Не всё то золото...

Студеный ветер был очень силён, верхушки деревьев опасно кренились на восток. Более мелкие ветки время от времени со смачным хрустом ломались, падая вниз, на холодную и размякшую под косыми струями ледяного дождя землю, царапающую взгляд своей зеленью. Как были привычны опавшие осенью листья, так необыкновенен был мокрый зеленый ковер, созданный ураганным ветром. Перемещаться сейчас верхними путями было не самой лучшей идей, но Какузу понимал, что внизу ещё хуже. Здесь, в Хи-но-Куни, такая погода была нонсенсом, поэтому он совсем не был готов к буйству природы. Не то чтобы приготовления были бы действительно полезны, но нукенин мог найти укрытие, где и переждать ненастье, которое, по сути, мешало больше не ему, а тому, кто был тряпками привязанному к его спине. Счет шел уже на часы. Мальчишка ослаб настолько, что не мог самостоятельно удержаться. Шиноби раздраженно дернул головой, резко оттолкнулся от дерева, заставив его натужно заскрипеть и захрустеть, и махом перелетел через небольших размеров опушку, снова углубляясь в лес. Да, он не терял времени зря и использовал свою, без всякой скромности, хорошую скорость, но срок отторжения Джионгу организмом мальчишки неумолимо приближался, заставляя хладнокровного Какузу горячиться и пытаться ускориться ещё больше. Кажется, даже его бессмертное тело начало уставать от этой бешеной гонки. А сколько времени было потеряно зря? В один из моментов он даже подумал что всё, метания по континенту и ближайшим островам можно завершить, однако красноволосый полуседой старикашка оказался обыкновенным шарлатаном, отнявшим у них почти двое суток. Но он заплатил за это кровью, которая, несмотря на жульничество хрыча, была действительно кровью Узумаки. По крайней мере, это подтвердили несколько проверок, которые провел Какузу на скорую руку. Неточные, зато быстрые, а как следует он разберется потом. Собрав несколько склянок драгоценной жидкости, он запечатал те до лучших времен. Быть может, он сможет неплохо заработать на их продаже? Сам нукенин весьма смутно представлял, для чего ему лично может понадобиться кровь красноволосого. Разве что для мальчишки, тот действительно заинтересовался фуин… Вот и пригодится… Если тот выживет. С каждым днём оставалось всё меньше шансов на благоприятный исход. Где-то рядом сверкнула молния, на мгновение ослепив его, следом раздался зычный раскат грома. Недовольно цыкнув, Какузу спрыгнул вниз и двинулся в сторону тракта. Ему было уже всё равно. Наверное, именно это и есть настоящая усталость? Не физическая, а… Снова сверкнула молния, но уже намного дальше. Спустя пару десятков секунд шиноби выяснил, что дорога была довольно ровной, утоптанной сотнями людей и десятками повозок, а напитаные чакрой ноги почти не вязли в грязи. Медленно, но верно, к Какузу приходило осознание, но никак не принятие: слишком уж часто он думал о том, как бы помочь мальчишке. Но, как бы то ни было, нукенин продолжал искать и в конце концов, в сердцах плюнув, понял, что спасти мальчишку могло только чудо. А чудеса - удел богов. Кажется, был тут один поблизости, самоназванный Бог Шиноби. Именно тот, кого он так неистово и исступленно ненавидел, как никого более за свою весьма длинную для ниндзя жизнь. Сенджу Хаширама. Шодай Хокаге Конохагукуре. Испытываемые к нему негативные чувства были именно тем, что питало отступника в последнее время, заставляло упорно следовать своей цели, помогало преодолевать препятствия любой сложности. Теперь же перед ним стал невероятно трудный выбор: переступить через принципы и спасти первого ученика или же остаться верным убеждениям, не предать свои взгляды. Какузу казалось, что он никогда ранее не колебался так. В данный момент он не знал, как поступить. Да