Не всё то золото...

      Дышать тяжело. Больно. Кажется, рёбра сломаны. Дурацкий пепел забивается в нос и рот, заставляет кашлять, отплёвываться в попытке избавиться от мерзкой горечи. Почему эти люди не прикончили меня? Почему оставили умирать в мучениях? Не заметили, что я всё ещё жив? Кажется, ноги чем-то придавало. Проклятье. Сейчас я даже пошевелиться толком не могу. Надо хотя бы осмотреться.       С трудом приподняв свою многострадальную голову, я потерял дар речи. Пепелище – всё, что я увидел перед собой, и как бы я не оглядывался по сторонам, картина не менялась. Некогда полное жизни, вполне себе спокойно и размеренно существовавшее селение, полностью сгорело. Большинство домов превратилось в обугленные остовы, отличающиеся друг от друга разной степенью сохранности стен. Кучи обгоревшего хлама хаотично возвышались там и тут: видимо, мародеры пытались поживиться и без того небогатым скарбом деревенских жителей.       Увидев свои руки, я ужаснулся: полностью чёрные, покрытые копотью, похожие больше на две головешки. Неужели они всё ещё целы? В данный момент, я смахивал скорее на обгоревший труп, чем на человека. Тело с ног до головы было покрыто толстым слоем пепла и гари.       Попытки высвободить нижние конечности не увенчались успехом. Ноги мои были прижаты к небольшому порогу остатками дверного проёма, древесина которого, прогорев, рухнула под тяжестью крыши. Как же мне повезло, ведь крыша, упав, могла бы насмерть придавить меня! Хотя, можно ли назвать это везением, после всего, что со мной сегодня произошло? Теперь мне лишь оставалось вот так лежать и ждать, надеясь на случай, что появится кто-то способный помочь мне, и к тому времени я буду ещё жив.       Но время шло, а спасения не было, да и, кажется, не предвиделось. Черт возьми, да даже в лучшие времена в деревне редко появлялись новые люди, пара человек в неделю - это был почти пик популярности нашего захолустья. В основном это были путники или мелкие торговцы, но сейчас, я был бы рад любому человеку.       Солнце медленно скрывалось за горизонтом, окрашивая угнетающую картину пепелища яркими кровавыми красками. Вечер медленно и неотвратимо вступал в свои права, мой бедный живот уже начинало сводить от голода, придавленные ноги совсем онемели, а никакой спасатель всё не приходил. От осознания того, что, скорее всего, помощи я не дождусь и умру здесь от обезвоживания, стало как-то жутко. Паника заполонила мысли, сделать с ней что-либо, взять себя в руки было просто не в моих силах.       Я никогда не был плаксивым ребёнком, но сейчас слёзы градом полились из моих глаз. Как же обидно - я пережил этот кошмар, но теперь вынужден умереть в муках. И ведь, что обидно, никто на этом свете обо мне и не вспомнит, даже похоронить меня будет некому. Из-за сломанных рёбер плач доставлял мне жуткую боль, но успокоиться не получалось. Страх скорой смерти полностью сменил собой панику.       Чёрт! Мысли о ней начали закрадываться в мою голову, ещё после гибели родителей, ставшей для меня настоящим ударом, и я часто думал о смерти, когда засыпал или не был занят работой. Однако, сейчас я осознал, насколько был глуп. Как же страшно умирать на самом деле!       Паника медленно утихала, уступая отчаянью. В который раз вспомнил день гибели родителей. Тогда мне было шесть. Погода в тот день стояла прекрасная, светило солнце, весело щебетали птицы, и ничто даже не намекало на скорую трагедию. Мама и папа были убиты на задании, но выполнили долг шиноби, коими и являлись. Меня взял к себе старый друг отца, тогда пришлось перебраться из Такикагурэ в эту деревеньку.       Господин Онджин* был неплохим человеком, но относился ко мне несколько более строго в сравнении со своим родным сыном, который кстати не делал и половины моего объёма поручений. Я выполнял часть работы по дому, дабы отплатить за своё проживание, и не считал это чем-то неправильным. Ведь этот человек приютил меня совершенно безвозмездно. Потому, мне казалось правильным то, что я имел некоторые, пусть даже порой тяжёлые обязанности.       Я долго скучал по своим родителям, никак не мог смириться с тем, что их больше нет, а мысли о том, чтобы уйти за ними ещё долго не покидала меня. Но время, способное исцелить даже самые глубокие раны, шло, и моя стала постпенно затягиваться, боль утраты все меньше меня беспокоила. Но сейчас… Да, да, я был глуп! Находясь на пороге, я понял, что совершенно не хочу умирать. Господин Онджин, его жена и мой сводный брат погибли вчера, все люди в нашей деревне погибли, но почему я тоже должен последовать за ними? Почему моя жизнь должна закончиться так, лишь едва начавшись? Чем я заслужил это? Слёзы отчаянья высохли и всего меня охватила ярость, бессильная и бесполезная ярость. А затем пришло смирение. Пролежав ещё немного, поразмышляв о всяком, важном и неважном для меня в этой жизни, я незаметно провалился в липкий и тяжелый сон. Видимо, спокойно умереть в постели, будучи древним старцем, мне не суждено.

