iNaruto

      Через минуту, час, а может быть и год, я пришел в себя и увидел в полумраке растрескавшийся бетонный потолок, с которого падали одинокие капли воды. Одна из них угодила мне в нос, отчего я непроизвольно зажмурился — пока это было все, что я мог делать. Да уж, совсем не похоже ни на рай, ни на ад, которые нам описывает православная церковь... На станцию подземки или карету скорой помощи тоже не тянет. Может быть, это чистилище, и меня еще просто не определили в новое пристанище? Да нет, ерунда какая-то... Через пару секунд, мне показалось, что я начал чувствовать свое тело. Показалось ли? Неужели и вправду есть жизнь после смерти, или же меня откачали добрые люди в белых халатах? Но что это будет за жизнь, если я навсегда останусь инвалидом? Уж лучше дали бы мне покинуть наш уютненький мирок полноценным человеком...       Внезапно на лицо обрушились порывы сильного ветра, а нос учуял тошнотворный запах мокрой псины. Болезненное давление на грудь вынудило распахнуть глаза. От увиденного мое сердце пропустило удар, а сам я на мгновение онемел от ужаса: надо мной нависала циклопическая лисья морда, то и дело касающаяся меня влажным черным носом. Я рефлекторно отпихнул ее от себя всеми конечностями и перевернулся на живот, в неуклюжей попытке подняться на ноги. Огромный зверь от удивления отскочил прочь и припал к земле, гулко рыча. Я воспользовался призрачным шансом улизнуть и в ту же секунду кинулся в противоположную от монстра сторону. Тот, к моему удивлению, остался недвижим и лишь склонил голову на бок, с неподдельным интересом наблюдая за моим действиями. В полусотне метров едва заметно поблескивали толстые металлические прутья, образующие необозримую решетку, под стать чудищу, которое она сдерживала. И вот, когда я сделал последний шаг, между прутьями решетки вспыхнула голубоватая дымка, ничуть не уступавшая им в твердости. От сильнейшего удара головой об стену я едва не потерял сознание во второй раз.       Рыжая махина рассерженно зарычала, в один прыжок оказалась подле меня и схватила крохотного человечка когтистой лапищей, сжав хрупкое тело в кулаке, в котором запросто поместился бы приличный внедорожник. Я почувствовал удушье и лишь тихо захрипел — похоже, эта тварь собиралась меня раздавить. Однако, она лишь поднесла меня ближе к своей морде и принялась сосредоточенно обнюхивать мою голову. Монстр проворчал что-то неразборчивое и начал пихать меня между прутьями решетки, с каждой секундой усиливая нажим. Ощущения были такими, словно я попал под паровой каток. После десятой неудачной попытки, злобно шипящий зверь взревел и отшвырнул меня прочь, схватившись лапами за металлический прут и громко зарычав. В помещении запахло паленым мехом и жареным мясом. С громким плеском, я попрыгал в дальний угол клетки не хуже плоской гальки, громко матерясь. Но через несколько мгновений мой вопль потонул в пронзительном шипении. Существо уперлось задними лапами в соседние прутья и рвануло металлический брус на себя. Могучие мускулы вспучились под рыжей шкурой, искаженная мукой морда запрокинулась, и пара горящих демоническим огнем глаз уставилась прямо на меня. Я прижался спиной к холодной стене и обхватил колени руками, не помня себя от ужаса. С диким скрежетом, толстенный металл поддался и начал медленно прогибаться, через несколько секунд лопнув у потолка с оглушительным звоном. Боги, какая силища!.. Существо тут же взгромоздилось на прут и прижало его к земле, но заговоренный металл словно ожил, могучим ударом отшвырнув рыжую махину в другой угол клетки, с хрустом впечатав ее в стену. Вернувшись в исходное положение, железный брус с лязгом воссоединился с торчащим из потолка обрубком прута, не оставив и следа на месте разрыва. Существо сжалось в комок и тихо заскулило. Похоже, отчаянная попытка вырваться далась ему большой ценой.       