Ради любви и ради славы

Снаружи воет ветер и палатка не кажется надежной защитой. Ночью температура в пустыне падает, и приходится держать солдат и офицеров в закрытом помещении. Для борьбы с холодом был разожжен огонь, и комфортабельную палатку Виктора устилают десятки полотен, забранных из ближайшей деревни. Кастиэль чувствует, как холод пробирается до костей, вызывая боль. Ему больно двигать пальцами рук и ног, даже сидя перед ярким фонарем, который Виктор поставил в середине своей палатки. Несмотря на опасность пожара, Кастиэль расположился прямо рядом с ним. По крайней мере, пол палатки покрыт слоями роскошных ковров и шкур. Она напоминает дворец — удобные диваны, элегантные столы, гобелены вдоль стен. У Кастиэля это вызывает отвращение. Вся ситуация омерзительна и оскорбительна, но все, что он может сделать — сидеть и работать, как ему приказали. Кастиэль не боится пыток, но когда на кону безопасность братьев, у него нет выбора. Всегда рад пролить кровь за Винчестеров. Вот только было бы легче, если бы это было буквально. Он дрожит и чувствует себя паршиво. Независимо от того, сколько одеял он накинул на ноги и плечи, невозможно полностью спастись от холода, если ты полуобнажен. На краткий миг он поражается тому, как древние египтяне могли выдерживать такие экстремальные климатические условия. Он вздрагивает, когда начинает свистеть чайник. — Похоже, наши напитки приготовились, — говорит Виктор, появляясь у входа в палатку и входя внутрь, — или будут готовы в течении нескольких секунд. Надеюсь, ты не против немного подождать. Кастиэль не смотрит на него, сосредоточившись на ярком огне фонаря. Он прикрывает себя, сильнее кутаясь в одеяла. Когда ткань касается шрама, он чуть отодвигает ее, чтобы не причинить себе боль. Стоя за диваном, Виктор раскладывает тонкий фарфор: крошечные чашечки, стоящие на изящных блюдцах, принадлежат династии Цин. По крайней мере, чай пахнет восхитительно, а может, это просто влияние голода. В течении трех дней он не ел ничего, кроме овсянки. Кастиэль вздрагивает, когда чашка опускается на пол перед ним, и отшатывается, когда Виктор нежно прикасается к его голове. — Ромашка успокоит твои нервы, — говорит тот и возвращается к дивану. Кастиэль поворачивается на месте, чтобы оказаться к Виктору лицом, но не смотрит на него. Так лучше, чем сидеть к врагу спиной. Особенно громкий порыв ветра заставляет его вздрогнуть, и он пьет чай. Ему действительно нужно успокоиться. — Я получил известия из лагеря Экхарта, — Кастиэль поднимает глаза, — господин Винчестер справился. Чашка постукивает по блюдцу, несмотря на то, что Кастиэль пытается ее удержать. Сердце бьется быстрее, он чувствует облегчение и наклоняется достаточно близко, чтобы не пропустить ни слова. — Он в порядке? — его голос срывается. Виктор улыбается и отпивает из своей чашки. — Он жив и принес нам анкх. Ему кажется, что он попал под душ теплой воды, нежно омывающей его измученную кожу. — Слава Богу. — Бог не имеет к этому никакого отношения, дорогой, — говорит Виктор, и его улыбка становится самодовольной, — и если информация точна, профессор находится на пути сюда. Благородный парень, думает, что может спасти принца брата. Кастиэль поглаживает пальцами ровную поверхность чашки. Известие, что Сэм собирается его вытащить, вызывает беспокойство, но он слишком рад этой новости, чтобы думать о плохом. На шаг ближе. На шаг ближе к окончанию этого страшного путешествия. — И я полагаю, что вы позволите мне уйти с ним, не так ли? Направиться в город. — Именно то, что я собираюсь сделать, Кастиэль. Сегодня ночью вы будете со своими очаровательными друзьями, а завтра мы найдем вас, куда бы вы ни отправились. Кастиэль глубоко вздыхает и нос щекочет приятный теплый аромат. Он делает осторожный глоток и стонет от приятного вкуса. — Но мы можем нарушить ваши планы, — говорит Кастиэль, чувствуя себя достаточно храбрым, чтобы бросить вызов, — что заставляет вас думать, что мы просто позволим вам войти в город? — У нас есть оружие. Кастиэль растягивает губы в широкой улыбке. — А у них есть я, — это хороший блеф, если Винчестеры и научили чему-нибудь Кастиэля, так это находчивости. Поэтому он использует знания, накопленные за последнюю пару дней. Смех Виктора громкий и неожиданный, и он кладет чашку, чтобы похлопать в ладоши. — Это мне больше нравится. Если у вас есть сила, используйте ее. Конечно, сила Тота не даст тебе бессмертия... я все еще могу тебя пристрелить. Глаза