и в ближайшем будущем тоже. Всё решения, принимаемые им ранее были просты и понятны, а так же непреложны и неоспоримы после. Сейчас всё обстояло иначе: на одной чаше весов находилась его гордость, а на другой - жизнь подопечного, поэтому Какузу даже не представлял, что будет после того как он вделает выбор в пользу одной из чаш. Да, жизнь именно подопечного, с которой он вот-вот расстанется по вине учителя. Сколь долго и упрямо нукенин не убеждал себя в обратном, не повторял снова и снова, что это был личный выбор мальчишки, что тот осознанно шёл на риск, однако чувство вины, забытое им и забитое в дальний угол разума давным-давно, лишь поднимало свою уродливую голову всё чаще и всё выше. Злосчастный день, когда он подобрал сопляка, был проклят уже не один десяток раз. Кто знал, что всё обернется именно так? Эта… плата. То, как он поддался старому чувству долга перед Нишики-сенсеем. Всё это и прочие мелочи, скопившиеся за несколько месяцев в лесу привели к тому, что всё чаще шиноби ловил себя на ехидной мысли о том, что он - должник мальчишки, а не наоборот. Это раздражало, тем более что несмотря на сомнения, повисший топором выбор и разнообразные аргументы, до сих пор перебираемые им, ноги уже давно несли отступника в сторону Деревни-Скрытой-в-Листве. Где-то глубоко-глубоко, на границе с пресловутым подсознанием он понимал, что других шансов уже нет и не предвидится. Очередной громовой раскат прервал размышления и заставил поднять поднять глаза к небу, которое полностью заволокли черные тучи. Холодный дождь чувствительно стучал по плечам. Укутать вторым плащом мальчишку было хорошей идеей. Проигнорировав очередной сильный порыв ветра, бивший в лицо, Какузу остановился, нахмурившись. По всем ощущениям, он уже давно пересек границу гакурезато. Но где же постовые, где патрули? Мертвенная тишина, если не считать буйство стихии. Что-то здесь было нечисто. Тихо скользнув с дороги обратно в лес, идя по самой кромке и внимательно всматриваясь в даль, шиноби не забывал поглядывать и по сторонам. Как скоро выяснилось, он совсем не зря сошёл с тракта. Буквально через сотню метров Какузу уловил на границе своего восприятия отголоски очагов чакры. Весьма неплохо развитых. И они приближались, что было скверно, так как очередная мясорубка с балластом на спине не входила в планы отступника. Как мог, он замедлил работу своего очага и притаился в ветвях. Ниндзя всё приближались… и не замечали его. Спустя пару мгновений после очередной вспышки молнии несколько черных пятен выскочили на дорогу, не утруждая себя путешествием по деревьям, что наиболее правдоподобно объяснялось только их спешкой. Куда они так неслись? Какая у них цель? Все это показалось нукенину невероятно странным. Вот только размышлять было некогда. Кажется, его действительно не обнаружили, значит, стоило продолжить двигаться вперед. Подождав пока источники чакры удалятся на достаточное расстояние, Какузу вернулся на дорогу, вновь набирая скорость и придерживая одной рукой Кэйджи, кожа которого была подозрительно горячей. Вскоре на горизонте показалась обычно укрытая в кронах деревьев, а сейчас виднеющаяся сквозь оборванные листья и обломанные ветки защитная стена. Остановившись у ствола одного из исполинов, он максимально аккуратно отвязал и снял Кэйджи со спины, усадив того на возвышающиеся над землей корни гиганта. Сложив пару ручных печатей, нукенин прикоснулся ко лбу ученика. *** - Давай, просыпайся, - донёсся до моего слуха голос Какузу. Разлепив глаза, я мало что понял. Ну, кроме того, что мы довольно далеко от дома мерзкого старикашки, который чуть не убил меня. Завывал ветер, вовсю хлестал дождь. Большинство капель задерживала крона дерева, у основания которого я сидел, но некоторые