С ненавистным рай и в шалаше

Недолго думая, Суйгецу сунул палец в миску с непонятной жижей, а затем потянул этот самый палец в рот. Карин наблюдала за этим со стороны, помешивая овощи на сковороде: — Ты мне когда кастрюлю нормальную принесёшь? — А что это? — Суйгецу облизнул палец. — Говно! Я спросила, когда ты мне купишь кастрюлю! И верёвку бельевую надо, а то та порвалась! — Не ори, а, — парень поморщился и вздохнул. — Когда задание возьму, тогда и будут деньги. От тебя-то толку мало. Только и знаешь, что сидеть и ворчать целыми днями, карга старая. — Ты сегодня ужинаешь где угодно, но не здесь. Готовь себе сам. — Карин отвернулась к плите, тряхнув напоследок хвостом. — Достал уже. — Ну, Карин, — Суйгецу подошёл к ней сзади и положил голову на её плечо. — Нужно время, чтобы обустроиться. Да и таскать всё на своём горбу не очень-то весело. — Не ври, рыбина, — она махнула деревянной лопаткой перед его носом. — Я знаю, что ты, мутант, всё можешь. Так что заткнись и иди. Пока обои не доклеишь, ужина тебе не видать. А ещё тебе надо приделать полки здесь, если ты не забыл.

* * *

Суйгецу поплёлся выполнять свою работу по принуждению. Он в который раз уже жалел о том, что привёл Карин в свой домик. Ему и так неплохо жилось, без всяких обоев, ковров, полочек и туалета с ванной в помещении. Кроме того, дизельная локальная электростанция и водосборная башня стоили ему нескольких десятков заданий. Если бы не Узумаки, то жил бы он себе припеваючи — купался в дожде и ссал на улице, готовил бы пищу на костре. Поднять бунт по поводу того, что Карин могла бы и сама поклеить обои в своей комнате, не удалось. И вот, Суйгецу приклеил последний лист и отряхнул руки, оглядывая солнечную комнату с песочного цвета обоями. А ему досталась теневая сторона. Точнее, Узумаки так распределила. — Каппа! Суйгецу дёрнулся от неожиданного крика и побежал в кухню. Карин стояла над мусорным ведром, сдвинув брови. Он упёрся плечом в дверной косяк: — Чего тебе? — Какого… хрена… — А, ты про свои причиндалы? — Это зубная щётка… — Да-да, зубная щётка Саске-куна. И да, ты больная на всю голову. Но я решил выбросить этот хлам, когда разгребал завалы в твоей комнате. Зачем она тебе? — Ты не понимаешь! — О, не-не-не! Не надо рыться в мусорке! — Суйгецу схватил Карин и оттащил от ведра. — Пусти! — Успокойся! — он едва сдерживал тронувшуюся сожительницу. — Карин! — Это моя вещь! Не смей выбрасывать мои вещи! Узумаки молча поставила перед ним тарелку и села напротив, держа в руках стакан апельсинового сока. — Ненавижу! — прожигая его взглядом, девушка сделала глоток. — Надеюсь, там нет никаких ядов? — Суйгецу с недоверием помешал овощи в тарелке. — Ах, чёрт, поздно напомнил, — с кислой миной, Карин отвернулась. — Ты больна. Ужин прошёл в гробовом молчании. А за окном уже начал накрапывать осенний дождь. Суйгецу угнетала данная ситуация, но вещам Учиха в его доме не место, так что он решил, что Карин перебесится и смирится. После того, как посуда была вымыта и сложена на новенькие кухонные полочки, Узумаки с мрачным видом прошла мимо него, читающего в кресле журнал, и закрылась в ванной. После того, как Карин всё-таки вышла, Суйгецу не спеша принял душ, изучив в очередной раз содержимое всех пузырьков и баночек на полке сожительницы путём нанесения на себя. Ему нравился запах её крема для лица. Такой нежный и сладкий, да ещё и интересной консистенции, с какими-то непонятными песчинками. Суйгецу вышел из душа, благоухая, словно весенний цветок и ощущая мягкость кожи. Он даже волосы шампунем Карин мыл, после него они всегда мягче и расчёсываются легче. Ветер гудел, и дождь колотил по окнам под аккомпанемент грома и молний. Через полчаса после того, как он улёгся удобней и стал засыпать, раздался скрип двери, и Карин шмыгнула к его кровати. — Разлёгся… — тихо прошипела девушка. — Я, вообще-то, ещё не сплю. Узумаки отшатнулась от кровати. А Суйгецу со вздохом подвинулся: — Ладно, ложись у стенки. А то опять грохнешься. — Тоже мне! — снова возбухнула Карин и склонившись, принюхалась. — Ты опять пользовался моими кремами?! — Не ори, я уже почти сплю. Карин перелезла через него и стащила с него одеяло. Немного поворочалась, и легла в самую невыгодную для него позу — свернувшись калачиком. То есть он не мог ни отвоевать себе одеяло, ни сдвинуть её ближе к стене. — Слушай, Узумаки, — прошипел Суйгецу. — Ты чего такая единоличница? — Да на, на, — Карин нехотя пихнула край одеяла ногой. — Я тебя люблю. Девушка раздражённо вздохнула и прижалась к стенке: — Всё? Доволен? — А ещё, — Суйгецу ухмыльнулся. — Мне нравится твоя задница. Недовольно фыркнув, Карин выпрямилась и повернулась лицом к нему: — Так нормально? Суйгецу снова не смог сдержать довольной ухмылочки: — Вот так и надо было сразу. Знаешь же. — Чего я знаю? Ты меня бесишь, — Карин вздрогнула от раската грома. — Суйгецу… Он со вздохом закатил глаза и прижал её к себе, поглаживая по голове: — Всё нормально, молния не ударит в твою жопу, я рядом. — Не боюсь я… — Тогда чего по койкам скачешь? Ну и спала бы у себя. — Я тоже… — Знаю. Только чур руки не распускать. — Ещё чего. От тебя пахнет как от девчонки. Суйгецу увидел смущённое лицо Карин, когда в очередной раз за окном сверкнула молния. Улыбнувшись, он поцеловал девушку в скулу.