Кастиэля расширяются, больше от жалости, чем от шока. — Мы уже обсуждали это. Никто не знает, что находится внутри города, и не узнает, пока мы не войдем туда. — И мы войдем, — Виктор достает из кармана пистолет и кладет на колени, — не так ли, ангел? Кастиэль делает еще один глоток чая, прежде чем поставить чашку на блюдце. Впервые с момента прибытия в Кифт он без страха встречает взгляд Виктора. — Нам просто нужно подождать и посмотреть, — хладнокровно говорит он. Задумчиво напевая, Виктор смотрит на часы у входа в палатку. Половина первого ночи. — Я рад, что у нас был этот короткий, но интересный разговор, — объявляет Виктор, вставая и поправляя пиджак, — Но, боюсь, у меня есть и другие дела. В основном — проверить, что наш караван готов выдвигаться. — Конечно, — голос Кастиэля звучит слишком вежливо даже для него самого. Переключив свое внимание на фонарь, он никак не показывает, что заметил тень у задней части палатки, — я бы посоветовал вам надеть перчатки. Вы же не хотели бы потерять пальцы в следствии обморожения. Виктор фыркает: — Там не настолько холодно. Кастиэль изящно пожимает плечами. — Как хотите. Кроме того, вы не знаете, когда именно придет Сэм? Он готов держать пари, судя по размеру тени, что Сэм уже здесь. Тень скрывается за грудой пивных бочек. — Телеграмма пришла около тридцати минут назад. Он уже должен быть где-то здесь, — с этими словами Виктор выходит в холодную ночь. Кастиэль ждет, пока не стихнут шаги, встает, плотнее закутываясь в одеяло, и спешит к сооружению из деревянных бочек. Он склоняется над ними и слепо постукивает по брезенту палатки, на что-то натыкается, и оно издает недовольный звук. — Сэм? Пожалуйста, скажи, что это ты. Мгновение стоит тишина, и Кастиэль уже начинает осторожно отступать, когда материя поднимается вверх и из-под нее появляется ворчащая под нос голова Сэма. Кастиэль смеется от радости. — Я так рад тебя видеть, — говорит он, обходя бочки, чтобы помочь поднять брезент, дабы Сэм смог проникнуть внутрь. — Аналогично, — фыркает Сэм, протискиваясь. Кастиэль отходит, давая ему достаточно места, чтобы размять конечности, и он на самом деле не знает, что делать теперь. Они оба стоят, озираясь, когда Кастиэль неловко протягивает руку: — Полагаю, здесь я должен сказать тебе спасибо. Сэм смотрит на предложенную руку. — Э-э, да, — он прочищает горло, — не стоит благодарности. Наверное, потому что у него нет иного выбора, он с неловкой усмешкой трясет руку Кастиэля. — Очевидно, ты слышал о планах Виктора, — говорит Кастиэль, подходя ко входу, чтобы убедиться, что они одни. — Честно говоря, я сбит с толку силой игрушек Тота, — говорит Сэм, и подозрительно добавляет, — что я пропустил? Кастиэль вздыхает, отходя от входа. — Я объясню, как только мы выберемся. Как Дин? — видя выражение лица Сэма, он хмурится и делает шаг вперед, — он в порядке, не так ли? Сэм пересекает палатку и останавливается у стола Виктора. Кастиэль наблюдает за ним и понимает, что бесполезно говорить ему, что Виктор не держит здесь ничего, что могло бы послужить ему во вред. Он не настолько глуп. Виктор может дать врагам фору, ложное ощущение безопасности, но никогда легкий путь. — С ним бывало и лучше, но он придет в норму, — коснувшись лица, Сэм выпрямляется и успокаивающе кивает Кастиэлю, — Дин всегда приходит в норму. — Что случилось? Я слышал, он нашел анкх, но кроме этого... — Я все расскажу на обратном пути, обещаю. Кастиэль собирается согласиться, но внезапно ему приходит мысль: — Мы действительно собираемся рискнуть и вернуться в лагерь? Ты слышал, что сказал Виктор. — У нас нет большого выбора, — объясняет Сэм, не найдя ничего интересного и обходя бочки, — Дин все еще там, и если они узнают, что я ушел, Бог знает, что они с ним сделают. У Кастиэля холодеет внутри. Он останавливает Сэма, ухватив его за локоть. — Почему он не с тобой? Почему отправил тебя вместо себя? — Приятно знать, что мои усилия ценятся. — Ты знаешь, что я имею в виду, Сэм, — с трудом говорит Кастиэль, — скажи мне, что произошло с Дином. Стоя с другой стороны бочек, Кастиэль видит, как на лице Сэма сменяются множество эмоций, пока не остается раздражение. — Слушай, Дин сейчас не в себе, и он может попасть в беду, если мы не поторопимся с возвращением. Нам нужно двигаться, Кас. Прежде чем Кастиэль успевает согласиться или заспорить, Сэм приседает и выбирается наружу. Окинув палатку последним взглядом, Кастиэль скидывает одеяла и неохотно следует за ним.

