Не всё то золото...

Волнами, одна за другой, необычная энергия накатывала на меня, словно обволакивая, приглушая звуки. Меня бросало то в жар, то в холод, зубы стучали, а в такт им мелко подрагивало всё тело. Пытаясь отстраниться от всего этого, разом обрушивающегося на меня, я сквозь приоткрытые веки смотрел на свою левую руку, на которой резко проступило множество вен. Что происходит? Почему настолько больно? - Не теряй концентрацию! - донесся до моего слуха крик Какузу. Кажется, уже поздно. Меня, словно кипятком, окатывает очередная волна преобразованной чакры нукенина, а невидимую перегородку, что я старательно возводил изнутри, сдерживая ревущие потоки энергии, сносит в одно мгновение. Абсолютно дикая, необузданная и неукротимая сила, мятущаяся как ослепленный бешеный зверь, с беззвучным ревом вцепилась в меня: раз за разом, снова и снова меня будто раздирали на куски и потрошили острые невидимые клыки с призрачными когтями, попутно лоскутами сдирая кожу и ломая кости, словно сухие ветви. Эта страшная, сводящая с ума агония длилась, казалось, целую вечность. Перед моими широко распахнутыми глазами поплыли черные круги. Следом за болью, мой объятый шоком и ужасом разум начала оплетать паника, запуская в него свои склизкие отростки, источающие сладковатый запах гнили. Нет! Похоже, я снова на краю. Настигла меня судьба все-таки? Не хочу! Я уже столького добился, столько нового узнал, но ещё столько не видел, столькому не научился! Не сдамся, Шинигами раздери! Это… всего лишь легкая трудность! Заминка. Я всё пытался собраться, вернуть концентрацию, но это было практически невозможно в таких обстоятельствах. Нужно во что бы то ни стало восстановить контроль! Сконцентрируйся! Проклятье. Боль не даёт мне сфокусироваться, мысли путаются. Соберись, давай же, сделай, как учил сенсей. Надо представить кейракукей и чакру, текущую по ней, ощутить её, почувствовать малейшие колебания. Мягко, но уверенно ухватить каскад невесомой энергии, в нужном месте зачерпнув, перенаправить её ток. Попытки не то что предотвратить, хотя бы ослабить последствия садистского ритуала Какузу оказались бесполезны. Вместо легкой, воздушно-прозрачной субстанции по системе циркуляции чакры будто разлилась раскаленная магма. Сжав зубы, я раз за разом повторял незамысловатые действия, уверившись, что стоит остановиться, опустить руки - и станет ещё хуже. Ещё раз. Ещё. Кажется, что-то получилось, но не очень хорошо, вновь потоки клокочущей энергии захлёстывают меня с головой. Давай же! Я как-то даже не представлял, что мне может стать ещё хуже. Теперь нечто уже не разрывало меня на куски, просто на каждом участке моего тела словно появилось с десяток тонких, но невероятно болезненных, глубоких и нестерпимо зудящих ссадин. Невидящим взглядом уткнувшись в землю, я какой-то далекой частью сознания недоумевал, почему ещё не отключился. Все эти бесчеловечные тренировки и прочие трудности, что устраивал мне Какузу, не шли ни в какое сравнение с творящимся сейчас. Соскребя остатки чего-то вдохновляющего и придающего сил, я повторил попытку обуздать чакру, вложив в это все свою волю, желание жить, достичь своей Цели. Где-то рядом раздался безумный крик, больше напоминающий нечеловеческий вопль. Звук достиг апогея, кричавший резко затих, протяжно захрипев. Боль отступила отнюдь не мгновенно, но в конце концов отпустила меня, совсем измочаленного, выжатого досуха. Онемевшее тело начало возвращать чувствительность - понял, что заваливаюсь на бок. Я всё это время сидел в позе для медитации? Вот уж удивительно. Удар. Земля жесткая и холодная. Осень. Может, мы переберемся куда-нибудь в деревню, где тепло и сухо? - Кэйджи! - знакомый голос. Только какой-то уж больно эмоциональный: мне показалось, или я уловил настоящее беспокойство? Подвел я вас, Какузу-сенсей. Да и вы, похоже, ошиблись: не быть мне шиноби. - Не смей, сопляк! Не смей подыхать тут! Ты мне должен! Наверное, нужно что-то сказать. Но не хочется совсем. - Так просто ты не отделаешься, - донёсся до меня глухой голос отступника. Все плыло. Звук то приближался, становясь невыносимо громким, то отдалялся настолько, что я почти ничего не слышал. Вдобавок, звенело эхо, гулко дробясь. Тело постепенно перестало ощущаться вновь. Глаза закрылись сами собой, а открыть их не хватало сил. Проваливаясь в забытье, я успел почувствовать, как чьи-то большие руки опустились мне на грудь, отчего кожу странно закололо.

