совсем другими глазами. И рядом с ним больше не было той невероятно красивой улыбчивой молодой женщины. - Вот мы и пришли, - прекрасный голос звучал лучше всякой музыки, а ласковые руки приобняли за плечи. - Смотри, Таро*, это дом твоего отца… Это – твой дом. Видение, столь же древнее, как и место его вызвавшее, возникло и растворилось перед взором брюнета, оставляя отчаянное послевкусие. Нноитора прикоснулся к повязке на лице. От нахлынувших воспоминаний старая рана неприятно заныла, напоминая о том, что у него ничего не осталось от прошлой жизни. Ничего, кроме ненависти и неоплаченных долгов. Отбросив ненужные переживания, словно навязчивых насекомых, Нноитора продолжил шагать прямиком к господскому дому. Там, в центре своих владений, на открытой террасе его ожидал всего один человек. Одетый в свои неизменные черные хакама и косодэ, с небрежно накинутым на плечи белым хаори. Старомодный мужчина, будто из другой эпохи, но от этого более внушительный и даже пугающий, сидел сейчас в расслабленно-выжидающей позе. Одной рукой он лениво подпирал щеку, а другой – сжимал рукоять обнаженной, зазубренной катаны, которая передавалась в его роду, как боевая реликвия, символ власти и могущества. - Ты все же принял мое приглашение, - заметил Зараки, окидывая гостя оценивающим взглядом. – Думал, тебе не хватит духу заявиться домой, после стольких лет отсутствия… Таро. Еще перед встречей Нноитора поклялся держать себя в руках и не позволять своим чувствам выходить из-под контроля. Поэтому сейчас ему пришлось перебороть себя и заговорить с этим, глубоко ненавидимым им субъектом. - Я не мог отказаться от шанса решить наши разногласия раз и навсегда. - А ты стал более разговорчивым, чем прежде, - Кенпачи усмехнулся. – Может быть, настало время поговорить о важных вещах? Например, о возвращении в Готей. - Смешно, - улыбнулся одними губами Джируга. – Нет, правда, смешно говорить мне о таком и все еще предлагать нечто подобное. - Значит, по-прежнему это твой ответ? Угрюмо кивнув, Нноитора освободил катану от ножен. Он предпочел бы все закончить как можно быстрей. Ему было наплевать, что его противник - один из самых лучших мечников Готея. Он пришел сюда за победой. - И ты умеешь управлять столь благородным оружием, мальчик? - Немного. Зараки оценивающе оглядел своего врага, медленно поднялся со своего места, отбросил хаори, и, мгновенно приблизившись, стремительно атаковал. Секунда промедления, которую Джируга невольно допустил вначале, не позволила ему достойно ответить на протяжении всей серии, обрушившихся на него, ударов. Ему ничего не оставалось, как ускользать от смертоносного зазубренного лезвия и ждать подходящего момента. Только после четвертого удара Зараки, который рассек воздух снизу вверх, у парня появился достаточное пространство и время для ответного маневра. Незамысловатый, но невероятно мощный выпад Нноиторы, столкнулся с ловко выставленной защитой противника. Катаны на миг скрестились, как и взгляды поверх них, а затем отскочили в противоположные стороны. - Хм, не дурно, - признал Кенпачи, опять принимая расслабленную позу. – Но уверен, тебе не хватает хороших тренировок. Я могу дать тебе это. И даже больше. Ты все еще можешь перейти на мою сторону. Решайся - сейчас или никогда. Готей примет тебя не смотря ни на что. - Хм... И ты готов закрыть глаза на то, что я сделал с наследницей рода? Или Ячиру была недостаточно хороша? - Ячиру была всего лишь женщиной. К тому же, как выяснилось, слабой и никчемной, раз не смогла постоять за себя, - равнодушно обронил Кенпачи. – Я никогда не видел ее во главе нашей семьи. Другое дело ты – Таро Кенпачи. В тебе я вижу мощь, достойную нашего древнего и уважаемого рода. - И как давно ты понял это? – мрачно спросил Нноитора. – И чем руководствовался двадцать лет назад, когда приказал избавиться от меня и моей матери? - Твоя мать была бесполезна для семьи, - спокойно ответил мужчина и ни один мускул не дрогнул на его жестоком