***

— Ух ты, — достаточно громко произносит Сэм, и Кастиэль вздрагивает, — почему ты, черт возьми, в юбке? Они без проблем достигли границ лагеря, и Кастиэль теперь убежден, что Виктор знает, что Сэм здесь, и что они в настоящее время совершают побег. Всю дорогу он старался оставаться на шаг позади Сэма, но теперь, когда они добрались до лошадей, избежать его взгляда невозможно. — Это фараонский килт*, — защищается Кастиэль, обхватив себя руками. — Н-нет, я знаю... я знаю, что это такое, — тут же отвечает он, дабы Кастиэль не поставил под сомнение его звание профессора археологии, — он... симпатичный. От взгляда Сэма Кастиэлю становится неуютно. — И, боюсь, он подлинный. Ему место в музее, а не в пустыне, тешить чьи-то больные фетиши, — чтобы избежать дальнейших объяснений, он помогает Сэму отвязывать лошадей, — я не хочу это обсуждать. Но, взглянув на Сэма, он видит, что его внимание больше привлекает не его полуобнаженность. — Это... новое? — спрашивает Сэм, быстро подходя, от чего Кастиэль делает неуверенный шаг назад. — Нет, — он качает головой, облизывая губы, — Берлин. — У меня есть мазь в сумке, — говорит Сэм, и открывает ее до того, как Кастиэль успевает запротестовать, — сейчас. — Ты всегда все таскаешь с собой? — он пытается пошутить, но голос звучит нечетко из-за стучащих от холода зубов. — Бери, — твердо, но нежно говорит Сэм. Кастиэль берет небольшой металлический контейнер и откручивает крышку. Сэм, стоящий рядом, снимает куртку, — и надень это. Ночь слишком холодна, чтобы ехать без рубашки. Кастиэль осторожно втирает мазь в струпья раны, имеющей форму свастики. Она уже не так болит, как раньше, но все равно ноет. Закрыв крышку, он возвращает мазь Сэму и берет куртку. — Спасибо, Сэм. Я действительно очень благодарен за твою помощь. Сэм убирает баночку обратно в сумку и вздрагивает от холода. — Не стоит, — говорит он, взбираясь на коня, — теперь поехали. Посмотрим, сможем ли вернуться в лагерь до восхода солнца. В последний раз Кастиэль ездил верхом, когда ему было двенадцать, и он проводил лето в Ливерпуле. Но это как езда на велосипеде — попробовав однажды, уже не забудешь. Взявшись за луку седла и поставив ногу в стремя, он с первой попытки садится на коня. К счастью, на нем килт воина, и его короткая длина не стесняет движений. — Не было бы лучше... взять одежду перед путешествием? Кастиэль сдавленно хихикает, он ждал этого вопроса. — Я искал везде, Сэм. Уверен, что Виктор ее сжег. Я бы не носил его, если бы в моем распоряжении были брюки. — Ну, в одном я уверен, — бормочет под нос Сэм, но Кастиэль все равно его слышит, — это разбудит Дина в мгновение ока. Замечание было бы смешным, если бы не отсылка к нынешнему состоянию Дина. Он вновь хочет спросить Сэма теперь, когда они уже в пути, но не решается, опасаясь, что правда может оказаться страшнее всех его догадок. — Ты готов? — слышит он Сэма и кивает, не особо задумываясь о вопросе. Они направляются на запад, в сторону реки. Ни один из них ничего не говорит, пока нацистский лагерь и деревня не остаются далеко позади, и теперь лишь песок и редкие сорняки попадаются им по пути. Они переходят на рысь, когда холодный ветер становится сильнее. Ничто, кроме луны, не освещает их путь. У Кастиэля все болит, он не спал нормально много ночей, и успокаивающие травы, которые он выпил недавно, начинают клонить его в сон. Его голова поникает, и он вынужден встряхнуть себя, чтобы не заснуть. — Не хочешь рассказать мне о той силе, о которой говорил Виктор? — громко спрашивает Сэм. Кастиэль чувствует одновременно облегчение и усталость. — Это больше теория, основанная на мифе. Ты будешь удивлен, насколько сильно эти люди верят в сверхъестественные силы, — Кастиэль зевает, — я решил, что будет разумно использовать это в свою пользу, выглядеть потенциальной угрозой. Сэм направляет свою лошадь ближе к Кастиэлю, так как опасается, что ветер может унести его слова. — Так... они что, думают, что ты каком-то роде избранный? Кастиэль обдумывает его слова. — Не