***

Тихо. Свет. Яркий. Слепит глаза. Это солнце? Неприятно. Это перекресток, о котором говорил Ониджин-сан? Раз я попал сюда, то, быть может, мои родители встретят меня? Больно. Разве и здесь я должен буду испытывать муки? Попытавшись пошевелиться и встать, я, резко выдохнув сквозь сжатые зубы, опустился обратно, почувствовав, как на лбу выступила испарина. Всё тело было как один голый нерв. Запах. Приятный. Это... рыба? Кое-как открыл самые что ни на есть слипшиеся в буквальном смысле глаза и тут же прищурился. Кажется, я жив. Меня спас Какузу? Скосив взгляд, я понял, что надежно зафиксирован в одном положении, обложенный ветками и обмотанный грязными и окровавленными тряпками, в которые превратилась моя не самая старая одежда. Что-то внутри колыхнулось - мне стало досадно, что её использовали таким образом. Вещи-то были всё ещё во вполне приличном состоянии! Жалко. - Очнулся? - нукенин спокойно сидел на обычном месте, направив на меня внимательный взгляд жутковатых глаз. Я попытался сказать что-нибудь, но понял, что мне мешает не только пересохшее горло и едва ворочающийся язык, но и надежно зафиксированная куском темной ткани челюсть. Но что-то я промычал. Нукенин резко встал и приблизился к шалашу, под крышей которого я лежал. Присев возле входа, он освободил меня от мешающей говорить ткани и, откинув её в сторону, скрестил руки на груди. - Ты не перестаёшь меня удивлять. Выжить после такого... Я ничего не ответил. Не мычать же снова? Поэтому просто внимательно смотрел в глаза Какузу-сенсею. - Не пытайся встать, - достав откуда-то флягу с водой, он поднес её ко мне. Сделав несколько глотков, я закашлялся. Шиноби терпеливо подождал, пока я успокоюсь и продолжил поить меня. Наконец, накрыв меня ещё ни разу не надетым плащом, украденным из обоза, он вернулся на своё место. - Лучше спи дальше. Поговорим потом. Я послушно закрыл глаза.

***

С момента моего первого пробуждения прошло немало времени. Сложно следить за ним, когда большую часть суток спишь. Может, уже прошла пара дней. Может, неделя. Постепенно я освобождался от “шин” и импровизированных бинтов. Отступник ещё раз тщательно осмотрел меня и заключил, что за исключением пары трещин в костях, я почти полностью здоров. Физически. На деле же я едва ли мог нормально сидеть, не то чтобы встать без посторонней помощи. Что-то ненормальное происходило с моим телом: я всё время ощущал слабость, меня мутило, а руки дрожали так, что я не мог даже удержать палочки для еды дольше нескольких секунд. Какузу в эти дни стал таким… странным. Обычно он где-то пропадал, лишь исправно принося мне поесть несколько раз в сутки. В первые дни, пока я хоть как-то не наловчился питаться самостоятельно, мне даже пришлось несколько раз вынести унизительную кормежку в исполнении хмурого нукенина.