***

      Что-то твердое уткнулось в мой висок. Потом ещё раз и ещё. Я проснулся и, с трудом открыв слипшиеся от вчерашних слез глаза, понял, что чья-то нога настойчиво толкала мою голову. Вокруг была глубокая ночь, но луна была невероятно ярка, и её света хватало, чтобы разглядеть каждую деталь. Надо мной стоял высокий человек, мужчина, судя по телосложению. Одет он был в длинный чёрный плащ, из-за высокого ворота которого разглядеть его лицо, лежа на земле, было невозможно. Взгляд зацепил темные волосы, собранные на затылке, а также протектор Деревни Водопада. Его железная пластина была немного странной, не изношенной, нет, наоборот, почти новой, но знак деревни пересекала ровная и глубокая линия.       Заметив неуклюжие движения, незнакомец убрал свою ногу и впился в меня долгим, немигающим взглядом, вызывающим необъяснимый страх. - Надо же, живой, - словно констатируя факт, равнодушно произнёс он. Голос незнакомца был хриплым и звучал как-то неестественно. В голове промелькнула радостная мысль, что вот он, мой спаситель, но озвучить её я не решился. Мгновение спустя, привыкнув к свету луны, я понял, что вызывало ещё большее беспокойство, нежели безжизненный голос: с глазами мужчины что-то не так. Белок был темным, а зрачка не было. Мне стало действительно страшно, тело сковало ужасом. - Я... не могу выбраться… мои ноги придавило, - молчать было нельзя, и с трудом выдавил из себя такую короткую фразу. Хрипел я похлеще спасителя - так хотелось пить, вдобавок, после долгих часов молчания, голос подвел меня и ответил я очень тихо и неразборчиво. Ребра также давали о себе знать, каждое движение диафрагмы отдавалось глухой болью. Но собеседник, вроде бы, меня понял. - Вижу. И что же ты от меня хочешь? - в тоне мужчины не было и тени издёвки, словно мы два простых путника и пересеклись на пыльной дороге, и он действительно не понимал, что мне может от него понадобиться. - Помогите, прошу вас! Мои ноги целы! Пожалуйста, вытащите их! Я… я буду вам очень благодарен! - Зачем это мне? До ближайшей деревни не меньше трех ри, судя по голосу и хриплому дыханию, у тебя сломаны рёбра. Вдобавок, ты обезвожен и голоден. Этот путь тебе не пройти. Так какая разница, где ты умрёшь? Здесь или парой часов позже, на дороге?       Меня словно холодной водой окатило, по всему телу разбежались мурашки. Неужели… неужели он настолько жесток и безразличен к чужой жизни, неужели он так легко бросит меня здесь, медленно и мучительно умирать? - Я догадываюсь, о чём ты думаешь, - продолжил он. – Реалии мира таковы, что сильные выживают, а слабые умирают. Это истина и её не изменить. Жаль ли мне тебя? Жалость - удел слабых. Сильные же не делают ничего просто так, во всём должна быть смысл, выгода. Пойми это и попроси меня ещё раз, - тем же ровным голосом продолжив, незнакомец стал терпеливо смотреть на меня, ожидая ответа.       Что? Что он имеет в виду? Попросить ещё раз? Почему? Зачем? Ведь я уже... «сильные не делают ничего просто так». Возможно, в этом разгадка? Выгода, ему нужна выгода. Но что я могу предложить? У меня нет ничего. Ни денег, ни оружия, ни ценностей. У меня осталась только моя жизнь… Кажется, я понял. - Прошу, помогите мне! Я отдам вам свою жизнь! – выпалил я как можно громче. Пелена слез закрыла обзор. Снова. Нет, только не сейчас!       Незнакомец хмыкнул и, я готов был поспорить, что на его лице, скрытом за воротником плаща, появилась улыбка. - Смышлёный малый. Быстро смекнул, что к чему. Возможно, из тебя выйдет толк. Я согласен. Спасение в обмен на твою жизнь – неплохая сделка.       Договорив, он резким движением просунул руку в небольшую щель между остатками порога и обвалившимся косяком. Рывок - и казавшийся неподъемным завал расчищен, а ноги мои свободны. Невероятно. Он нереально сильный! Я провозился бы несколько часов, а ему хватило лишь секунды. Лучше не злить этого незнакомца. - Встать можешь? - спросил он тем временем, с каким-то нездоровым любопытством рассматривая меня.       