лице. – А в тебе было слишком много ее мягкотелости. Я не мог искоренить это и не мог воспитывать слабака. Признаю, что долгое время я не знал о том, что ты выжил. А уж тем более то, на чьей стороне оказался. Однако теперь ты совсем другой… Смерть Кимико и твое увечье ничто по сравнению с тем, насколько сильным ты стал. Руки Нноиторы сжались в кулаки. Ненависть и злость накатывала тягучими, опустошающими волнами. Однако в словах Зараки была доля правды. Если бы не это, то он никогда не встретил Нэлиэл и других, хоть и не многих, но значимых людей в своей жизни. И он никогда не стал бы таким сильным, даже если для достижения этого ему пришлось пройти через ад. Благодаря таким мыслям буря в душе Джируги улеглась, и он смог ответить: - Может быть. Но довольно сантиментов. Я никогда не перейду на твою сторону. Где-то минуту они мерили друг друга взглядами, убеждаясь в том, что никто из них не намерен был отступить. - Хорошо. Знай, что сейчас я не хотел твоей смерти, - проговорил Зараки так, словно это было решенное дело. - Сегодня я не намерен умирать, - возразил Джируга. - Не сегодня. Не от твоей руки. Кенпачи не был разочарован таким ответом. Он даже мимолетно улыбнулся словам сына. На этом разговоры были окончены. Невозможно было определить, кто из них первый бросился в нападение. То ли Нноитора, жаждущий мести. То ли Кенпачи, решивший собственными руками уничтожить плоды своей единственной оплошности. Но их желание уничтожить друг друга было обоюдным и непоколебимым. Каждый выпад в сторону противника становился смертоносней и расчетливее предыдущего, но лезвия с тоскливым свистом раз за разом рассекали пустой воздух, не достигая своей цели. Никто не хотел проигрывать и уступать другому. Однако столкновение, рано или поздно должно было выявить победителя. Первой крови хлебнула ненасытная катана Кенпачи, жадно распарывая одежду, впиваясь неровным лезвием под кожу и вспахивая плоть на груди Нноиторы. Причем, брюнет сознательно не пытался смягчить или заблокировать этот удар. Он не видел возможности полностью избежать его, зато ему был дан шанс сделать свой выпад точнее и смертоносней. И было бы глупо с его стороны не воспользоваться этим. Несколькими сотыми секунды позднее лезвие катаны Нноиторы по косой восходящей траектории мягко прошло сквозь мягкие ткани предплечья Зараки, зацепило кожу выше яремной впадины и рассекло подбородок. Затишье, наступившее после обмена ударами, тянулось целую вечность. Нноитора употребил это время на то, чтобы справиться с острой, опаляющей болью в груди. Однако же он получил в своей жизни достаточно ранений, чтобы понять – эта рана больше болезненна, чем опасна. Брюнет поднял взгляд на своего противника. Из рассеченного подбородка Кенпачи капала кровь, а из тонкого разреза на шее - текла потоком, впитываясь в черную материю, и стремительно укорачивала минуты его жизни. Не смотря на свое положение, а может, благодаря ему, во взгляде Зараки читалось восхищение. Восхищение, граничащее с безумием. Джируге казалось, что он вот-вот услышит слова: - Ты – лучший, поэтому я отступаю. Но ничего из этого не могло тронуть сердце брюнета. Когда Зараки упал замертво, Нноитора не мог ощутить ни радости, ни печали. Несколько минут он не мог чувствовать вообще ничего. В действительность его вернула щемящая боль. Не до конца определив ее источник, парень прижал ладонь к ране и приказал себе ни о чем не думать, кроме пары оставшихся здесь дел. Склонившись над поверженным Кенпачи, Нноитора вырвал из его мертвой руки катану. Он был убежден, что оружие должно разделять участь своего хозяина, а не идти по чужим рукам. Поэтому безжалостно наступив на середину лезвия, Джируга с легкостью переломил его на две части. Далее брюнет двинулся ближе к террасе господского дома. Поместье было полностью электрифицировано, но оно до сих пор не избавилось от привычки расцвечивать узкие улочки и дорожки перед домами масляными лампами. Их Нноитора заметил