Добрым словом и гранатой

- ...Ну, в общем светила мне участь до конца своих дней горбатится на урановом астероиде. Они бы меня туда запихали за милую душу. Но! Когда меня уже нагоняли, ваша развалина на радаре нарисовалась… Не смотри на меня так, это действительно развалина, – парень, слегка ухмыльнувшись, пригладил невзрачные темные волосы. – Так вот, оно этот патрульный крейсер просто снесло. Какое там у вас на носу оружие, термическое или лазерное? А, ладно. Зато потом в невесомости обломки вместе с экипажем плавали, красиво так, - обветренные губы расползлись в улыбке. Его звали Корвин. Фамилию он мне называть не стал, хотя, возможно у него ее просто нет. На некоторых планетах вообще в роддоме у всех малышей номер, а имя они получают только когда достигают совершеннолетия. Но я отвлекаюсь. Он меня знает. И я ему должен денег. Черт возьми, пора бы мне уже это начать отслеживать, сколько я кому должен. Потому что мне еще повезло, что Корвин достаточно трезво рассуждает и не кидается на меня со своей палкой-ковырялкой (хотя, возможно, этому поспособствовал Грут). А еще немаловажной причиной его дружелюбие объяснялось тем что я, оказывается, сам того не зная, лет пять назад, ему здорово помог. Он бежал с какой-то планеты, а за ним по пятам гнались горячо любимые всеми легавые. И, в общем, когда они его звездолет почти нагнали, я, тогда все еще летавший с Опустошителями, решил взять мелкий патрульный крейсер на прицел. И взял. И взорвал. Что, собственно, и спасло Корвинскую задницу от отправки на одну из многочисленных урановых шахт. Однако, тогда он не очень долго радовался, так как после патрульного крейсера на прицел взяли его. Я, кстати, теперь вспоминаю его голос, костерящий нас, наш корабль, Йонду и «того звездюка которого приставили к лазерному оружию» на все лады. Этим звездюком как вы понимаете, был я. Как я его слышал? Мы вышли на передающую чистоту, чтобы дипломатично попросить его остановиться, дабы вознаградить своих спасителей. На что он, кстати, разразился такой несусветной бранью, что у нас в рубке все молчали и думали, хохотать или разнести его еще одним залпом. К сожалению, (или нет, кто знает) свой звездолёт он все-таки увел, нырнув в ближайшие скопление астероидов. Туда мы протиснутся не смогли бы даже если бы очень хотели. Зато потом на наше членовредительство прилетело еще с полутора десятка патрульных крейсеров и все внимание переключилось на нас, абсолютно переведя стрелки с Корвина. За что он, похоже, и был сейчас признателен. Но долг мне все равно не простил. Я уже пробовал. – Долг? Конечно же, нет, – Корвин как-то неуловимо пожал широкими плечами. – Ты мудило, от меня так просто не отделаешься... Тут он внезапно расхохотался. Мы сидели за столиком, да-да, за тем самым, за которым я увидел Корвина в первый раз. Парень, кстати, не перестал изображать гопоту с соседнего двора и пренебрег стулом. И ему это было совсем не сложно из-за слегка ободранной внешности. Копна жестких стоящих торчком волос, широкий лоб, нос с горбинкой (подозреваю, что ломали его не раз), подбородок, поросший щетиной огромны оранжевые глаза с пушистыми ресницами, смотрящие прямо и не мигая. Еще достаточно броской частью лица была татуировка. Идущие от брови до подбородка по левой скуле два столбика рун неизвестного мне языка. Причем она еще и словно вырезана на коже, из-за чего руны слегка бугрятся, придавая этому великолепию совсем неаппетитный вид. Наверняка какая-нибудь цитата или что-то в этом духе. Кстати, сам Корвин был совсем невысоким, однако ширина плеч впечатляла. Про таких говорят, что проще перепрыгнуть, чем обойти. Наверно, поэтому со стола не слезает. Комплексы, видать. Хотя, я по-правде не против. Ведь сиди мы рядом, со стороны смотрелось бы, словно у нас свиданье. Мне и так хватает многообещающих взглядов некоторых заключенных. Не нужно подогревать их энтузиазм. – А ты уже сколько в этом тазике торчишь? – полюбопытствовал я, отворачиваясь от обозрения управляющей башни посреди тюремного зала. – Ааа, – мой собеседник