Попытка подняться с земли самостоятельно с треском провалилась, боль в груди была просто адской, я упал обратно, ударившись спиной, и так покрытой гематомами. Мужчина бесцеременно схватил меня за пояс и взвалил себе на плечо. От нахлынувших ощущений хотелось завыть, но я, стиснув зубы, сдержался, лишь пискнув. - Тяжёлый. Сколько тебе лет? - произнёс он всё ещё стоя на месте.       Ответить я не смог - в ушах звенело, а перед глазами плясали точки и расплывались разноцветные круги. Хмыкнув, незнакомец зашагал прочь из уничтоженого селения. А тем временем я, немного отойдя от жуткой боли, осознал в полной мере, что сейчас сделал. Отдал свою жизнь и свободу в руки того, чьего имени даже не знаю. Что со мной может теперь сделать этот… незнакомец? хозяин? господин? В голову приходили мысли одна ужасней другой.       Ах да, не пора ли представиться? Меня зовут Кэйджи**, у меня нет ни семьи, ни клана. Мне десять и я теперь принадлежу другому человеку. Последним, о чём я подумал перед тем, как провалиться в сон, было крамольное “а не лучше ли было помереть?”.

***

      Пробуждение моё, скажу честно, не было приятным. Очнувшись, я понял, что лежу на земле, причём лицом вниз. Попытка перевернуться на спину увенчалась успехом и теперь я мог хотя бы разглядеть то, что меня окружало. Вокруг раскинулся достаточно густой лес, солнце с трудом проникало сквозь кроны деревьев. Тишина стояла неприятная, гнетущая, лишь изредка вдали слышалось щебетание птиц.       Тело, к моему удивлению, болело не так сильно, как я ожидал. Я заметил, что все мои порезы были аккуратно зашиты чёрной нитью. Это показалось мне несколько странным: зачем зашивать раны своего пленника, раба? На задворках сознания скреблась какая-то мысль, но я не мог поймать её. Хм. А где же вчерашний незнакомец?       Неужели решил избавиться от ненужного груза, бросив меня посреди леса? С одной стороны, это даже хорошо, не придётся отдавать долг, но с другой... как же я выберусь отсюда? Да и где вообще нахожусь? Я ведь даже не знаю, в какую сторону мы шли, а за пределами деревни бывал всего несколько раз! Лучше сначала осмотреть округу. Для этого нужно в первую очередь подняться на ноги.       Дальнейший ход моих мыслей был бесцеремонно прерван незнакомцем, словно из ниоткуда появившимся недалеко от меня. Он сел на ствол поваленного дерева, что лежал у кромки леса и это дало мне шанс получше разглядеть его в свете дня, коим я и воспользовался. Ничего нового не увидел: нижняя половина лица, которую прежде было не разглядеть из-за высокого ворота, была скрыта чёрной маской, также закрывающей и шею.       Тем временем мужчина немигающим взглядом смотрел на меня самого. Казалось, он вообще впал в какой-то транс или попросту уснул с открытыми глазами, но что-то мне подсказывало, что это было не так. Наблюдает за моей реакцией? Ждёт, что я сделаю? По спине снова прошёл табун мурашек. Под этим взором я будто забыл как правильно дышать, но все равно попытался принять невозмутимый вид. Представляю, как смешно со стороны выглядели мои потуги. - Быстро восстанавливаешься, это хорошо. И для своих лет сложен неплохо. Приучен к труду, - снова этот ужасающий голос. Мне почему-то совершенно не хотелось отвечать. Собравшись с силами, я всё же задал давно мучащий меня вопрос: - Скажите, уважаемый господин, как вас зовут? - Зачем тебе моё имя? - мужчина смерил меня непонятным взглядом, чуть наклонив голову к плечу. Я сразу почувствовал себя неуверенно. - Хочу узнать, как мне обращаться к тому, кто спас меня, - ох, надеюсь я не слишком дерзок, не хотелось бы злить его. - Моего имени тебе знать не нужно и запомни. Спасать тебя я не собирался, лишь забрал то, что мне принадлежит.       