Фея с шотландским акцентом

— Кристи, ну хватит дуться. Мы же уже не дети. — Отстань, Айден, я собираюсь на работу. После злосчастного Хэллоуина прошла уже неделя, но Кристен, по мнению Айдена, все еще был крайне молчалив и задумчив, словно у него было чем поделиться, но он подло скрывал эту информацию от родного брата. Ну, почти родного. Вся эта эпопея с феей поначалу здорово его веселила — хотя бы потому, что, помогая Кристи скрывать улики, он всегда находил повод для шуток над ним или бестолковыми сотрудниками компании, которые вот уже столько времени бесплодно ломали голову. Но теперь, когда несносный братец ходит букой, все веселье словно сошло на нет. И с этим определенно надо было что-то делать. Тем более за Хэллоуин он уже как минимум один раз извинился.

***

После того, что ему рассказал Брэдфорд, Кристен не осмеливался заявляться на работу в килте даже в ночную смену. В памяти было живо, как его застукали в подсобке для метел и, учитывая вкусы мистера Хитклиффа, повторно рисковать у него не было ни малейшего желания. При одной мысли об этом, Кристи поежился. В школьные, а затем университетские годы, он как-то не задумывался о том, чтобы заводить с кем-то отношения — его привлекательная внешность обычно привлекала не тех, так что Кристен предпочел отгородиться от любой возможности их возникновения. В интернете было достаточно порно, чтобы решать сопутствующие проблемы самостоятельно. — Что я вообще так много об этом думаю? — спросил он сам себя, меняя воду в ведре и наливая свежую порцию душистого моющего средства. — Я же не гей, это очевидно. Мужчины с их омерзительными пошлыми намеками всегда были мне отвратительны, да и… Mo chreach! Да почему ж я продолжаю об этом думать-то? Раздраженно фыркнув, Кристен направился к кабинету начальника. Огни города приветливо поблескивали в темных окнах, а на столе, как и всегда, лежала стопка свежих бумаг, ждущих немедленного вмешательства. Решив, что швабра подождет, шотландец углубился в документы, изредка поцокивая языком, когда промахи в формулировках были слишком уж грубыми. За эти два месяца — признаться, Кристи совершенно не следил за временем — его жизнь внезапно стала настолько насыщенной, что подобные мелочи ускользали из его внимания. Ночные посиделки за столом начальника стали настолько привычным делом, что порой Кристен даже не стеснялся закидывать ноги на стол, представляя себя главой компании или, как минимум, его бессменным заместителем. Записки, которыми он обменивался с боссом, поначалу искренне насторожили его. Хотя первое письмо после принесения «официальных» извинений не могло не поднять Кристи настроение. Он так и представлял, как мистер Хитклифф с сосредоточенным видом сидел у себя в кабинете и очень задумчиво грыз кончик своей дорогой перьевой ручки. И лишь после длительных раздумий, он, словно осененный гениальной идеей, вывел на бумаге аккуратным почерком совершенно непредсказуемую фразу: «Уважаемая Тинкербелл, меня давно мучает вопрос: у вас есть волшебная палочка?». Но даже такое забавное начало не могло избавить уборщика от подозрений: а вдруг начальник уже знает о том, кто именно фея? Айден клятвенно заверял, что стер все записи камер наблюдения, но что если его все же заметили, вычислили, раскрыли? Именно поэтому «уважаемая Тинкербелл» отвечала крайне неохотно, предпочитая выражать свои мысли в основном посредством картинок уровня начальной школы. Теперь же, в свете открывшихся фактов, эта переписка могла оказаться лишь очередной игрой — очень в духе Гэйлорда Хитклиффа. Впрочем, шоколад, искренность, нарочитая ненавязчивость, которую мистер Хитклифф проявил в их переписке, а главное — безукоризненно вежливый юмор, вне зависимости от желания самого Кристена все больше и больше располагали рыжего уборщика к главе компании, который оказался человеком весьма интересным и начитанным. И в некоторые моменты юноша даже начинал жалеть, что ему приходится тщательно сохранять свое инкогнито, ведь удобнее было бы обсуждать значение фейных сказок в мировой литературе посредством разговора, а не длинных трактатов на бумаге. Увы, возможности «перейти на новый уровень общения» не было, а потому приходилось довольствоваться лишь малым, не забывая и о конспирации: Кристен тщательно проверял каждое свое слово, не желая выдать себя. «Уважаемая Тинкербелл, скажите, как Вы относитесь к Джеймсу Барри?» «Непосредственно отношусь», — чуть было не ляпнул Крис, прежде чем задумался о том, не укажет ли это на его шотландское происхождение. Мягко обходить вопросы гендерной принадлежности тоже было трудновато, потому как босс постоянно намеками и неявными провокациями пытался вызнать о своей незримой фее как можно больше. «Возможно, это говорит о том, что он все-таки не знает, кто я», — подумал Кристен, но эта мысль почему-то его не утешила. «Ну, он ведь записал мою историю, верно?» — вывел уборщик на чистом листе бумаги, решив, что такой ответ будет приемлемым. — «А как иначе я могу относиться к такому человеку? Вопрос в том, как к нему относитесь Вы, мистер Хитклифф.» На следующий день Гэйлорд ответил, что ему, возможно, следует представляться капитаном Крюком, и пожаловался на то, что чертов крокодил отхватил его руку. Кристи смеялся так громко, что невольно побоялся, что его услышит охрана внизу — в пустых помещениях звук гулко отскакивал от стен. Впрочем, на его счастье, раскаты его смеха так и не добрались до чутких ушей никогда не дремлющих секьюрити — если верить тому, что говорил Айден о своих доблестных дежурствах, во время которых он «никогда не смыкал глаз». Впрочем, стоило отметить, что пару раз ночью, когда их смены совпадали, Кристи даже наведывался к своему веселому кузену, чтобы похихикать над тем, как крепко он «блюдет свой пост» на принесенной из дома подушке. После Хэллоуина шотландец держался изо всех сил, чтобы не начать игнорировать письма начальника. Нельзя было допустить, чтобы он что-то понял и связал два события между собой. Так что волей-неволей, Кристен продолжал отвечать — возможно, чуть более сухо, еще тщательнее подбирая слова, после предостережения Брэдфорда — и надеяться, что Хитклифф не заметит никаких изменений в его речи. Сочетать в уме сразу два образа Гэйлорда Хитклиффа — искусного собеседника на бумаге и самовлюбленного наглеца в реальности — было очень трудно, они никак не хотели уживаться рядом, то и дело норовя разделиться на двух разных людей. Отчасти, Кристену так было проще. «Что-то случилось?» — спросил его изящный почерк на следующий же день. Грязно выругавшись по-шотландски, Крис призвал все свое самообладание, чтобы ответить как можно более небрежно, что у фей просто тоже бывают плохие дни и мигрени. Головная боль в принципе объясняла многое, как успел заметить Кристен, общаясь с самыми разными людьми. А еще через день письмо оказалось надушенным. Было ли это сделано нарочно или случайно, но Кристи почувствовал себя крайне странно и неуютно, ощутив запах одеколона начальника так близко, словно он стоял к нему вплотную. — Подобные вещи меня не волнуют, — сказал он вслух сам себе, растягивая слова на манер незабвенного Шерлока Холмса. — Я асексуал, — последнее предложение прозвучало уже не так уверенно и еще менее уместно. Кристен затряс головой и углубился в бумаги, краснея. — Черт возьми, да о чем я только думаю?!