***

Проснулся я оттого что моё плечо кто-то настойчиво тряс. Подняв мутноватый взгляд сонных глаз, я разглядел фигуру невозмутимого Какузу-сенсея, почти сливающуюся с темнотой безлунной ночи. Выждав пару секунд, пока моё лицо примет осознанное выражение, он убрал руку и, кивнув своим мыслям, заговорил хриплым от долгого молчания голосом: - Поднимайся, нам нужно кое-что обсудить. Я попытался перевернуться на бок, но тело снова вспыхнуло ослепительной вспышкой боли, заставившей тихо зашипеть, раздражаясь на свою беспомощность. Нукенин молча помог мне принять сидячее положение, сделав все максимально быстро, так как болевые ощущения от движения никуда не исчезли. - Сенсей? - не менее хрипло, чем шиноби, спросил я, вглядываясь в темноту, где тускло поблескивали глаза отступника. Тот кивнул и заговорил. - Пора объяснить, что с тобой действительно произошло, - я мысленно подобрался, тогда как внешне остался преспокоен - сил и желания шевелиться не было. До этого момента Какузу ограничивался туманными объяснениями, не вдаваясь в подробности. Впрочем, я не особо настаивал в силу некоторых обстоятельств. - Слушай внимательно, дважды я повторять не собираюсь. Нехорошее предчувствие острыми когтями заключило моё сердце в холодные тиски. Не зря же он так долго тянул? - Ненавижу говорить очевидное, но ради того, чтобы ты всё осознал, я сделаю исключение, - отступник потер переносицу и перевел взгляд на окрасившееся в яркие цвета небо, кусок которого виднелся из шалаша, куда шиноби все-таки забрался, мгновенно заполнив собой почти все пространство. - Все обстоит не самым лучшим образом. Я пока ещё не разобрался что именно, но во время ритуала что-то пошло не так. Мне не хватает знаний, - мимолетно поморщился Какузу. Не наблюдал бы за ним во все глаза - не заметил бы. - Я мало знаю о фуин, которое применяются в мирных или бытовых целях, не говоря уже о принципах его работы. Все таки, искусство печатей - прерогатива красных дьяволов, - Какузу дернул подбородком, обтянутым маской. - Меньше я разбираюсь только в ирьедзюцу. Я вздохнул и тут же закашлялся. На глазах выступили слезы, я все пытался сделать вдох в перерывах между приступами и не мог. Перед глазами уже заплясали разноцветные точки, когда мне удалось это сделать. Какузу сидел не шелохнувшись, сверля меня нечитаемым взглядом. - Быть может, я влил в фуин слишком много энергии, а ты не справился с таким объемом. Такой вариант вполне возможен, как и тот, в котором тебе не хватило контроля. Тогда количество чакры тут ни при чем. Впрочем, неважно, это не отменяет твоего паршивого состояния. Хочешь знать, почему ты так ослаб? Я кивнул, хотя вопрос был скорее риторическим. - Из-за неудачного переливания чакры твои каналы были критически повреждены. Теперь твоё тело не может удерживать энергию, которую выделяет очаг. Она все время вытекает сквозь разрывы и покорёженные тенкецу, ты почти сразу же становишься пуст. А как я рассказывал тебе раньше, чакра есть у каждого существа и её отсутствие - смерть. Мне хотелось рассмеяться. Моё желание жить было настолько же сильным, насколько сильным было желание Шинигами забрать мою душу. Вот, снова! - Сейчас моя техника поддерживает в тебе жизнь, временно заменяя чакроканалы. Но не ты её применил и вряд ли сможешь в ближайшем будущем, поэтому это лишь отсрочило неизбежное, - нукенин прикрыл глаза. Я же пустым взглядом смотрел сквозь него, отстранено размышляя о том, что сегодня отступник очень эмоционален. Ну, конечно, с поправкой на его характер. - Сколько? - сипло выдавил я мучивший меня вопрос. Какузу-сенсей понял меня верно. - Две-три недели. Не больше. Потом начнется отторжение. - Ясно, - мир вокруг расплылся. А ведь обещал же себе, что буду сильным, что больше не буду… - Чуть что - ср-разу в слезы, сопляк? - почти что прорычал непонятно из-за чего разозлившийся нукенин. - Это ещё далеко не конец! Способ восстановить систему циркуляции существует, и не один. - Ещё один ритуал? - опять прохрипел я, с сомнением глянув на шиноби, вылезшего из шалаша и помогающего выбраться мне. - Не зарывайся, мальчишка. Я сказал, что они существуют. Нам остается только эти способы найти, - прошипел он, успокаиваясь. Мгновением спустя я понял, что именно сказал учитель. Захотелось скривиться, но я подавил это опасное для моего и так шаткого здоровья желание. Меня усадили на бревно и накинули на плечи плащ. Сам нукенин пошел собирать мои пожитки, так сам я был на это сейчас неспособен. Вот возится же со мной… Не ожидал совсем, в его стиле - бросить меня тут, добив. Он что, так тяжело воспринимает промах с ритуалом? Подтащив скарб к почти потухшему, но все ещё испускающему тепло костру, он ткнул мне в руки мой завтрак. Холодный кусок мяса какой-то местной птицы, и несколько оставшихся от вчерашней трапезы неизвестных мне овощей, размякших на огне. Без всякого аппетита тоскливо разжевывая пищу, я наблюдал за тем, как Какузу разбирает шалаш и заметает прочие следы нашей стоянки. Думаю, если никто не будет вглядываться специально, то и не заметит, что тут кто-то жил в течении довольно долгого времени. Да, особенно после этой техники земли, которой нукенин от души проредил ландшафт. Я как раз доел, когда он закончил. Согнав меня, отступник уничтожил деревяшку, не оставив следов, и закинул на плечо сумку. Окинув меня придирчивым взглядом, он вздохнул, снова потер переносицу и, развернувшись спиной, присел на корточки. - Забирайся. И постарайся не свалиться.