еще, когда шел сюда. Дотянувшись до одного из светильников, парень зажег фитиль и, позволив тому разгореться, швырнул в приоткрытые створки сёдзи господского дома. Светильник звонко разбился о внутреннюю перегородку. Масло брызнуло на стены, немногочисленные предметы мебели и растеклось по полу. Тлеющий фитиль попал в горючую лужицу и моментально вспыхнул. Пламя быстро распространилось по поверхности и взметнулось выше. Первой в огне исчезала мастерски расписанная бумага, которой были оклеены внутренние раздвижные стенки дома, за ней медленно занимались тонкие деревянные рамы, напольные ширмы, низкие столики и стулья, полки с книгами… Перекидываясь с предмета на предмет огонь пробирался в глубину дома, вздымался к потолку и жадно лизал добротные перекрытия крыши. Убедившись, что уже ничто не спасет это прекрасное место от заслуженной, но такой бесславной гибели, Нноитора пустился в обратный путь. Теперь его прошлое будет полностью уничтожено. Погребено под руинами. Покрыто слоем пепла. *** *** *** Нноитора не ночевал дома и не отвечал на телефонные звонки. Нэлиэл, не на шутку встревоженная его отсутствием, обратилась к Улькиорре с просьбой рассказать, что произошло. Брату, конечно, удалось ее успокоить. Но чтобы он там ни говорил, для Одершванк все объяснения, звучали с настойчивым подтекстом: «Ты больше не часть семьи, поэтому знать о большем тебе не положено. Прости». И она безропотно приняла ложь за правду, проглотила обиду и больше ни о чем не спрашивала, убедив себя в том, что все это ее действительно не касается. Минута за минутой, час за часом, день за днем время продолжало свой неспешный ход. Нэлиэл занималась своими немногочисленными делами, а скуку и одиночество все чаще разбавляла долгими прогулками по территории особняка. Девушка наслаждалась теплой погодой, распыляла свое внимание на зеленую травку, деревья и разнообразную живность. И, таким образом, сбегала от бесконечных размышлений. В очередной такой спокойный и ничем не примечательный день, набродившись вволю, Нэлиэл возвращалась домой. На ее удивление неизменный пейзаж перед особняком был дополнен автомобилем, стоявшим на подъездной дорожке. Удивление сменилось волнением, волнение - радостным предвкушением встречи... Разозлившись на себя за такую реакцию, она повернула в обратную сторону. В том, что домой возвратился Джируга, у зеленовласки не возникло никаких сомнений. Но сейчас она не хотела его видеть, не смогла бы нормально с ним заговорить. Ее гордость была ущемлена его недоверием, а ее сердце переполняла обида. Чувствуя это, Нэлиэл злилась на себя и на него еще больше… В конце концов, девушка просто не хотела, чтобы Нноитора увидел ее такой глупой и истеричной женщиной. - Госпожа Нэлиэл! Девушка остановилась и осмотрелась. От дома за ней следом бодрым шагом шел Тэсла и расстояние между ними стремительно сокращалось. - Здравствуйте, госпожа Нэлиэл! – жизнерадостно поприветствовал ее парень. – Знаете, а мы вас потеряли... - Привет, - зеленовласке стоило неимоверного труда взять себя в руки и ответить более-менее дружелюбно. - В последнее время от нечего делать я часто гуляю здесь неподалеку. - Хотите, я ненадолго составлю вам компанию? Уровень его доброжелательности и ее мрачности были настолько несовместимы, что она вряд ли перенесла даже недолгую прогулку рядом с парнем, поэтому пришлось выговорить: - Нет, не нужно, я уже возвращаюсь домой. - Тогда я вас провожу. Нэлиэл хватило сил и выдержки лишь кивнуть. Возвращаясь к дому, больше половины пути они молчали. За это время девушка немного поостыла. Даже почувствовала вину перед парнем за такой весьма не радушный прием и решила реабилитироваться за свое грубое поведение. - Тэсла, а ты случаем не ко мне приехал? - К вам? - переспросил блондин. - Нет, не к вам... Я привез господина Нноитору и уже уходил. Если честно, у меня еще дела, но я случайно заметил вас и хотел поприветствовать... Извините, что помешал. - Не извиняйся, - фыркнула