Не всё то золото...

- Откуда? - прошептал он. - Откуда у тебя это кольцо, мальчишка?       От вопроса я растерялся. Зачем ему это знать? Оно что-то для него значит? Долго размышлять мне не дали. Какузу резко схватил меня свободной рукой за грудки и начал трясти, приподняв над землей. - Отвечай! Где ты его взял?! – нукенин был в ярости. Казалось, не ответь я ему в сию же секунду, он незамедлительно прикончит меня. - Это кольцо моё, – заикающимся, хриплым голосом произнёс я. - Не смей врать! Спрашиваю ещё раз, откуда оно у тебя?! Украл где-то?! Снял с трупа?! – Какузу всё не успокаивался, а его рука с каждой секундой всё сильнее сжимала ворот моей рубахи. - Это правда! Это кольцо досталось мне от отца! – наконец смог выдавить из себя я. - От отца?! Как ты смееш-шь называть его настоящ-щего владельца своим отцом, щ-щенок? - нукенин перешел на яростное шипение. - Он принадлежало моему отцу, Нишики, шиноби Деревни Водопада! – Какузу замер, перестав трясти меня. Резко поставив меня обратно на песок, он медленно вдохнул воздух сквозь сжатые зубы и так же медленно выдохнул. - Откуда ты знаешь его имя? – спросил он все ещё с подозрением, но уже более спокойно. Ярость, нахлынувшая волной, почти сошла на нет. - Прошу прощения, он был моим отцом. Я получил это кольцо как раз перед его гибелью, - мне на глаза невольно навернулись слёзы. Шинигами, я ведь зарёкся не плакать! - Неужели… Не знал, что у него есть сын, - проговорил нукенин, задумчиво потирая запястье левой руки. – Скажи... Кэйджи. Как звали твою мать?       Я открыл было рот чтобы ответить и тут же его захлопнул, смешно клацнув зубами. Он что, назвал меня сейчас по имени? За всё время нашего “путешествия” господин Какузу ни разу не называл меня так, всё ограничивался простым «ты», каким-нибудь “мальчишка” или вообще говорил в пустоту. Чуть помедлив, я все же ответил. - Томико, её звали Томико. - Верно. Ты снова оказался прав. Хм, - нукенин чуть повел головой, погружаясь в раздумья ещё глубже. - Видимо, ты не лжешь. Тогда... всё в корне меняется, – вновь его фирменные мысли в слух. - Откуда вы знаете моего отца? – так как бывший шиноби Водопада замолчал, не собираясь продолжать, я, набравшись смелости, задал очень волнующий меня в тот момент вопрос. - Тч, ты слишком много говоришь. Так и быть, в это раз я удовлетворю твоё любопытство. Более того, я расскажу тебе больше, чем ты можешь себе представить. Но не просто так. Сначала ответь мне на тот вопрос, что задал я тебе ещё в лагере рабочих.       Ками, умеет же он разжечь интерес. Больше, чем я могу представить? Эх, какой там он вопрос мне задал? Я судорожно перерывал память, но она отказывалась мне помогать. Забыл? - Я спрашивал, чего ты хочешь добиться в жизни? Есть ли у тебя цель? – словно прочитав мои мысли, повторил нукенин. - Я... я не знаю, - мне мигом стало тошно, я был зол на то, что забыл, на то, что не могу ничего сделать и никогда не узнаю, что господин Какузу хотел мне сказать. - Тогда даю тебе ещё немного времени, до конца моего рассказа. Запомни, от ответа все ещё зависит твоя дальнейшая судьба, несмотря на… некоторые обстоятельства.       В ответ я лишь активно закивал головой, давая понять, что уловил смысл. - Теперь слушай. Откуда я знаю твоего отца? Он был тем человеком, благодаря которому я стал шиноби. В момент нужды Нишики указал мне правильную дорогу и я последовал по ней. Можно даже сказать, он стал моим учителем. Звучит абсурдно, учитывая нашу разницу в силе, но учат не только техникам, но и кое-чему гораздо более ценному. Твой отец направил меня, помог обрести цель, он… в какой-то мере воспитал меня. Именно потому я спрашиваю тебя сейчас о том, чего ты хочешь достичь, - отступник поднял голову, рассматривая редкие облака, проплывающие по яркому небу. - Скажи, ты хочешь узнать о том, как погиб Нишики?       