***

- Как вы подобное могли допустить?! - крикнул пожилой мужчина, ударив кулаком по столешнице и слегка подскочив на месте. Его голову давно уже тронула старческая седина, а на усеянном морщинами лице красовалась окладистая длинная борода, в отличие от головы ещё не полностью седая, а с вкраплением каштановых прядей. Сидел он за большим столом, на котором было нагромождено множество стопок разнообразных бумаг: заявлений, прошений и бланков миссий, свернутых в плотные свитки. Сейчас в кабинете помимо самого старика находилось ещё несколько человек. Их внешний вид выдавал в них шиноби даже неосведомленному, далекому от дел ниндзя человеку. Интерьер помещения был довольно дисгармоничен: множество шкафов разных цветов и размеров, стеллажей разной степени ветхости, уставленных книгами и свитками, столов различной высоты - от главного, из редкой породы красного дерева, до грубо сколоченного маленького, находящегося у входа. Стен было почти не видно за обилием украшений, богатых и не очень. Маски, вышитые полотнища, свитки, несколько колец с цепями непонятного происхождения и назначения, пара декоративных вееров и, конечно же, холодное оружие. Танто, ниндзято, катаны и вакидзаси, вполне привычные взгляду, соседствовали с куда более экзотичным оружием. Цзяни с богато инкрустированными гардами и яркими кокетливыми кисточками у рукоятей; притягивающие взгляд гуань-дао со сверкающим лезвием и алым древком, от взгляда на которые чудился солоноватый запах крови. В одном из углов даже сиротливо пылился сань-цзе-гунь, покрывшийся едва заметными издалека пятнами ржавчины. Грубый каменный пол закрывали местами истершиеся и выцветшие дорогие ковры, так же придававшие пестроты комнате. Посредине помещения примостилась отполированная и неудобная даже на вид скамья, контрастирующая с массивным уютным кожаным креслом хозяина кабинета, устланным шкурками животных. Но несмотря на огромное сходство с шатром небезызвестного в определённых кругах страны Ветра Нисемоно Синей Руки, здесь восседал не бандит, не работорговец, а всего лишь глава скрытой деревни. - Прошу прощения, Обу-сама, это наша вина. Но он оказался слишком силён, - убитым тоном отозвался человек в маске зверя, чем-то отдалённо напоминающей морду медведя. От него буквально веяло чувством вины. - Слишком силён?! - истерично вскричал старик, но поперхнулся слюной и невольно сделал паузу. - Этот мальчишка уничтожил несколько отрядов АНБУ, среди которых были лучшие бойцы деревни, но я почему-то узнаю об этом только сейчас! Меня уверили, что Какузу будет мертв в ближайшее время и я не стал брать всё под личный контроль… Но вы! Ты! Чего нам будет стоить такая потеря?! - снова сбившись на писк, хозяин кабинета вскочил из нагретого кресла, кинувшись сначала к одному окну, а потом к другому. Схватившись за голову, он принялся методично вырывать волосы, но вскоре оставил это занятие, развернувшись и сверля гневным взглядом ниндзя, недавно получившего повышение до главы Ревущих Брызг. - Нижайше прошу прощения, - старательно не поднимая от ковров взгляд, произнёс Медведь. Сегодня он узнал Обу-сама с новой стороны, не самой приятной, тщательно скрываемой от жителей Такигакуре. - Мы сможем обучить новых бойцов в кратчайшие сроки. - Идиоты, Шинигами вас побери! Хоть раз бы сделали