От его слов всё внутри меня похолодело. Я - просто вещь. Вещь, неодушевленный предмет. - Прошу, скажите, как вас зовут, - как-то сами собой вырвались слова, прежде, чем я успел осознать, что брякнул и, главное, кому. - Упрямый и несдержанный, это плохо. Ладно, сопляк, пожалуй, я удовлетворю твой интерес. Я - Какузу, это всё. Доволен? - Спасибо вам, уважаемый господин Какузу. За то, что спасли меня, - нужно быть с ним максимально вежливым, возможно, тогда он расскажет мне больше. - Господин, - медленно, как бы растягивая это слово, произнёс он. – Теперь это слово с тобой надолго.       Над поляной вновь повисла тишина, ветер играл в ветвях деревьев, отчего те негромко шелестели. Казалось, что они говорят друг с другом, обсуждая двух странных людей, остановившихся на опушке. Птицы во всю заливались трелями, присоединившись к бурному обсуждению. На ясном небе не было ни облачка, виден был лишь одинокий диск солнца, словно огромное золотое блюдо, лежащее на голубой скатерти. У меня из головы не шло это «надолго», а мой собеседник просто сидел и смотрел в одну точку.       Молчание нарушил Какузу. - Поднимайся и подойди, - сказано это было с такой властной интонацией, что не возникло даже тени мысли о том, чтобы противиться. Я покорно поднялся на ноги, опираясь на ствол дерева. К моему удивлению, всё получилось, а из всех полученных мною недавно травм лишь рёбра слегка побаливали. Сделал несколько неуверенных шагов но, поняв, что иду достаточно легко, я улыбнулся и твердо подошел к господину, который протянул мне небольшой мешочек. Распустив шнур на горловине, я открыл его и увидел несколько странного вида серых таблеток. - Пей это через каждые полтора часа, - снова скомандовал Какузу, вставая. - Нам пора идти. - Что это такое? – было очень любопытно узнать, чем же меня решили накормить. - Тащить тебя на себе я не собираюсь, а таблетки временно уберут последствия ранений, это всё что тебе нужно знать.       Понятно, вот почему я практически не ощущаю последствий того кошмара. - Вперёд, мы уже выбились из графика, - произнёс Какузу, и сразу же нырнул в лес, с каждым широким шагом все сильнее углубляясь в чащу.       Я сразу же поспешил за ним - не хочется оставаться тут одному. Не думаю, что он бросит меня, но если я отстану, он наверняка рассердится. Хотя, можно ли его вообще разозлить? До этого момента он почти не показывал эмоций. Видимо, это и значит - быть настоящим шиноби. Он ведь шиноби, раз есть протектор, хоть и испорченый***?       Без сострадания, жалости, страха и сомнений. Словно машина, послушный инструмент, избавленный от эмоций и чувств. Неужели мои родители тоже притворялись? Нет, они были совсем другие, я помню. Они любили меня! Папа говорил, что когда я вырасту, то стану таким же сильным как он, а мама хоть порой и ругала меня, но всегда жалела. Не может такого быть, ведь это мои родители, а не какой то странный... шиноби!       Надо выкинуть эти глупые мысли из головы и не отвлекаться от дороги, а то, не ровен час, споткнусь и сломаю ещё что-нибудь. Пейзажи вокруг открывались воистину «разнообразные». Лес, лес, лес и ничего больше. Большое дерево, маленькое дерево, кривое дерево, ровное дерево, дерево похожее на человека, сухое дерево. От созерцания растительности меня отвлёк голос моего господина. - Привал, отдыхаем пятнадцать минут, и идём дальше,- с этими словами он присел на землю и опёрся спиной о ствол достаточно крупного дерева.       Мне же ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. Сидели в гробовой тишине, господин Какузу внимательно прислушивался к окружающей нас обстановке. Вокруг было совершенно тихо, что, вкупе с поведением шиноби, вызывало подозрения даже у меня. Внезапно я понял, что пока мы шли, отовсюду доносилось обыденные лесные звуки, но сейчас всё словно вымерло, даже ветер утих. Я так устал, что не замечаю никакого шума?       Додумать мне не дал резкий порыв ветра и какой-то свистящий звук. Какузу резко отскочил в сторону и распрямился в полный рост, а в дерево, под которым он сидел, вонзились несколько кунаев и сюрикенов.