все же долетали до меня. Вкупе с брызгами дождя, которым ничего не мешало ударяться о землю, шансов остаться сухим это почти не оставляло. Я чихнул. Ага, сухим. Я и так уже весь промок, причем довольно давно, судя по всему. - Г-где мы? - хриплым и заикающимся голосом произнёс я. - Почти в Конохе. - Что? Что мы тут... - я не договорил, сорвавшись на хрип. - Вы ведь… - Здесь тебе помогут. Не задавай вопросов. Ни сейчас мне, ни потом тем, кто тебя найдёт, - цыкнув, недовольно произнес отступник. Я промолчал. Как-то и не собирался. Не дурак же. Ну, и сил не было. С того дня мало что изменилось, я почти что сутками спал, чаще погружаясь в дрёму сам, но иногда и с помощью сенсея, который будил меня только на коротких стоянках, длящихся не больше получаса. Движения уже не причиняли мне боли, напротив, я совершенно ничего не ощущал, словно тело мне более не принадлежало. Хотелось думать, что это хороший знак, но мысленно я понимал, что вряд ли это так. Какузу же не говорил ничего, в конце концов молча помогая мне совершать даже простейшие движения. Мне же стало всё равно. Безразличие укрыло меня пуховым одеялом, приглушив всё: и хорошее, и плохое. С каждым пробуждением я равнодушно отмечал, что приблизился к смерти ещё на один шаг. Неоправданная вера в то, что Какузу найдет выход, почти потухла во мне, казалось совсем маловероятным, что средство, которое меня исцелит, будет найдено. Однако, сейчас надежда вновь вспыхнула во мне, почти как сухие ветки в жаркую погоду. - Сейчас мы отправимся к главным воротам. Постарайся устоять на ногах… хотя бы с моей помощью, - тон шиноби несколько смягчился, но отступник все ещё был недоволен и нотки этого недовольства то и дело проскальзывали в его обычно спокойной речи. Я мог представить, насколько неприятно Какузу находиться здесь. Он поднял руки на уровень груди и сложил печать, которую я не разглядел. Звонкий хлопок, как и клубы дыма, исчез, растворился в ненастье, царившем вокруг. Я моргнул. Передо мной стоял старик, почти точь-в-точь тот, которому Какузу свернул шею пару дней назад, когда нам нужно было место для ночлега. Нукенин тогда ещё пополнил свои запасы еды и даже денег, хотя последних было смехотворно мало для сенсея, которого я уже немного изучил. - Это обманет охранников на воротах, - задумчиво кивнул Какузу. - Но Хашираму, - имя Первого, сенсей почти что выплюнул, - нет. Поэтому я лишь помогу тебе попасть в деревню. Дальше - сам. Не думаю, что с тебя будет большой спрос, твое паршивое состояние очевидно, хотя, возможно, позже… Но ты уже сам что-нибудь придумаешь. Да и подозрений меньше будет к тому времени. Какузу помог мне подняться и, подхватив под руку, вывел на тракт, по которому мы медленно двинулись в сторону ворот. Меня подташнивало, в глазах двоилось и троилось, было трудно сфокусировать взгляд, но даже в таком состоянии их вид вызвал у меня восхищение и даже некий трепет. Огромные, просто исполинские, покрытые искусной резьбой. В какой-то момент мне показалось, что они излучают тепло, но наваждение быстро прошло. Вблизи оказалось, что левая створка была чуть приоткрыта, будто приглашая войти, что мы и сделали. Внутри, несмтря на непогоду, толпилось множество людей. Все они шумели, громко высказывали своё недовольство, кричали, кто-то в толпе даже надрывно рыдал. - Мой сын! Мой сыночек… он совсем ещё юн, как можно его забирать? - судорожно всхлипывала женщина, чьи темные волосы были припорошены сединой. - Ваши остолопы забрали у меня пять лошадей! - вскочив на парапет дома, разорялся мужчина в темных брюках и короткой юкате, размахивая кулаком и брызжа слюной, от чего на него бросали недовольные взгляды ближестоящие. - Люди добрые, послушайте, целых ПЯТЬ! Кто мне заплатит за них?! - Закрой