совсем. Больше как ключ. Переводчик... — его голос затихает. Есть более подходящее слово, но он не может его отыскать, — проводник, — заканчивает он. — Проводник чего? — Не знаю. Виктор убежден, что это у меня в крови, что Боги пожелали, чтобы я исполнил эту миссию и помог ему. — Миссию помочь им выиграть войну? — Освободить силу, заключенную в городе, — говорит Кастиэль, облизывая потрескавшиеся губы. Сэм длительное время молчит и после вздыхает. — Это заставляет меня нервничать. Кастиэль посмеивается. — Я бы волновался, если бы ты не нервничал. — Нет, я имею в виду, подумай об этом. Дин, который достал анкх. Ты проводник, что бы это ни означало... тогда кто же я? Он прав, и Кастиэль удивляется тому, что не видел этого раньше. Во всем этом задействованы они трое. Он не может не беспокоиться о роли Сэма, потому что не помнит, чтобы Виктор о ней упоминал. — Виктор говорил что-нибудь о том, что они ожидают найти в городе? Если ты проводник, то должна быть какая-то информация о том, что делать дальше, правильно? Любой миф, в котором бы говорилось о вас двоих? — Он упоминал Ра, но я сомневаюсь, что это полезная информация. Сэм фыркает. — Ра, конечно, это сужает поиск до тысячи мифов, посвященных египетскому пантеону. — На самом деле сужает, — Кастиэль сильнее закутывается в куртку, — Ра —Бог Солнца, а значит ритуал открытия города будет не ночью, как думала Порция. Вздох Сэма после мгновения напряженной тишины звучит облегченно. — А это значит, что мы не упустили возможность с полной луной? — Похоже, что так. — Отлично, подведем итоги. Тот, Бог Луны, является ключом к городу Ра, Бога Солнца. Сосредоточившись на голосе Сэма, Кастиэль, чувствует, что на границе сознания маячат какие-то воспоминания, обрывки мыслей, и он пытается их ухватить. Отрывочные сведения из мифов и лекций, на которых он присутствовал многие годы, и в них есть то, что связывает все в оду картину. — О мой Бог, — говорит Кастиэль, когда пазл наконец складывается, — Амон-Ра. Город Амон-Ра. — Что? — Сэм, анкх, который нашел Дин, ты уверен, что это анкх Тота? Сэм недоуменно моргает. — Я не видел его, но предполагаю, что да. Экхарт был от него в восторге. — Три. Это число три. — Кас? — Тот был раньше Богом Луны, прежде чем стать Богом Мудрости. Титул был унаследован Хонсу, сыном Амона и Мут. Амон затем стал Амон-Ра, отцом всех Богов. Сэм медленно кивает. — Я понимаю, но не вижу, что ты имеешь в... — его глаза расширяются, прежде чем он заканчивает говорить, — Кас, ты гений! Кастиэль усмехается. — Триада. — Фивы*, — со смешком говорит Сэм, — Город Амона-Ра в Луксоре! — А это значит, что Виктор был прав, — Кастиэль наклоняется вперед, осознавая, — город должен находиться к югу от Каира. — Это шесть часов на лодке. Как думаешь, сколько времени займет на лошадях? Проведя рукой по гриве лошади, Кастиэль хмыкает. — Примерно восемь часов. — Думаешь, мы сможем обогнать Экхарта и его людей? Энтузиазм Сэма заразителен, но Кастиэль качает головой. — Ты и вправду считаешь, но нас не будут ждать в тот момент, когда мы прибудем в лагерь? Особо резкий порыв ветра заставляет Сэма зашипеть, а Кастиэль жмурится, когда песок попадает в глаза. Климат пустыни суров, и часть Кастиэля надеется, что их не будут ждать, и он сможет лечь и проспать несколько часов, убаюканный мыслью, что Дин в безопасности. — Дин говорит, что внутри города нам нечего бояться, — произносит Сэм, и Кастиэль поднимает на него взгляд. — Что еще он сказал? — Ничего особенного. Я думал, что он бредит, из-за лихорадки. Кастиэль сглатывает комок в горле. — Он не упоминал Амон-Ра? — Он о многом не упоминал. Он сказал мне, где ты будешь, сказал вытащить тебя, потому что это очень важно, сказал, что в городе мы будем в безопасности. Стиснув поводья, Кастиэль делает глубокий вдох. — Как он узнал, где я? — Я не знаю, — устало говорит Сэм, — я пошел вслепую. Видит Бог, я не ожидал, что найду тебя, но... ты был там. Он упомянул, что ты должен быть там, чтобы найти город, затем это и... я не знаю, что