***

И все же, иногда Кристену выпадали дневные смены. Они приносили куда меньше удовлетворения, ведь ему приходилось сталкиваться с начальством в коридорах, а не на бумаге. Однако, заинтересованные поначалу взгляды, казалось, стали совершенно безразличными. Крис никогда бы себе в этом не признался, но подобная перемена задела его. Если поначалу он думал, что к нему цепляются, то теперь он понял, что интерес, вероятно, был другого рода. И его, судя по всему, не стало. Пробегая мимо Хитклиффа, уборщик то бледнел, то краснел, немало забавляя Гэйлорда, который, впрочем, не подавал вида. В один из таких дней, когда Кристи привычным маршрутом направлялся в кладовку с метлами, он заметил, как оттуда, воровато озираясь, выскользнула какая-то сотрудница с темно-русыми волосами. Она стояла к нему спиной, так что лица он не разглядел, тем более с такого расстояния. Искренне удивившись («Что же ей потребовалось в моем кабинете?»), уборщик проводил девушку взглядом и вошел в подсобное помещение. Наверное, стоило бы догнать ее и потребовать ответа, однако Кристен решил сначала разобраться, на месте ли все его личные вещи, которых, впрочем, было не так и много. Да и вряд ли кто-нибудь стал бы совершать кражу среди бела дня. Его сумка стояла нетронутой, как и рабочие принадлежности. Запасной комбинезон висел на вешалке несколько кривовато, и Кристен из чувства перфекционизма решил его поправить. Но стоило ему до нее дотронуться, как та с грохотом упала на пол — благо, тот был чистым. Из кармана комбинезона вывалился странный предмет, по форме напоминающий флэшку. Природное любопытство не позволило бы Кристену отложить эту странную находку, даже если умом он и понимал, что следовало бы просто отнести ее к охране и сообщить о случившемся. Однако, он поступил иначе: оглядевшись по сторонам, словно его мог кто-то увидеть, шотландец быстро засунул флэшку к себе в сумку, чтобы потом дома спокойно взглянуть на содержимое. Возможно, стоило бы и прислушаться к голосу разума — там был всего лишь один файл, содержимое которого смутило Кристена до глубины души. К счастью, Айден все еще был на работе, а потому с этой короткой, но весьма информационной аудиозаписью юный уборщик ознакомился в одиночестве. Сосредоточенно хмурясь, он приник ухом к динамику ноутбука, чтобы расслышать сквозь посторонние шумы знакомый голос мистера Хитклиффа. И лишь после повторного прослушивания среди шуршания («Видимо, записывалось на телефон, который лежал в кармане», — сделал свою догадку он-Шерлок) он разобрал слова, от которых внутри все неприятно замерло. — О, да, дружище, — мистер Хитклифф рассмеялся, обращаясь к неизвестному собеседнику. — Этот новый мальчик — просто милашка. Я как увидел его ноги… это нечто. Валить и трахать. Невидимый человек что-то ответил ему, однако невозможно было разобрать, что именно он сказал — видимо, «шпион» с включенным диктофоном стоял ближе к главе Хитклифф Индастрис. Несколько секунд Кристи, затаив дыхание, вслушивался в невнятный глухой голос, не в силах ничего понять. Впрочем, следующий за ним ответ услышать не составило труда. — Несомненно. Ты меня знаешь. Конечно, повалил бы его на стол и трахал бы до тех пор, пока он не попросит пощады, — он помолчал, а потом внезапно добавил: — Вот рыжая бестия! На этом месте запись прервалась. Кристи и сам не заметил, с какой силой он вцепился в ноутбук. Сердце бешено стучало — «рыжая бестия» определенно испытывала смесь двойственных эмоций. Вместе со жгучим стыдом и смущением, от которых его щеки стали пунцовыми, Кристен ощутил здоровую злость. — Ах, этот извращенец… Англичанин!* Да как он может говорить такое! Druisear! Нет… Co-sheòrsach!* — Кристен сжал кулаки и вскочил на ноги, не в силах сдерживать эмоции. Внутри все клокотало и бушевало, энергия злости требовала выход, и он лишь чудом сдержался, чтобы не начать рушить предметы в квартире. Успокоиться он смог лишь через несколько минут, когда у него у самого уже закружилась голова от этого гневного мельтешения по гостиной. Насчитав около двухсот шагов, уборщик рухнул на кровать и подтянул к себе ноутбук, чтобы еще раз прослушать эту запись. Вне всяких сомнений, мистер Хитклифф говорил именно о нем — ведь столь характерно рыжим был лишь юный МакНил, совсем недавно устроившийся в компанию. — Чертов англичанин… Переслушав запись дважды, чтобы убедиться, что здесь точно нет ошибки, Кристи спрятал флэшку там, где Айден точно ее не найдет. Кем бы ни была та девушка, она определенно зачем-то хотела его предостеречь. Впрочем, вне зависимости от ее истинных мотивов, одно было совершенно ясно: фея, килт и волынка были теперь свидетельством того, как сильно Кристен заигрался. — Не правда ли, дорогой Ватсон? — с горькой усмешкой спросил он-Шерлок у отражения в экране погасшего ноутбука. Впрочем, все это можно было отложить до завтра. В конце концов, если не останется больше путей к отступлению — он всегда может уехать обратно в Шотландию.