все, как надо! - несправедливо обвинил бойцов глава деревни, полностью отдавшийся во власть эмоций. - Какое мнение сложится о нас в других гакурезато? Сверкнув глазами, старик подбежал к стене и, схватив первое попавшееся оружие, начал размахивать им перед собой. - Наша репутация пошатнулась ещё после провального покушения на Хашираму Сенджу! И вот! - клинок свистнул, срезав темную прядь сидевшего чуть позади и слева от командира Волка. - Какой-то никому не известный шиноби врывается в охраняемое здание Совета, в одиночку! И не просто врывается, он ещё и совершенно спокойно убивает пятерых - вы только вслушайтесь - ПЯТЕРЫХ старейшин! И уходит восвояси, прихватив с собой не только добрую часть казны и секреты селения, но и наши киндзюцу! Которые не вернуть! Раздраженно зарычав, он метнул клинок в приоткрывшуюся в такой неудачный момент дверь. Лезвие вошло в крепкую древесину где-то на треть, а из коридора донесся приглушенный испуганный женский вскрик. - А чем в это время заняты Брызги? Они дохнут, пытаясь уничтожить проклятого отступника! И все это молча и с ослиным упорством, на протяжении многих недель! Едва об этом узнают… Да нет, мы уже посмешище! - Позвольте, Обу-сама, - подал голос молчавший до этого Волк, застывший изваянием и не дернувшийся даже когда хозяин кабинета подправил его прическу. - Какузу не какой-то неизвестный шиноби, не обычный преступник. Он был одним из сильнейших в нашей деревне и раньше, а теперь, когда он украл ТУ технику… Его мощь возросла в разы. И если до этого ему играл на руку элемент неожиданности, то теперь… наши бойцы не готовы сражаться на таком уровне... - Замолчи, Волк! - вскинулся Медведь. - Ещё хоть слово и ты будешь наказан, несмотря на все заслуги! Прошу прощения, Обу-сама! Тот лишь раздраженно цыкнул. - Юджиро-кун прав. Мне несказанно повезло, что я успел эвакуироваться… Но он вполне может вернуться, тогда как мы не готовы! Вся эта история вскрыла нашу слабость перед серьезной угрозой. Приказываю пересмотреть и ужесточить тренировки АНБУ. По возможности, заняться этой проблемой среди простых шиноби. И ещё кое-что, - постепенно берущий себя в руки и успокаивающийся старик вернулся на свое место за столом и принялся что-то строчить, время от времени резко окуная кисть в тушницу. - Оповестите всех о том, что я созываю срочный Совет. Свободны! - гаркнул напоследок старик, швырнув в Медведя ещё влажным свитком с распоряжением. Тот ловко поймал его, не испачкавшись, и вместе с помощником исчез в ворохе листьев. Оставшись в одиночестве, глава деревни подошел к одному из столиков, стоящих у окна и чуть подрагивающей рукой налил себе воды. Его совсем не радовали откатывающиеся перспективы. Помимо всего прочего, совсем не хотелось быть убитым собственным шиноби, пусть и отступником. Он, Такеши Обу, хоть и прожил на свете немало лет, но с жизнью расставаться в ближайшее десятилетие не собирался, особенно получив место главы деревни после смерти предшественника. Погрузившись в мысли, он так и замер, стоя на месте. В дверь робко постучались и раздался тихий голос помощницы, оповестившей хозяина кабинета о том, что Совет уже ждёт в Малой Комнате. Собравшись с мыслями и приняв невозмутимый вид, старик вышел из помещения, покосившись на торчащее с обратной стороны двери лезвие.