свой рот, скряга проклятый, у тебя их много ещё! А у меня две всего было, а теперь нет! - Успокойтесь! Немедленно успокойтесь! - пытался утихомирить толпу шиноби, одетый в темные одежды, украшенные красно-белым веером-камоном. - Хокаге-сама во всём разберется, он выслушает всех, только не сразу! Пожалуйста, разойдитесь по домам! - Чевой тут-та происходит, а? Чевой шум подняли? - произнёс Какузу, поравнявшись с одним из стоящих поодаль от основного скопления людей мужчиной. Я мимолетно удивился тому, что голос сенсея изменился вместе с внешностью. - Дык война началась! Кого не пускают, кого не выпускают, у кого дитятку забрали, у кого ещё что. Вот и жалуются все, справедливости ищут, - гулким басом ответил мужчина, эмоционально жестикулируя, а в конце фразы и вовсе рубанув воздух рукой. - Война? - лицо “Какузу” удивленно вытянулось. - Ага! Три дня как шиноби мобильдизацию объявили, - всплеснул руками собеседник, отчего пояс юкаты развязался и та распахнулась. Мужчина поёжился и запахнул её. - Во дела-а-а, - протянул Какузу, присвистнув. - Эт, а из-за чего воюют-то? - А, ты поди разбери их, шинобей. Нам-то, простым людям, не понять заморочек ихних. Наше дело маленькое, - пробубнил мужчина. Вздохнув и оглядевшись, он бросил взгляд на нукенина, покачал чему-то головой и торопливо шмыгнул в ближайшую постройку, которая оказалась таверной. Какузу осторожно двинулся вглубь толпы, от ворот, аккуратно расталкивая людей и волоча меня за собой. Вокруг недовольно вздыхали, кряхтели и ругались, но всё же пропускали нас. Несколько минут и мы отыскали того черноволосого, что недавно толпу разогнать пытался, и подошли ближе. - Ну, а вам чего нужно? - устало произнёс он, подняв серые глаза от свитка, в который что-то записывал. Даже поза шиноби кричала о том, что его все достало, но он не может уйти и оттого мучается - Смилуйся, мил человек, - запричитал “Какузу”. - Напали на нашу деревню ироды, всех мужиков поперебили, всех баб увели за собой, бандиты проклятые! Одних стариков пооставили да совсем малых детей! Пооставили, да только тронули! Внучка моего покалечили! Бабка моя его травами отпаивала, и компрессы всякие ставила, да не помогает ничего, что делать - не знаем! Слышали, что ваш Хокаге чудотворец, мол, любого больного на ноги поставит. Четыре дня шли к вам! Не бросьте в беде, помогите! Меня, старого, не жалко, но ребёнка пожалейте, у него ж вся жизнь впереди! - Что? Чем там твоего малого приложили-то? Небось палкой какой или камнем? Ладно, так и быть, иди в госпиталь, пропущу тебя. Не трать моё время и уж тем более время Хокаге, некогда ему чепухой всякой заниматься, - раздражённо ответил ниндзя, сворачивая свиток и убирая его в подсумок. - Да если бы камнем, если бы! - с новой силой продолжил “Какузу”, хватаясь свободной рукой за седую голову. - Этот окаянный, будь он неладен, какой-то вашей шинобивской приблудой его шарахнул! Да так, что дитё три дня от болей мучалось, а теперь совсем поникло: говорит рук не чувствую, ног не чувствую. Помогите, смилуйтесь! - Техникой, говоришь, зацепило? Ну-ка, малой, подойди сюда, - задумчиво произнес собравшийся уходить шиноби, повернувшись обратно. После этих слов “Какузу” резко толкнул меня в его сторону, отчего ноги мои подкосились и я полетело лицом прямиком в землю. Черноволосый, хотевший было подхватить меня, не успел, поэтому он лишь присел рядом и, перевернув, приподнял меня. Выругавшись, он повернулся к моему “родственнику” - Ты чего творишь, старикан? Он еле на ногах держится, совсем угробить его решил? Ответа не последовало. Завертев головой, он начал искать силуэт старика, но никого не увидел и вопросительно уставился на людей неподалёку. В ответ на его немой вопрос те лишь развели руками, все