думать или сказать. Бог Мудрости. Тошнотворный ужас скручивает внутренности Кастиэля. Он понятия не имеет, что произошло в его отсутствие, но уже может сказать, что последствия не благоприятны. — Он вошел в реку? — спрашивает Кастиэль, вспоминая рассказанный Дином миф. Сэм бросает на него отсутствующий взгляд и кивает. — Его не было три дня. Выбросило на берег сегодня утром, — когда Кастиэль ахает, он добавляет, — живым. Он жив. Кастиэля охватывает отчаянье, и он пытается справиться с дыханием. Он рад, что сидит на лошади, потому что колени начинают дрожать, и он уверен, что не смог бы стоять, как бы ни пытался. Страх и боль обрушиваются так резко, что ресницы намокают от слез. — Обещай, что он будет в порядке, Сэм, — голос дрожит, и он уже не контролирует лошадь, позволяя ей самой выбирать путь, — пожалуйста. Одну длинную секунду Сэм молчит, но потом успокаивает его. — Он жив и дышит, Кас, клянусь. Ему, скорее всего, нужно пару дней, чтобы оправиться, но он будет в порядке. Этого не так уж много, но Кастиэль кивает. В настоящее время этого достаточно. — Из хороших новостей, у нас есть четкий курс, ты вернулся, и Дин относительно цел, — продолжает Сэм, толкая ногу Кастиэля своей, — мы пройдем через это, Кас. Вот увидишь. Кастиэль выдавливает улыбку, потому что Сэм прав. Вскоре они все будут вместе, и тогда их не остановить. Они пройдут путь до конца и спасут мир. Археолог, охотник за сокровищами и библиотекарь. Они кажутся относительно безвредными, но перед лицом опасности, чтобы защитить своих близких, они пожертвуют всем, что у них есть.

***

Сонливость проходит, когда они с Сэмом прибывают к лагерю. Удивленный, Кастиэль придерживает коня и бросает взгляд на Сэма, но тот этого не замечает, пристально разглядывая толпу. У входа стоят десятки солдат с Экхартом впереди, кажущимся непоколебимым с черным плащом, развивающимся за его спиной. Он приветствует их, и хмурый взгляд Кастиэля еще больше мрачнеет. — Как хорошо, что вы присоединились к нам, господа, — говорит Экхарт, хлопая руками в перчатках, — как раз к отъезду, не так ли, герр Винчестер? Молодой солдат вытягивает Дина из толпы, держа его поперек груди в вертикальном положении. Он завернут в одеяла, голова опущена вниз, и тело качается из стороны в сторону. Экхарт вновь говорит, но Кастиэль слишком занят, слезая с коня и неловко приземляясь на песок, торопясь убедиться, что с Дином все хорошо. Смутно он понимает, что Сэм за его спиной делает то же самое. Кастиэль проталкивается сквозь строй мужчин, безуспешно пытающихся его удержать, но Экхарт рявкает, и они отступают, освобождая путь. Молодой человек держит Дина, не давая вырваться, и отпускает, позволяя ему с тихим стоном упасть на колени, лишь тогда, когда Кастиэль оказывается в пределах досягаемости. Кастиэль падает рядом с ним, сердце дико стучит в груди, когда он пытается распрямить Дина, чтобы посмотреть на него, но после нескольких безуспешных попыток отказывается от этой затеи и позволяет ему упасть на свою грудь. Обняв его руками, Кастиэль, запинаясь, шепчет ему на ухо ласковые слова, сжимая так крепко, что наверняка останутся синяки. Эти движения беспокоят его раны, но он не обращает на них внимания. Взяв в руки его лицо, Кастиэль пытается заставить Дина посмотреть на него, чтобы проверить на наличие признаков насилия и найти объяснение этой слабости, но не находит ничего. Глаза Дина открыты и расфокусированы, губы бледные, кожа холодна на ощупь. Он выглядит безжизненным, и Кастиэль холодеет. Но затем Дин вздыхает и бормочет: — Кас? И с губ Кастиэля почти срывается рыдание. — Да, Дин, я здесь, — шепчет он, прижимаясь губами к его лбу, — я здесь. Дин хмыкает, его губы изгибаются в намеке на улыбку. — Рад... слышать. Кастиэль хихикает, все еще тяжело дыша и ощущая подкрадывающуюся панику. — Тише, любимый. Сохраняй силы, — шепчет он в щеку Дина и улыбается, когда его зеленые глаза, наконец, сосредотачиваются на нем. — Вот это новость, — с трудом выговаривает слова Дин. Кастиэль шикает на