Через несколько минут ужас отступил и дал мне возможность осмыслить происходящее. "Черт побери, что здесь вообще происходит? Я умер?" — вяло ощупываю свое тело и понимаю, что нет. Промокшие до нитки джинсы и скукожившаяся от влаги китайская кожанка выглядели весьма и весьма правдоподобно. Но я отчетливо помню, как меня размазало по рельсам на станции подземки. Неужели Бог все-таки существует, и он решил дать мне второй шанс? Шанс быть съеденным, вместо того, чтобы быть раздавленным? Сомнительное удовольствие... На ум пришли десятки историй про «попаданцев», прочитанных мной на просторах рунета. Вот уж никогда бы не подумал, что однажды окажусь в их шкуре... Но не время разводить философию о превратностях судьбы — надо как-то выбираться из этого подземелья. Тут холодно, сыро и грязно, не хватало еще воспаление легких хапнуть для счастья... В первую очередь попробуем понять — куда же я попал? Заточенный в клетку лис-мутант размером с годзиллу с целой пачкой хвостов... Забавнее всего то, что туннель, ведущий в зал, ни при каких обстоятельствах не мог вместить в себя это рыжее недоразумение, разве что только по частям. Тот еще бред, наверняка дело рук японских аниматоров. Точно, вспомнил — "Наруто". Пару лет назад начал смотреть аниме и параллельно читать мангу, и с первых же страниц влюбился в этот дивный укуренный мир, где на полном серьезе сосуществовала относительно современная бытовая техника и гротескно огромные чудища, в нашем мире незамедлительно обратившиеся бы в кровавое месиво под собственным весом. Жаль только не досмотрел, что там было во время четвертой мировой. Знание канона пригодилось бы мне гораздо больше навыков обращения с паяльником… Ладно, хоть что-то я знаю, а это уже немало. Не будь я знаком с анимэ и научной фантастикой — помер бы от одного вида этой громадины, а так я уже привык к сюрреалистическим существам из заэкранного мира и смог быстро совладать с шоком. Насколько помню, эти катакомбы — подсознание вечно улыбающегося дурачка, лис за решеткой — личное стихийное бедствие Страны Огня, а сам я — бестелесный призрак и вырваться за пределы этого самого подсознания шансов не имею. Черт, я даже из этой проклятой клетки выбраться не могу! Наверняка эта тварь вскоре оклемается и сожрет меня заживо... Неприятно, обидно, несправедливо! Хотя, по мне так это куда более достойная смерть, чем под ногами гопоты или колесами поезда...       Час прошел в гнетущей тишине, нарушаемой лишь печальным скулежом Девятихвостого, раздающимся из темного угла клетки. Еще через полчаса он успокоился и, казалось, заснул. Вставать на ноги я не хотел — на полу было неожиданно комфортно... приятно... расслабляюще... Глаза закрывались сами собой, и вскоре моя голова уткнулась в колени. Проснулся я от уже знакомых мне ощущений обнюхивания, но на этот раз Кьюби не стал ждать очередной попытки незадачливого попаданца сбежать и схватил меня, как только я очнулся. Ну все, приплыли, сейчас я во всех подробностях познакомлюсь с пищеварительной системой Девятихвостого. Он разжал ладонь и принялся пристально изучать меня циклопическими алыми глазами, поделенными пополам черным вертикальным зрачком. Почувствовав свободу, я тут же вскочил на ноги и едва не сиганул на пол с мохнатой ладони, но вовремя сообразил, что падение с такой высоты убьет меня гораздо быстрее лисьего желудка.       — Anata wa dare? — раздался глубокий бас за моей спиной. Резко вздрагиваю и оборачиваюсь, не веря своим ушам. Он говорит, и говорит, судя по моему скромному анимэшному опыту, на чистейшем японском! — Anata ga hanasu koto ga dekiru? — в голосе Кьюби прорезалось раздражение. Судорожно сглатываю и кидаю затравленный взгляд в сторону клыкастого собеседника.       — Я... я не понимаю... — едва слышно просипел я. Раздалось громкое фырканье, и огромная ладонь вновь сжала мое тело, но на этот раз куда осторожнее. Из-под пальцев выглядывала лишь моя голова. Разумеется, я не оставлял отчаянные попытки вырываться, но лишь встретившись взглядом с парой горящих дьявольски-кровавым огнем глаз, я понял, что все тщетно. Я пропал.       