только отмахнулся. Я вообще заметил, что он достаточно дружит с жестикуляцией, то и дело пожимая плечами или отмахиваясь руками в тесно прилегавших к коже браслетах. Хмм, надо будет о них спросить. Потому что подобных украшений нет не у кого в тюрьме. Нет, ну, может, и есть, но мне таковые не попадались. – Второй год пошёл, - закончив какие-то подсчеты сказал он, – Еще девять осталось. Я присвистнул. – И за что же ты так загремел? – Да так, – Корвин снова пожал плечами. – За все понемножку. Я фыркнул. Корвин определенно мне нравится. – А это что за браслеты? – ткнув в запястья своего нового знакомого, поинтересовался любознательный я. – Тюремная бижутерия, – Корвин с каким-то сожалением вздохнул, подняв руку и продемонстрировав мелкие иглы, которые словно бы пришивали темный метал к коже. – Чтоб я, – тут парень сделал глупое лицо и пальцами показал жест «кавычки», намекая на абсурдность следующего предположения,– Не доставлял беспокойства. По крайней мере, выразились они именно так. – Чего-чего? Вместо ответа на мое плечо легла шершавая рука с длинными пальцами, а Корвин как-то вдруг напрягся, словно у него что-то в кишках застряло. Но не успел я скептически поднять бровь как плечо резко свело судорогой, словно от несильного заряда, по мощности немного обойдя касание тостера вилкой. Корвин довольно заулыбался когда я ойкнул, дернувшись от неожиданности. – Предупреждать надо, скотина, – плечо быстро отходило, но чувство было не из приятных. – Извини, – умильно похлопав глазками, ответствовал довольный парень, убирая ладонь с моего плеча. – Так ты, получается, с встроенным электрошоком живешь? – Вроде того, – мотнул головой мой собеседник,– это органические модификаты класса «В», усилители, плюс врожденное строение генов. Органические... – тут он запнулся, внезапно посчитав, что не стоит внедрятся в подробности. – А в прочем, какая разница. Эта хрень, – железные браслеты клацнули друг о друга. - Не даёт импульсам из модификатов достигать нервной системы. То есть дает, но совсем немного. Вот и получается у меня режим «сломаной разетки». А так, – при эти словах в оранжевых глазах появилась слабая гордость, – я мог бы поджарить тебя так, что хоронили бы горстку пепла... Гонишь, хотель сказать я но промолчал. – Вот как? - интрере-е-е-сненько, интере-е-е-есньненько. Генные модификаты, значит? Корвин, оказывается, совсем не так прост как кажется. Дело в том что качественные модификаты стоят очень и очень не дешево. Надо долго и нудно улаживать дело с документами и прочей дребеденью, а это может занять не один год. Еще нужны всякие процедуры для того, чтобы ткани тела приняли препараты. Короче, геморроя полные штаны, пусть чаще всего действия модификата с лихвой оплачивают все трудности их установки. На то они и модификаты, что делают своего счастливого обладателя «прокаченным». В голове снова затеплилось сомнение и запоздалое беспокойство. – Слушай, Квил, а ты с какой планеты родом? – Че? – голос Корвина вырвал меня из внезапных раздумий. – Ты. С. Какой. Планеты. Родом? – парень не мигая смотрел на меня своими ярко оранжевыми глазами. – Про Землю слыхал? – я все еще размышлял про его модификаты. Сам всегда мечтал о них, но к сожалению лаборатории в которых их внедряют подкупить невозможно, а потом надо вставать на учет. А меня с моей биографией, на пушечный выстрел к операционной не подпустят. – Слыхал. Дыра редкостная, – отмахнулся парень. Потом, посмотрев на мою недовольную мину, он неловко хмыкнул и развел руками. – Ну, я давно тут сижу, свежих новостей нет. – А ты из какой дыры? – нет, ну в что? Как аукнется, так и откликнется. Корвин внезапно сразу скис, лицо его помрачнело, а сам он, ссутулившись еще больше, почесал за ухом, явно о чем-то думая. Странноватая реакция на вроде как банальный вопрос. Наконец решившись он промямлил: – Да я так, – парень слегка дернул головой, явно не желая распространятся на эту тему. – С одной орбитальной станции рядом с Новой. Ну-ну. А генные модификаты тебе бабушка подарила. Врать ты Корвин не умеешь.