Все мои мысли сейчас сбились в один большой и очень запутанный клубок. Этот жуткий человек - ученик моего отца? - Да, хочу, – севшим голосом ответил я. Больше мне никто и не сможет рассказать об этом. А если и сможет, то вряд ли захочет или вообще представится возможность для разговора. - Он пал жертвой долга шиноби. - Что? - слова господина Какузу были как гром среди ясного неба, что он недавно разглядывал. - Такигакуре отправила твоего отца и его отряд на верную смерть. Это была необходимая жертва, их задачей было отвлечь врага на себя, в то время как основные силы деревни подходили с фланга. Жестокий, но в силу жестокости обреченный на успех план. Нишики пытался отговорить от него старейшин, предложить им менее кровавую альтернативу, но те были непреклонны. Я тогда был в составе основной группы, а твоего отца и ещё нескольких ветеранов, поддержавших его, отправили в группу смертников, как «непригодных более для службы». Он понимал, на что идёт, но не отступил. Таков был его путь ниндзя: служить деревне и защищать её во что бы то ни стало, - нукенин сел прямо на горячий песок, а затем и вовсе откинулся на край бархана, снова игнорируя его температуру. - Я считаю это верхом глупости, но вместе с тем преклоняюсь перед его решительностью и верностью идеалам.       Какузу замолчал, впившись в меня взглядом, словно пытаясь прочесть во мне что-то и это что-то не находя. - Когда пришло время и передо мной стал похожий выбор, я покинул деревню, так как наши с учителем цели весьма различались. Старейшины тогда поступили очень похоже, отправив меня на битву с Сенджу Хаширамой, Шодай Хокаге Конохагакуре. Не знаю, какими причинами они прикрыли эту глупую миссию, ведь бой был заведомо проигрышный и это понимали все, в том числе и я, тогда не имевший и трети нынешней силы, - было видно, что отступник очень редко поднимает эту тему не то что в разговорах, даже в мыслях. - Я был неудобен, неугоден, мои идеалы были весьма отличны от тех, что подошли бы старым дуракам, и я не скрывал их. После моего возвращения стало понятно, что никто меня не ждал и не думал, что я выживу в том бою. Однако выжил и вернулся, только чтобы собрать долги, что числились за всеми ними, и уйти. Жаль только, часть должников успела сбежать, но да ладно, поймать их никогда не поздно, - он снова сделал многозначительную паузу. - Что же касается твоей матери, от неё просто избавились, ведь Нишики уже был мертв и некому было за неё заступиться. Итак, я рассказал тебе всё, а сейчас жду твоего ответа. Какова твой цель? Чего ты хочешь?       Для меня мир остановился. Неужели всё было настолько плохо? Как же так, родители… были разменной монетой? Они верно служили деревне и такую “награду” получили? Почему?! Отправить человека на верную смерть, а после убить его жену, зная о том, что у них есть ребёнок… Но почему же меня оставили в живых? Что же мне теперь делать? Зачем вообще куда-то идти? После рассказа отступника о Такигакуре, после того, как я посмотрел на него самого в деле, после того как я повидал тот лагерь рабочих, я начинаю понимать. У людей в этом мире нет ничего святого. - Понимаю, размышляешь о смысле жизни, - усмехнулся господин Какузу. - Тебе, наверное, кажется, что лучше бы я ничего не говорил. Но горькая правда лучше сладкой лжи, запомни. Рано или поздно, каким бы чистым и светлым ни был мирок твоего воображения, ты столкнешься с реалиями этого мира и они погребут тебя под собой, если ты не сможешь ничего им противопоставить.       Я молчал. А что можно ответить-то? Снова сказать, что я не знаю, зачем жить? Не имею понятия, какая цель может стать моим ориентиром? - Прошу прощения, Какузу-сама, - тихо произнес я, опустив взгляд. - Я вижу твои метания. Подумай о том, чего бы хотел достичь и создай цель себе сам. Она совсем не обязательно должна быть глобальной, достаточно будет найти личную, пусть и кажущуюся мелкой, но свою.       