на мальца смотрели, больше ничего не видели. - Эй, старик?! Ты куда пропал?! - возмущенно воскликнул мужчина, но результата это не принесло. - Что за хрень тут творится? Где твой дед? -Я… не знаю, - захрипел я пуще прежнего. Было немного страшно. Да уж, сенсей умеет жизнь облегчить. Хотя, я совершенно зря ворчу. Нужно что-то придумать, Шинигами подери, иначе я пропал. - Как не знаешь? Вы ж родственники! Какого чёрта он тебя тут бросил? - шиноби, устало вздохнул и поморщился. - А мы не родственники, - ляпнул, расслабившись, я, всеми фибрами души чуя скорую развязку и отчаянно желая, чтобы она поскорее наступила. Вот же... Ладно, чем придумывать историю, вполне можно немного изменить старую. - Нет? - удивился совсем запутавшийся черноволосый. - Как же так? - Я сирота, - попытался сделать жалобный голос я. Вышло не очень похоже. - Работал у него за крышу над головой да еду. - Вот хрыч старый. Как приболела лошадка рабочая - так сразу решил сбагрить. И что мне делать? Сейчас, погоди, посмотрим что с тобой. Эй, Мадо-кун! - подняв на руки, он усадил моё вяло сопротивляющееся тело на один из ящиков, стоявших поблизости. Из-под навеса выглянул парень ненамного старше меня. - Подойди-ка сюда, помощь твоя нужна. - Ну, чего? - грубо спросил тот, подойдя ближе и тут же промокнув, что совсем не добавило ему хорошего настроения, отчего взгляд, брошенный на меня, прямо таки лучился “приязнью”. Я несколько заторможенно дернулся, но тут же расслабился. Глаза этого Мадо казались абсолютно бесцветными. Но стоило приглядеться и становилось ясно, что хоть зрачок и отсутствует, но радужка есть. Чуть темнее самого белка, она занимала почти весь глаз. - Проверь-ка его. Вроде болен, техникой попали, - мужчина и сам бросил в мою сторону на мгновение заговорившийся алым взгляд. Хотя, мне могло показаться. Мадо посмотрел на меня как на мерзкое и особо дурнопахнущее существо и поморщился. Меня захлестнула волна бессильной злобы. Как же захотелось выдрать его белёсые глазки! Аккуратно, чистенько вырвать, а потом продать их… где-нибудь продать, уж сенсей знает, где! Лучше Кумо. Или Кири. Они же главные враги Конохи, да? Легендарное додзюцу клана Хьюга, как же. Урод. Я вздохнул, успокаиваясь. - Бьякуган! - звонко воскликнул Хьюга, сложив печать концентрации. Вены вокруг его глаз неестественно вздулись, а лицо застыло в напряжении. Брови Мадо чуть приподнялись, выражая, похоже, крайнюю степень удивления, а сам он медленно опустил руку, отчего глаза его дезактивировались. - У него все чакроканалы разорваны. Не знаю, почему он ещё жив. Невероятная живучесть. - Шутишь? Не может такого быть! - ответил ему черноволосый, сверля напарника взглядом. - Шучу ли я? Больно надо. Если бы твой шаринган был более совершенным, ты бы увидел это и сам, - с усмешкой произнёс Хьюга, отходя обратно под навес и отжимая свои длинные волосы, потемневшие от воды. - Остряк. Сила Шарингана в другом! - раздражённо бросил в ответ, очевидно, Учиха. - И что нам с тобой делать, парень? - задал в пустоту вопрос черноволосый. - Смертельные повреждения, но ты вполне себе живой. Может и правда, к Хокаге-сама тебя? - Ты идиот? - язвительно крикнул из-под навеса Мадо, слышавший, видимо, каждое слово. - У Хаширама-сама и так достаточно дел, требующих внимания. Особенно сейчас. А ты собрался тащить к нему… какой-то мусор. Учиха скрипнул зубами, но сдержался. Переругиваться с младшим товарищем, да ещё и в окружении толпы, которая все никак не расходилась, надеясь на зрелище, было ниже его достоинства. - Случай необычный. Сам сказал, первый раз такое видишь. Хокаге-сама стоит это увидеть. - Просто отдай его в госпиталь и всё. Пусть там сами разбираются, - бросил Хьюга, отвернувшись. - Высокомерный ублюдок, - прошипел