***

Мужчина средних лет, одетый в тёмно-синее кимоно, время от времени подергивал себя за кончик хвоста, в который были собраны его чёрные как смоль волосы. Помимо него и главы деревни, здесь находилось ещё четыре человека, но уже куда более преклонного возраста, одетых в похожие кимоно, однако других цветов. На спине каждого красовалась кандзи “Совет”. Обычно они собирались в другом месте, но сейчас, после того как Какузу изрядно уменьшил состав совещательного органа, в этом не было необходимости. В помещении стоял гомон, старейшины гневно переговаривались, что-то доказывая и уже даже не стараясь приглушать голос. - Нужно немедленно его поймать! Нельзя допустить, чтобы он и дальше занимался разбоем! Это колоссальный удар по деревне! - выкрикнул невысокий старик. Лицо его было испещрено глубокими морщинами, а на голове виднелась крупная залысина. - Я абсолютно согласен с Фудо-доно, нельзя спускать подобное! Надо во всеуслышание объявить его преступником! - пробасил его сосед, тучный мужчина в летах с крупными губами и широким носом красноватого оттенка. Послышались одобряющие возгласы. - А я - против, - неожиданно подал голос тот самый молодой черноволосый мужчина. - Не сочтите за дерзость, достопочтенные члены совета, но сейчас отправлять за ним погоню - чистое безумие. Мы ослаблены, бросать ресурсы на поиски, которые вряд ли увенчаются успехом - глупо. Какузу уже наверняка ушел так далеко, как только мог. В силу некоторых обстоятельств… он теперь невероятно вынослив. Я предлагаю на время оставить его в покое. Не думаю, что он заявится обратно в ближайшее время. - Не много ли ты на себя берешь? - возмутился Фудо, раздраженно взмахнув рукавами. - Твой голос тут не имеет практически никакого веса, ты сидишь на этом месте только потому, что твой погибший отец был членом совета! Черноволосый натянуто улыбнулся и поморщился, едва внимание перешло с него на другого старейшину. Кажется, ему было не очень приятно находиться здесь. - Тихо! Кангэн прав, - подал голос мало говоривший до этого глава деревни. - Сейчас поиски Какузу нецелесообразны. - Обу-доно! - возмущенно воскликнул так же доселе молчавший худощавый высокий старик с тонкой бородкой и усиками, спадающими ему на грудь. - Нам действительно не стоит разбрасываться людьми. Кроме того, я настаиваю на том, чтобы засекретить всё, связанное с Какузу и его деяниями, - комнату тут же наполнил возмущенный гул. - Тихо! Если мы хотим сохранить лицо, мы должны обеспечить молчание. Да, некоторые слухи по другим гакурезато уже разошлись, но они - всего лишь шепот ветра. - А Джионгу? - вновь вскинулся усач. Такеши поджал губы, но ничего сказал о том, что старейшина в очередной раз нарушил табу на упоминание о киндзюцу. - В любом случае, кроме Какузу никто так не смог применить эту технику. Учитывая особенности его характера, он будет единственным носителем. - Даже если и так, всё же нужно предпринять хоть что-то! - не унимался старик. - Я думаю, следует дозировать информацию, но всё же донести её до других деревень, - произнёс Кангэн, зябко передернув плечами. - Я предлагаю внести Какузу в книгу Бинго. Заметив на себе непонимающие взгляды стариков, он вздохнул и принялся за объяснение. - Это нововведение Элементарной Пятерки. В эту книгу они записывают имена тех, кто предал свою деревню и подлежит уничтожению. Думаю, это будет единственно верным решением. - Но ведь если его убьют шиноби другой страны, то все тайны, что хранит тело Какузу, достанутся чужакам! Мы не можем этого позволить! - пропищал Фудо. - Можно назначить за его тело действительно хорошую награду и поставить особое условие её получения: доставить нукенина живым, - всё с той же натянутой улыбкой ответил Кангэн. - Ещё и платить за него? Этот гад и так забрал с собой огромную сумму! - голос Фудо, казалось, перешёл в ультразвук. - Тихо! - снова повысил голос глава деревни. - Я думаю, что это наилучший выход. Да и вообще, нам, старым закостенелым людям, стоит прислушаться к молодому поколению, - он криво улыбнулся. Старейшины снова подняли недовольный гул. - На этом Совет объявляю закрытым, можете быть свободны. С недовольным кряхтением и бубнежом старейшины поднялись со своих мест и зашагали к двери. Лишь только Кангэн, чуть задержавшись, внимательно посмотрел на главу деревни и кивнул. На лице его играла уже совсем другая, ничуть не наигранная, довольная улыбка. Такеши Обу передернулся, будто в него плеснули помоями, и отвернулся к окну. Выйдя из кабинета, Кангэн вежливо, по всем приличиям раскланялся со стариками и неспешным шагом направился в сторону теперь уже своего особняка. Всё прошло как нельзя лучше, пусть старые дураки и пытались артачиться. Проклятый Какузу содрал столько денег, а работу выполнил кое-как! Ну, ничего, главное - полоумный папаша отправился на встречу с Шинигами. Скоро придёт и очередь оставшихся. Кангэн не знал, почему нукенин так взъелся на Совет, но это сыграло ему на руку. Главное - вовремя подсуетиться и убедиться, что те, кто должен помереть в первую очередь - помрут. Ну, хотя бы некоторые из них. Как только все покинули комнату, старейшина вытащил из рукава клочок бумаги, швырнул его под ноги и принялся неистово затаптывать. Вскоре нельзя было различить ничего из того, что было на нём написано, но слова будто отпечатались в сознании: “Будет не очень приятно, если он вдруг вернётся, не так ли? Ш.К.”