Я как можно тише шмыгнул носом и снова поклонился. - Прошу прощения, Какузу-сама, - что толку-то? Я не хочу ничего искать. Реальность… она все равно перечеркнет все. И хотя ни сил, ни желания спорить у меня не было, что-то, видимо, отразилось на моём лице. - Ты начинаешь меня злить, мальчишка, – в голосе нукенина послышались нотки угрозы. – Если не хочешь искать цель, то я дам её тебе. Ты хочешь отомстить за своего отца? Хочешь отыграться за его смерть? - Отомстить? Но как? Что я могу сделать? Я всего лишь глупый ребёнок, даже не шиноби. Да и не факт, что у меня как у ниндзя вообще есть будущее. - Есть, я вижу это. Как отомстить? Кажется, ты совсем глуп. Стань сильнее и сделай то, что должен. - Стать сильнее? – зачем же он это делает, распаляет меня? - Я вижу, ты подавлен. Твой отец однажды сказал мне: если пламя свечи погасить, фитиль останется, - отступник вновь замолчал на некоторое время. Посидев ещё немного, он одним плавным движением поднялся на ноги. - Ну и не забывай, твоя жизнь принадлежит мне и я волен делать с тобой всё, что пожелаю. В память о твоём отце, я обучу тебя, но твой долг никуда не исчезнет. Можешь не сомневаться, ты получишь силу для достижения своей цели. Когда придёт время, я попрошу тебя кое о чем, и ты беспрекословно подчинишься. Теперь же скажи, скажи мне уверенно и громко, чего ты желаешь? - Я... я хочу отомстить, – немного неуверенно произнёс я. - Что ты сказал, сопляк? Я ничего не услышал, - господин Какузу был раздражён, но вместе с тем даже немного весел, как мне показалось. - Я хочу отомстить Деревне-скрытой-в-Водопаде! Хочу отомстить за смерть своих родителей! – выкрикнул я что было сил. - Твой ответ меня устраивает. Ты пойдёшь со мной и с этого момента будешь выполнять все мои приказы. Если ты будешь делать всё так, как надо, то достигнешь желаемого. И помни, я всегда плачу по долгам, но и с других их взимаю нещадно. Ты понял меня? - Да, – ответил я и закивал.       В ту же секунду в мой живот прилетел кулак. Удар был слабым, ведь бей он в полную силу, наверняка пробил бы меня насквозь. Вот только даже такого удара хватило на то чтобы выбить из меня весь дух и отбросить на пару метров назад. - Поднимайся, - услышал я спокойный голос нукенина. – Твои тренировки начинаются прямо сейчас.       Я послушно попытался встать на ноги, но они предательски подкосились и я свалился на четвереньки, жадно глотая воздух. В этот момент мой подбородок повстречался с сандалией нового сенсея. - Я сказал: поднимайся. Не будь таким бесхребетным, - рыкнул он.       Вновь попытка встать, на этот раз более успешная и вот я уже выпрямился, упираясь руками о колени. Новый удар не заставил себя ждать. Теперь это был резкий хук правой, от которого я попытался уклониться, но ничего не вышло. Мой затылок вновь поприветствовал горячий песок, который забился везде, куда только можно забиться. - Вставай, – повторил нукенин.       С трудом поднимаясь, я как-то отстранено отметил, что сознание все сильнее мутнело, а мысли путались. Вспышка боли: запоздало замечаю как нукенин бьет меня по ребрам ногой, отбрасывая на пару метров. - Вставай, - пропахав собой дюну, я уже было начал отключаться, но откуда-то нашел все силы удержаться.       И начал подниматься снова. Шатаясь, то и дело норовя вновь упасть, я медленно старался выпрямить колени. Старые травмы, почти зажившие благодаря тому целителю, с новой силой заболели наряду с новыми. В голове эхом бились слова шиноби. Вставай. Вставай. Вставай. Словно под гипнозом заторможенно выпрямляясь, я преодолевал боль.       Резкий хлопок, ощущение, будто голова сейчас оторвётся от тела. Лоб пронзило жгучей болью, а я опрокинулся на спину. Сознание медленно, но верно покидало меня. Отключаясь, я ещё ощутил, как меня резким движением закинули на плечо, снова ухватив за пояс. Последним, что я услышал, перед тем как провалиться в забытье, было: «Пять ударов, неплохо».