Одершванк и не смогла сдержаться: - И где же он был все это время? - Госпожа Нэлиэл, не злитесь, - парень довольно точно разгадал ее мрачное состояние. - Я уверен, что господин Нноитора сам все вам расскажет. Поверьте, у него были причины не появляться. В откровенности Джируги девушка сильно сомневалась, но испытывать на прочность свою дружбу с Линдокрузо и бросать тень на его безоговорочную преданность своему хозяину она не собиралась. Поэтому опять замолчала. На этот раз до того самого момента, пока они не поравнялись с машиной Тэсла и не остановились. - Поезжай, не трать сейчас на меня свое время, - проговорила Одершванк. - Но знаешь, за все время, что я здесь, ты ни разу не проведал меня. Если будет желание, приезжай как-нибудь в гости. Поболтаем. - Как-нибудь обязательно! Вы простите, что пропадал и не давал о себе знать. - Ничего, - понимающе улыбнулась Нэлиэл и, протянув руку небрежно взъерошила волосы Тэсла, стирая с его лица виноватое выражение. - Поезжай уже. Не хватало, чтобы такой славный ребенок, как ты, беспокоился обо мне. Тэсла кивнул. Забрался в машину, но уезжать пока не спешил. - А на счет вашего приглашения… Я обязательно приеду. На днях, позволите? - Хорошо, буду ждать тебя. - До свидания, госпожа Нэлиэл! Одершванк несколько минут смотрела вслед его машине и продолжила стоять, когда та исчезла из поля зрения. После разговора с Тэсла ей стало немного легче, но она по-прежнему не хотела возвращаться. Отчего-то именно сейчас Нэлиэл ярче и глубже чувствовала себя здесь лишней. Но ничего другого не оставалось, как поплестись в дом. Никого не обнаружив в гостиной, зеленовласка спокойно разулась, утопив ноги в мягких тапках, и прошла на кухню. Нноиторы не было и там. Девушка помыла руки, поставила кипятить чайник, а затем отправилась к себе. По пути она размышляла о том, что их с Джиругой по видимому обоюдное нежелание друг друга видеть было весьма кстати. Ее настроение еще немного улучшилось. Переступив порог своей комнаты и не чувствуя никакой угрозы, Нэлиэл, начала стаскивать с себя прогулочную толстовку и зацепилась волосами за клепки рисунка. - Черт! – выругалась она, остановившись посреди спальни, пытаясь выпутать локоны из мертвого узла. Получалось плохо. Казалось, что она запутывает их только еще больше. - Твою мать... - Давай я. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто стоял рядом. Нноитора приблизился бесшумно, словно приведение. Она даже не услышала, как он вошел в ее комнату. А может быть он был здесь? В первую очередь она хотела выставить охамевшего Джиругу за дверь, а затем вырвать злосчастную застежку хоть вместе со всеми волосами!.. Да как он вообще посмел зайти к ней? Вдруг она здесь ходит, в чем мать родила? - Нноитора? Что ты делаешь в моей комнате? – разозлившись крикнула девушка, поворачиваясь к нему, совершенно не заботясь о том, что ее вид мог его только позабавить. – Убирайся! Брюнет шагнул ближе и пока она с еще большим остервенением не начала протестовать против его пребывания здесь, взял ее за плечи и развернул к себе в пол оборота. - Вот так. Стой, не дергайся. Я же сказал, что помогу. Его слова прозвучали спокойно и как-то апатично. Он не язвил. Не насмехался. И это было ненормально. Вся ярость в девушке перегорела моментально, уступая место растерянности. - Что ты делаешь?.. Парень не потрудился ответить. Нэлиэл раздраженно сложила руки на груди, ожидая пока он закончит с ее волосами. Ей было неприятно стоять перед ним в одних джинсах и бюстгальтере. - На днях я видел Шиффера, - внезапно произнес он совсем по другому поводу. - Он сказал, что ты меня искала. Что-то случилось? Нэлиэл сначала не хотела говорить, но потом все же пробурчала с досадой: - Ничего, кроме разве того, что ты не ночевал дома и не отвечал на звонки... Но не беспокойся, мне доходчиво объяснили, что это не мое дело. Через пару минут ее волосы, наконец-то, были освобождены. Кофта, оказавшаяся в ее руках, была немедленно