него, прижимая к себе достаточно крепко, чтобы согреть их обоих. Он слушает ровное дыхание Дина, чувствует под своей ладонью ритмичное биение сердца. И в этот самый момент на Кастиэля обрушивается тишина вокруг них. Десятки людей ошеломленно молчат, и у него напрягаются плечи, когда он понимает, какую огромную ошибку совершил. Замечания Виктора о его связи с Дином были шуткой, в которую никто не верил. Никто не верил, что двое из них, мужчин, нашли счастье в объятиях друг друга. Кастиэль в ужасе закрывает глаза. Это последние дни, когда они вместе, пока не закончится этот квест. А потом... он догадывается, как их уничтожат, потому что в новом мировом порядке нет места для мужчин, предпочитающих свой пол. Он вздрагивает, когда на его плечо опускается рука, но испытывает облегчение, когда видит, что это Сэм. С судорожным вздохом Кастиэль передает Дина в руки младшего брата. Звук сминаемого песка вновь заставляет его напрячься, он смотрит в сторону и видит силуэт Экхарта, направляющегося к ним. Кастиэль встает и смотрит на него, высоко подняв подбородок. Он будет защищать то, что должен, даже если последствия приведут его в могилу. Экхарт останавливается в нескольких дюймах от него, высокий и внушительный, с гладкими волосами, блестящими под луной. Он красив, решает Кастиэль, и просто позор, что в этой оболочке скрывается такая гнилая душа. Кастиэлю очень хочется отправить его на виселицу. — Герр Милтон, — его взгляд жесткий, а глаза кажутся почти черными, — я так понимаю, вы были проинформированы о сложившейся ситуации? Кастиэль расправляет плечи и прищуривается, пытаясь подавить гнев. — Я знаю достаточно. — Отлично. В этом случае у нас нет необходимости тратить время на разбор полетов, — взмахом руки он приказывает присутствующим разойтись, — мы отправляемся в Луксор через тридцать минут. Стиснув зубы, Кастиэль смотрит, как тот уходит, выкрикивая приказы. — Кас? — зовет Сэм позади него. Он оборачивается и видит Сэма, взвалившего на себя практически бессознательного Дина. Не говоря ни слова, он следует за ним в палатку. — Мы не можем рисковать, позволяя Дину участвовать в этом путешествии, — говорит Кастиэль, как только они входят внутрь палатки Сэма и Дина, — даже на корабле было бы слишком опасно. Он помогает Сэму устроить Дина на спальном мешке, потом проверяет, что тот надежно укрыт одеялами. На мгновение он позволяет руке задержаться на его щеке. — Не думаю, что у нас есть большой выбор, — слышит он слова Сэма, но ум его занят другим. — Как они узнали, где расположен город? — он и Сэм вместе решили головоломку на пути сюда. У врагов не было никакой возможности узнать об этом. — Я сказал им, — внезапно говорит Дин, напугав обоих. Кастиэль смотрит, как Дин пытается выпрямиться, и помогает ему, прислоняя его к стенке палатки. Внешний вид Дина не очень изменился, глаза по-прежнему пусты, лицо бледное, мышцы не функционируют так, как должны, но он, похоже, осознает мир вокруг себя. Сэм приседает рядом с ним и кладет руку ему на лодыжку. — Дин? — Да, я здесь, — говорит он, посмеиваясь, но губы плохо его слушаются, от чего Кастиэль хмурится вновь. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Кастиэль, позволяя себе сесть рядом и прижаться к Дину, заимствуя немного его тепла, — как ты узнал? — Сэм не сказал тебе. Это звучит не как вопрос, и Кастиэль бросает на Сэма напряженный взгляд. — Нет, не сказал. — Мне нравится называть это Эффектом Всевидящего Ока, — произносит Дин с намеком на юмор. Говорит он с трудом, — знания просто... всплывают в моей голове. Найдя руку Дина, Кастиэль сжимает ее. Он смущен, обеспокоен, но не чувствует недоверия. Кастиэль видел достаточно — последней каплей были пустые глаза Дина — чтобы поверить фантастическим историям, имеющим к ним отношение. — Как экстрасенс? — предполагает Кастиэль, боясь обнаружить, как далеко все зашло. — Ты в порядке? — вместо ответа спрашивает Дин, нервно лаская большим пальцем тыльную сторону его руки, — Виктор ничего не сделал тебе, не так ли? Ну, не