***

- Кэйджи-кун! Эй, Кэйджи, просыпайся!       Что? Какой знакомый голос... но как такое может быть? Он ведь умер. Глупость какая-то. - Да-да, Ониджин-сан, я уже встаю, - отвечаю на автомате. Уж за все это время столько раз произносил это. - У нас много дел на сегодня. Надеюсь, ты не забыл, что должен помочь мне с постройкой нового загона? Я уже начал работу, а ты до сих пор в постели. - Конечно не забыл! Сейчас только умоюсь и сразу же приду, - произнёс я, поднимаясь с футона. Как странно. Неужели, мне всё приснилось? И нападение на деревню, и смерть приемной семьи, и тот жуткий шиноби... Вот же какой же реалистичный кошмар. Я протер глаза и потянулся: нужно скорее привести себя в порядок и заняться загоном.       Собрав постель и уложив её в стенной шкаф, я направился во внутренний двор. У двери меня захлестнуло противоречивое чувство: мне было и боязно вновь увидеть разрушенную деревню, мёртвых людей, сгоревшие дома, и любопытно - а вдруг она цела? Помявшись пару минут, я всё же взялся за ручку и потянул дверь на себя.       Деревня была в полном порядке: чисто выметенные улицы, играющие соседкие дети, Кен-сан, выгоняющий своих коров в поле. Как же хорошо. Подойдя к бочке с водой, я опасливо вгляделся в своё отражение. Но нет, всё такой же: ни следа побоев, трёхдневного путешествия и последовавшей за ним заварушки. Все-таки сон.       Ониджин-сан уже вовсю колдовал над забором, сидя возле него на корточках и приколачивая новые доски. Увидев меня, он кивком указал на лежащие рядом инструменты. - Чего так долго, Кэйджи-кун? Впрочем, неважно. Принеси мне вон те доски. Да, эти. - Хорошо, сейчас.       Что-то в нём не так. Может, я чем-то разозлил его? Раньше опекун был куда более приветлив. Взяв доски, оказавшиеся на удивление легкими, я двинулся обратно. - Ну наконец-то. Копаешься ужасно, - резко произнёс раздраженный Ониджин. Голос его будто исказился, стал ниже, грубее. - Простите, я ещё не до конца проснулся. - Ты разочаровываешь меня, сопляк.       Что?! Я аж споткнулся, удивленно тряхнув головой.       Тем временем “Ониджин” поднялся на ноги и гневно взглянул на меня. Меня словно поразило молниней. Глаза! Его глаза, этого не может быть! Весь силуэт его расплылся: сначала медленно, только по краям, а потом полностью подернулся рябью. Внешность собеседника начала изменяться. Увеличился рост, кожа посерела, а вместо лица появилась одна большая чёрно-белая клякса, над которой виднелись лишь глаза с красными белками и зеленой радужкой.       Я отпрянул назад и, споткнувшись обо что-то, рухнул наземь, выронив из рук доски, что нес по просьбе Ониджин-сана. Силуэт человека, стоящего передо мной, стал четче. Без всяких сомнений, это он, это Какузу! Но как?!       Нукенин неспешно приблизился, не отводя своего ужасного взгляда. Я оцепенел, в голове билась лишь мысль, что бежать бессмысленно, а отступник всё приближался. Но это же был сон! Я проснулся, все стало по-прежнему… - Бежать бессмысленно, - словно прочитав мои мысли, бесстрастно произнес шиноби. - Кроме того, ты, твоя жизнь, твоя свобода - все это принадлежит мне, - договорив, нукенин резко рванул ко мне. Я зажмурился и застыл, боясь пошевелиться. К моему удивлению ничего не произошло. Никакой боли, да и тело, по ощущениям, не потеряло своей целостности. Только вот, какое-то странное головокружение и туман в голове…       Открыв глаза, я далеко не сразу сумел сориентироваться, окружающий мир плыл и оплывал. Что -то подобное было лишь года четыре назад, когда деревенский плотник соорудил карусель для детей, и мы так сильно раскрутились, что после её остановки не могли встать на ноги. Мои попытки сфокусировать взгляд хоть что-то разглядеть наконец увенчались успехом. Я понял, что нахожусь на достаточно просторной поляне. А только что был дома… Или в пустыне? Ай, совсем запутался.       Темно… сейчас ночь? Да-да, точно, ночь, солнца-то нет.       Не могу пошевелиться. Ни ноги ни руки не двигаются. Почему?       Что это за пятно? А, господин Какузу… Господин Какузу?       Переведя взгляд немного ниже, я сумел разглядеть нукенина, производившего надо мной странные манипуляции. Рукава он по локоть закатал, обнажив крупные мускулистые руки, на которых виднелись два абсолютно симметричных шрама. Пальцы его едва касались моего тела. Хоть перед глазами всё и плыло, я сумел разглядеть нечто чёрное, тонкое, тянущееся от кистей Какузу ко мне.       Что вообще тут происходит?       Попытка произнести хоть что-то вылилась лишь в глухое мычание, но даже его было достаточно для привлечения внимания. Прервавшись, нукенин очень странно посмотрел на меня. На секунду мне даже показалось, что он удивлён, но это ощущение быстро исчезло. Какузу прикоснулся двумя пальцами к моему лбу и моё сознание вновь начало мутнеть.       Когда я очнулся, то понял, что нахожусь на опушке, вокруг - море зелени, а воздух приятно-прохладный. Лежал я под большим деревом, слегка прислонившись к нему спиной. Первым делом я ущипнул себя, удостоверяясь, что мир вокруг реален. Этот-сон-который-не-сон-или-все-таки-сон выбил меня из колеи. Если деревня - кошмар, то ночь - реальна? Или она тоже приснилась мне?