прижата к груди. Но освободившись от плена толстовки, девушка тут же попала в другой. Брюнет притянул ее к себе спиной и проговорил: - Это я попросил ничего тебе не говорить. Теперь вместо того, чтобы придумать план по ускользанию из объятий Нноиторы, зеленовласке пришлось задуматься над его словами. Уровень странности его поведения превышал все допустимые нормы, и ей ничего не оставалось, как честно признаться: - Нноитора, я ничего не понимаю. Что, черт возьми, произошло? - Это не так важно. Я просто хочу поговорить с тобой. - Поговорить со мной... О чем? - Я хотел рассказать одну древнюю историю, - тише проговорил Джируга, обнимая девушку немного крепче. - Про одинокого несчастного мальчика, в существе которого не было ничего, кроме ненависти. Она жила и копилась в нем десятилетиями, она стала смыслом его жизни. Но в один миг ненависть исчезла, а осталась только пустота. Он не думал, что все будет так... Ты знаешь, что теперь ему делать? Не было никаких сомнений, что Джируга говорил о себе. Нэлиэл так долго ждала этого. Таких странно-душевных разговоров, а теперь, когда он внезапно заговорил, она не могла придумать в ответ ни слова. - Скажи что-нибудь, - попросил он, не выдержав молчания. – У тебя в запасе всегда были какие-нибудь чертовы утешающие слова. - Ты никогда не желал их слушать, - напомнила Одершванк печальным голосом. – Я все забыла. - Вспомни, - Нноитора уткнулся лбом в ее макушку, а затем склонился ниже, пристраивая свою голову на ее плече. Сколько они так стояли, она не знала. Теперь ей без всяких слов и объяснений было понятно, что ему было очень плохо. Она не хотела знать причину его боли. Она только хотела, чтобы он перестал быть таким. И ей, именно ей, и никому другому нужно было сейчас с этим что-то делать. Поэтому Нэлиэл осторожно заговорила: - Знаешь, мне сложно судить, но… Раз это древняя история, то он наверняка повзрослел и перестал быть просто одиноким мальчиком. Он много повидал, много пережил, многого добился в жизни. Он стал самостоятельным и сильным. У него появилась семья и, кажется, были друзья, которыми он дорожил. Теперь же он тот, от кого зависят другие люди… - Нэл медленно обернулась к нему, дотронулась до его щеки. Нноитора позволил ей это сделать. - Несомненно в нем много мрачности и нелюдимости, но я никогда не поверю, что он не испытывал ничего, кроме ненависти. Были другие чувства, которые он не замечал или не позволял себе замечать. Поэтому, пустота – это не так плохо. Вскоре она заполнится чем-то другим. Ему стоит набраться терпения и все образуется. - И сколько нужно ждать? - К сожалению, я не знаю ответа на этот вопрос, - зеленовласка пожала плечами, ее рука мягко легла на его грудь. Почувствовав под тканью рубашки неровность, девушка безнадежно вздохнула: - Нной, это что? Бинты? Ты ранен? Джируга кивнул, продолжая смотреть на нее. - Значит, все это время ты был у Уноханы?... Мог бы сказать. Я не стала бы докучать тебе. - В следующий раз. - Дурень! - нахмурилась Нэлиэл, пожалев о том, что не может побить его как следует. - Ну и с кем ты связался на этот раз? - Кенпачи. - Совсем с ума сошел!? Хорошо, что отделался только этим! Нноитора, ты... - Нэл, - властно оборвал брюнет ее слова. - Я убил его. Больше не о чем переживать. Девушка некоторое время привыкала к этой мысли, а потом сложила два и два. Получалось, что отчаянное состояние Нноиторы было связано со смертью Кенпачи. Но она не хотела думать об этом сейчас. Как-нибудь потом она даст волю своей фантазии и придумает свою версию произошедших событий. - Рано или поздно это должно было случиться, ведь так? Я не знаю почему, но ты всегда хотел этого. - Да, хотел, - согласился брюнет, но объяснять, как она и думала, ничего не собирался. - Нэл? Еще кое-что. Тот мальчик... Он знает, чем хочет заполнить пустоту. - Он решил так быстро? - усомнилась она, но поинтересовалась: - И чем? - Тобой. *Таро - первенец, первый великий сын (это имя дают только первым сыновьям).