считая того, что ты носишь юбку. — Это фараонский килт, — хором говорят Кастиэль и Сэм, вызывая у Дина слабую улыбку. — Это мои мальчики, — говорит он, пытаясь пошевелить ногой, которую держит Сэм. — Мы отправляемся через двадцать минут, — произносит Сэм, глядя вниз, на ноги Дина. Кастиэль видит неприкрытую боль на его лице, и отворачивается, чтобы не смущать своим взглядом, — нужно подготовиться к поездке. По крайней мере, мы будем недалеко от Каира. Там должна быть больница. На всякий случай. — Звучит хорошо, Сэмми. — Кас, останься с ним. Его не нужно просить дважды. Кастиэль смотрит, как Сэм берет две фляги и выходит наружу. — Я бы обнял тебя, но, — шутит Дин, все еще сжимая руку Кастиэля, — надеюсь, ты понимаешь. Кивнув головой, Кастиэль целует Дина в щеку. — Ты пропустил местечко. Немного ближе ко рту. Посмеиваясь, Кастиэль нежно берет Дина за подбородок, поворачивает к себе лицом и крепко целует в губы. Поцелуй мягкий, сухой, краткое, но нежное прикосновение. — Лучше? — Еще, — шепчет Дин. — С тобой все будет в порядке? — Я в норме, Кас, — говорит Дин, пододвигаясь к Кастиэлю, — мое тело не очень хорошо работает, но разум четкий и ясный. Понимая, что Дин пытается сделать, Кастиэль обнимает его руками так, чтобы они оказались как можно ближе друг к другу. — Что случилось? — Коротко говоря? Тот случился, — при этом имени Дин вздрагивает, — знания Богов намного обширнее, чем можно себе представить. Чудо, что я все еще могу говорить... возможно, в этом заслуга Маат. Это звучит безумно, но Кастиэль слушает, круговыми движениями поглаживая плечи Дина. — Она не любит, когда сукины дети играют с ее равновесием. Она могущественная и прекрасная леди, хоть и любит появляться в облике страуса. Понимание приходит с упоминанием птицы, и Кастиэль вспоминает, как часто в египетских иероглифах встречаются изображения страусиных перьев. — Почему она была там? — он думал, что Богиня Равновесия должна находиться рядом с Осирисом, судить души мертвых, — Дин? — Да, я, похоже, несколько вечностей шел через Ад. Ничего особенного. Не так плохо, как кажется, пока ты не проходишь замученные души и чертов Анубис не смотрит на тебя миллисекунду, от чего ты чувствуешь, как сила тысяч сверхновых собирается в каждом атоме твоего весьма смертного... — Дин... — Твое тело уничтожается в течении нескольких лет, твои плоть и кости сгорают, только чтобы потом все вернулось вновь, и ты чувствуешь это. Ты чувствуешь каждый несчастный миг, каждое прикосновения огня и гниение мяса. Мучительная боль в костях — всегда бежать. Ты должен бежать. Если не будешь, они поймают тебя, съедят, выплюнут кости и сжуют душу... — Дин! — Кастиэль кричит достаточно громко, чтобы привести его в чувство. Слова Дина пугают его, вызывают дрожь, пробегающую по коже, и в ушах звенит так, что становится больно. В горле стоит крик, но он боится, что если начнет, то не сможет остановиться. Ужас, отчаянье, они рвут Кастиэля на части. Дин задыхается, он замолчал, но в глазах застыл страх. И, как по щелчку выключателя, пелена ужаса спадает. Кастиэль тяжело дышит, прижав руку к груди и не в состоянии пошевелиться. — Д-Дин... — Прости, — слышит он шепот Дина, — мне очень жаль. Так жаль... — его дыхание срывается, и рука дрожит в хватке Кастиэля, — прости. — Нет, Дин, все в порядке, перестань, — Кастиэль пытается его успокоить, но видит, что ничего не может сделать. Дин вновь ушел в себя, его глаза пусты, а тело не двигается. Кастиэль, потрясенный и выбитый из колеи, замирает на месте. Даже воздух в палатке пахнет по-другому, острым зловонием трупов, запертых миллионы лет. Эта сила запечатана внутри хрупкого человеческого разума Дина. Он не знает, сколько прошло времени, но оборачивается, почувствовав тяжелый взгляд в спину. Сэм стоит у двери, широко открыв мокрые от слез глаза. У его ног лежат три сумки, и Кастиэль понимает, что все это время он был там. — Что ты будешь делать? — голос Сэма звучит глухо и хрипло. — Я не знаю, — сейчас Кастиэлю больше всего хочется закричать.