себе под нос Учиха, отворачиваясь в другую сторону. - Кен! Подойди, - рядом тут же возник шиноби, судя по всему, ровесник Мадо. Внешне он был похож на черноволосого, что все ещё придерживал меня за плечо. Те же черты лица, разрез глаз, разлёт бровей. Братья? - Джиро-нии? - вопросительно посмотрел на черноволосого парень. - Ты же всё слышал, да? Маленькое задание для тебя: отнеси-ка его в госпиталь и проследи, чтобы осмотрели сразу. Рассчитываю на тебя. - Будет сделано, - улыбнулся Кен, аккуратно подхватывая меня. Видимо, решил донести меня на руках, а не спине. Ну, ладно, не мне морочиться, лишь бы не уронил с крыши какой-нибудь. Учиха вздохнул и, махнув рукой брату, снова достал свиток. *** Двигались мы быстро, игнорируя нижние пути, направление же я очень скоро перестал различать, через пару минут констатировав, что вряд ли выйду к воротам без посторонней помощи. Мне разве что оставалось любоваться Конохой, на которую открывался неплохой вид. А посмотреть, кстати говоря, действительно стоило. Деревня была поистине огромна: различные лавки и трактиры, целые кварталы похожих домов, многие из которых были отмечены клановым знаком, соседствовали с пестрыми и разномастными домами безо всяких отличительных знаков. Очарованный, я не сразу понял, что мы уже добрались до госпиталя, который оказался большим трехэтажным зданием. Внутри было светло тепло и, что сейчас самое главное, сухо. Сморгнув воду, стекавшую с волос прямо в глаза, я завороженно уставился на просторный холл. Вокруг суетились, сидели на скамейках, стояли в очередях люди, одетые в обычную одежду, тут и там сновали медики в бежевой форме. Впрочем, особо сильной толкучки не было. Мой провожатый дошел почти до самой стойки дежурного, прежде чем ссадил меня небольшую кушетку с колёсиками. Убедившись, что я действительно сижу и не собираюсь падать, он подошел к миловидной девушке, поднявшей глаза и внимательно за нами наблюдающей. Перекинувшись с ней парой фраз, в ответ на которые она тихо рассмеялась, он вернулся ко мне и, вновь подняв на руки, понёс по лестнице на третий этаж. Далее был длинный белый коридор. Все такое чистое и светлое… аж глаза резало. Слишком резкий запах лекарственных трав раздражал моё обоняние. Мы прошли мимо палат, двери в некоторые были приоткрыты и оттуда доносились разговоры людей, а иногда и слишком громкий смех. Остановившись в самом конце, у небольшого окна, Кен слегка постучался в дверь, на которой вместо номера виднелась какая-то табличка, после чего, не дожидаясь ответа, вошёл. Мы оказались в большом кабинете, похожем скорее на рабочее место какого-то чиновника, а не целителя. За большим письменным столом сидела рыжая женщина средних лет и что-то сосредоточено писала. Меня снова усадили на кушетку, на этот раз без колесиков. - Добрый день, госпожа Мичико, - поклонился парень. - Привет, Кен-кун. С чем на этот раз пришёл? - улыбнувшись, произнесла та, небрежно выписывая последний иероглиф и откладывая кисточку. - Я по другому делу, - слегка стушевавшись, произнёс черноволосый. - Привел вам пациента, Мичико-сан. - Ко мне? А что не к дежурному? - удивленно спросила женщина, с громким и неприятным звуком отодвигая стул и скидывая записи в ящик один из ящиков стола. - Внизу сказали именно к вам, - снова смутился Учиха и тут же неловко улыбнулся. - Вы же лучшая! Та лишь рассмеялась, подходя ближе и натягивая смотровые перчатки. - Я буду за дверью, если что, - добавил он и вышел. Женщина небрежно кивнула, подходя поближе и осторожно меня осматривая, пока что визуально. Оставшись наедине с целительницей, я слегка заволновался. На время забытое, тело опять адски заныло после встряски, устроенной мне с момента входа в деревню. Руки начали болеть так же, как и в