***

К облегчению Сэма, они направляются на север в составе каравана из машин и танков, специально разработанных для пересечения пустыни. В любом случае, он полагает, что мало бы что изменилось, если бы они отправились вверх по течению на корабле. После случившегося в палатке, Сэм уверен, что больше ничто и никогда так его не испугает. Ему страшно даже закрывать глаза. Они, вместе с Дином и Кастиэлем, едут на заднем сиденье кабриолета марки Форд. Карманные часы говорят, что сейчас два часа ночи. Тишина в машине абсолютна. Бэла сидит на пассажирском сиденье, а водитель выглядит так, как будто страдает многодневным запором, и поэтому тоже молчит. Дин, ссутулившись, крепко спит, положив голову на плечо Кастиэля. Кастиэль дремлет, но заставляет себя время от времени просыпаться, чтобы проверить состояние Дина. Он и Сэм иногда обмениваются многозначительными взглядами, но не говорят ни слова. Они на пути в Фивы, Дин нездоров, и нет никакой возможности что-либо сделать. Вскоре им придется начать последнюю часть их путешествия, и Сэм боится того, что там обнаружит. До сих пор нет ни слова от Джона, он скучает по Джессике, Дин балансирует над пропастью безумия, и вероятность того, что Сэм является ключом к ближайшим событиям, весьма высока. Чем больше он думает об этом, тем хуже кажется ситуация. Дин вздрагивает, и он быстро берет его за руку. Кастиэль сильнее прижимает его к себе, но вместо того, чтобы впасть в припадок, Дин обмякает и вновь начинает похрапывать. Он и Кастиэль вздыхают. Сэм замечает, что Бэла смотрит на него через зеркало заднего вида, но ни один из них не произносит ни слова. Вскоре автомобиль достигает Гизы, и пирамиды немного оживляют холодную и мрачную ночь.

***

Они достигают Луксора перед рассветом, пересекая Долину Царей, и Кастиэль никогда не видел ничего подобного. Его бесцеремонно вытаскивают из машины, и он слышит проклятья, когда то же самое проделывают с Сэмом. Кастиэль понимает, что должен чувствовать себя оскорбленным, ответить что-нибудь на грубость, но сердце замирает при виде открывшихся чудес. Небо над ними по-прежнему черное, тут и там мерцают звезды. Но горизонт уже окрашивается в мягкий розовый цвет, и первые лучи солнца ползут по каменным стенам некрополя. Кастиэль видит это, мимолетно улавливая краем глаза, прежде чем повернуться лицом. Открывшаяся картина превосходит его самые смелые фантазии, когда черное сменяется синим, а потом медленно переходит в оранжевый свет нового дня. Огромные тени скользят по храмам Луксора и Карнака, по монументам, хранящим прошлое за каменными вратами и неподвижными Богами. — Повелитель Небес, — говорит Сэм откуда-то сзади, но Кастиэль слишком увлечен зрелищем, чтобы отреагировать на его слова. Гробовую тишину заполняет стрекот цикад, доносящийся из каменных руин. Миг спокойствия воцаряется над долиной, создавая ощущение, что она не от мира сего. Напугав Кастиэля, рядом с ним появляется Дин. Он стоит без посторонней помощи и в утреннем свете выглядит необъяснимо здоровым. — Сэм, — говорит Дин, и Кастиэль делает шаг назад. На него обрушивается понимание. Сэм — ключ. В настоящее время Кастиэль вне игры. — Возьми ключ, — продолжает Дин, не отводя взгляда от восходящего солнца. Кастиэль замечает, что Сэм подходит к Бэле, а не Экхарту. Лица обоих выражают одинаковое удивление. Он просит анкх, и Бэла смотрит ему в глаза, вынимая из-под блузки сверток ткани и передавая ему. Сэм берет артефакт и быстро передает Дину. Они обмениваются словами, которые Кастиэль не слышит, и только после этого он замечает, насколько далеко они успели отойти. Он больше не может их видеть, лишь силуэты на фоне яркого солнца, которое медленно начинает свое восхождение. Кастиэль щурится, пытаясь обезопасить глаза, но не может оторвать взгляд от сюрреалистической красоты. Бэла подходит и становится рядом с ним. — Ради славы, — говорит она, прижимая изящные руки к груди. Во имя места в истории, которое может занять его любимый, Кастиэль соглашается с ней, но другая его часть желает, чтобы с ними просто все было хорошо. Стоя бок о бок, они смотрят, как две фигуры двигаются вместе, изящно поднимая вверх руки и застывая. Кастиэль видит, как между братьями поднимается анкх, черный крест с петлей на вершине, через которую светит луч солнца. Сэм берет его и поворачивает к восходящему светилу. Он горит, шепчет разум Кастиэля, он горит, фитиль, удерживающий пламя, которое забирает из сердец Богов. Ореол пламени, очищающий, освящающий и перерождающий Сэма изнутри. Ключ. В конце концов глазам становится слишком больно, и Кастиэль отворачивается, чтобы посмотреть на Карнакский храм, и обнаруживает, что его больше нет. Бэла тоже замечает это, но ее потрясенный вздох тонет в усиливающимся хоре цикад, и вскоре все они вынуждены хлопать ладонями по ушам, дабы избавиться от этого звука. Земля под ногами Кастиэля начинает дрожать. Гром раздается над головой, хотя на небе нет ни облачка. Шум растет, грохочет река, ослепляет солнце. Но Кастиэль должен смотреть. Даже если это превратит его в соляной столб, он должен смотреть. И он смотрит. Над Долиной Царей возвышается древний город Амон-Ра.