тот день, когда я очнулся. Перестает действовать техника учителя? - Что произошло, малыш? - мягко спросила женщина, внимательно осматривая мою левую руку. - Н-не знаю, - я напряг все мои невеликие актерские способности. - Я не знаю, на нашу деревню напали, и в меня попала какая- то техника, - ответил я, имитируя дрожащий голос. - Дурацкая война. Мало было крови пока меж кланами воевали, они решили мировую развязать, - проворчала Мичико, отпуская мою конечность. - А страдают в первую очередь дети. Не пугайся - сейчас моя рука засветится зеленым. Я ничего не буду делать, только посмотрю. Хорошо? Я кивнул и послушно замер. Рука женщины засветилась так же, как и у того целителя в стране Ветра. От неё исходило тепло, приятно согревающее меня, однако продолжалось это недолго: проведя ладонью по моему животу и груди, ирьенин изменилась в лице и совсем не по-женски выругалась. - Шинигами подери, чем эти ублюдки попали по тебе? Это просто.. за гранью возможного! Так поступить с ребёнком! - зашипела она, раздраженно сняв перчатки и бросив их в корзину. -Кен! - резко крикнула она - Кен, зайди, быстрее! Взволнованный парень тут же ворвался в кабинет, держа в руке кунай и оглядывая комнату, пытаясь оценить обстановку. - Немедленно отправляйся в резиденцию Хокаге и отдай это Хаширама-сама, - она быстро вывела на листе бумаги несколько символов и протянула его Учихе. - Я мигом! - выкрикнул тот, выбегая в коридор. Наверное, если бы не дождь и вероятность залить полы в госпитале, он выпрыгнул бы в окно. - Как ты, малыш? - погладив меня по грязным спутавшимся волосам, спросила женщина. - Всё болит. И ещё мне холодно. Очень, - ответил я, уставившись на отворот её форменного халата. - Бедняга. Иди-ка сюда, - прошептала она, садясь рядом и осторожно приобнимая меня. - Знаешь, по всем признакам ты должен быть уже мёртв. Но нет. Ты такой молодец! Ты, как и твой организм, борешься. Отвечать я не стал. Да и что можно было сказать? “Да не нервничайте так, я уже недельки полторы так болтаюсь, зная, что сдохну, если Какузу-сенсей не найдёт выход”. Ага, великолепно. - Как тебя зовут? - вдруг задала она новый вопрос. - Кэйджи, - здесь я решил не врать. Услышав ответ, женщина на мгновение вымученно улыбнулась. Вблизи я заметил, как множество морщинок собрались у её глаз и губ при этом казалось бы мимолетном действии. - Мой отец тоже любит сёги, - произнесла Мичико-сан через несколько мгновений. - Сёги? - я, если честно, не очень понимал о чём она. - Ну, да, твоё имя. Кэй - Кэйма - это фигура коня. А сёги - это такая настольная игра, развивающая логическое и даже тактическое мышление, - снова улыбнулась женщина. - Я не знал. Можете ещё рассказать о ней? - не знаю почему, но мне нравилось говорить с ирьенином. Может быть потому, что она была первым человеком, который так говорил со мной за очень долгое время? - Конечно! Конь - это невероятно полезная в умелых руках фигура. Да, есть всего два варианта её хода, но она может “перешагивать” через другие. Иногда бывает так, что от неё зависит исход партии. Я думаю что тот, кто дал тебе это имя, хотел чтобы ты всегда преодолевал свои препятствия. Едва я собрался задать возникший вопрос, как понял, что в дверном проему уже несколько минут молча стоит высокий мужчина. Черные прямые волосы, выглядывающий из-под шляпы с занавесками украшенной кандзи “огонь”, бело-красные одежды, на ногах - таби и простые варадзи. Думаю, любой мало мальски знакомый с историей человек, узнал бы в нём легендарного Шодай Хокаге Хашираму Сенджу. Бог Шиноби приветливо улыбнулся, поняв, что мы его заметили. - Ну, и зачем же меня так срочно позвали? Мне кажется, у вас тут всё более чем хорошо, - громко и весело произнес он, проходя в кабинет и прикрывая дверь.