Сознание угасало, я утопал в бушующей огненной бездне демонического разума, не в силах отвести взгляд от глаз моего мучителя. Через несколько секунд, я замер, словно каменный истукан, и заревел сквозь плотно сжатые зубы от безумной боли. Мой многострадальный мозг словно поджаривали на сковородке. Перед глазами сгустилась тьма, и, неожиданно, боль утихла. Ч-черт возьми, где это я оказался? Такого сюрреализма даже Сальвадор Дали в самых страшных кошмарах не представлял! Мозг попросту отказывался воспринимать происходящее. Через несколько минут я пришел в себя и бегло осмотрелся, а посмотреть было на что. Я висел в практически непроницаемой, вязкой темноте, а вокруг мерцали полупрозрачные дымчатые экраны, складывающиеся… нет, не просто в квадраты, а в грани гиперкуба, на которых мелькали самые разнообразные моменты моей жизни. Смотрю налево — я праздную свой восьмой день рождения, направо — Анна Геннадьевна отчитывает меня за пропуск по географии, вниз — я получаю аттестат о среднем образовании, вверх — папа учит меня обращаться с паяльной станцией… Оборачиваюсь и вижу огромный, необъятный массив переплетающихся между собой светящихся линий. От грандиозности этого сооружения у меня перехватило дух. Глаза просто разбегались, не в силах охватить взглядом даже миллиардной доли мерцающих картинок. Черт, неужели здесь все, действительно ВСЕ, что когда-либо со мной произошло? Пораженно качаю головой и опускаю взгляд на собственное тело, невесомое, но вполне реальное. Медленно подняв руку, я пошевелил пальцами, едва освещенными тусклым сиянием экранов. Стоило мне только подумать о том, что неплохо было бы посмотреть и на другие воспоминания, и мое тело начало перемещаться с огромной скоростью, не встречая ни малейшего сопротивления. Я едва не задохнулся от детского восторга, вызванного сверкающим бриллиантом моего сознания. Мириады картинок мелькали перед глазами, на многих из них я видел кадры из просмотренных мною фильмов и анимэшек, но все они меркли рядом с бесчисленным множеством математических формул, на протяжении десятилетий вдалбливаемых в мою бедную голову с завидным усердием. Особенно выделялась «жемчужина», мать ее, теорема Перельмана, которую я вызубрил на спор. Проспоривший Ванька был вынужден признаться в любви прыщавой толстухе Даше, нашей одногруппнице. Ох, что было потом — лучше не вспоминать. Это потное, необъятное и вечно голодное чудище преследовало его по всей Москве с твердыми намерениями засосать насмерть в отвратительном поцелуе. Бедолага надолго запомнил, что с математикой шутки плохи.       Я был столь увлечен своими воспоминаниями и их идеально структурированной визуальной проекцией, что не заметил, как позади меня появилась черная дыра, из которой вынырнула громадная лисья тень с парой горящих белым светом провалов на месте глаз. Я обнаружил вторжение лишь тогда, когда услышал за спиной грохот, напоминающий звон битого стекла. Обернувшись, я онемел от ужаса. Чернильно-черная тварь металась по полупрозрачной сети экранов, круша их огромными лапами, в замешательстве озираясь по сторонам, совсем по-человечески распахнув пасть от удивления. Внезапно, Кьюби прекратил беспорядочные телодвижения и пристально посмотрел на фрагмент памяти перед собой. Из его глаз выстрелила пара широких конусов яркого багряного света, пронзающего хрупкие экраны насквозь. Изображения на освещенных экранах меркли, как на засвеченной фотопленке. Эта сволочь уничтожала мои воспоминания! Едва не задохнувшись от возмущения, я начал кружить вокруг Девятихвостого, яростно пиная его в морду, но мне не удалось даже привлечь его внимания. Угодившая в поток кроваво-красного света рука начала рассыпаться на мельчайшие пылинки, невесомым потоком потянувшиеся к глазу Кьюби. Заорав благим матом, я отдернул конечность и отскочил от него на почтительное расстояние, баюкая поврежденную руку. Черт возьми, что же делать? Он уже испоганил почти все мои дошкольные воспоминания! И тут меня осенило — раз поток частичек моего тела был направлен к глазам Девятихвостого, значит, он таким образом считывал мою память, с побочным эффектом разрушения оной. И как же мне это поможет? Остановившись, я осмотрелся вокруг, силясь найти выход. Как всегда, русская смекалка не подвела. Некоторые воспоминания давались мне куда труднее, чем остальные. Справедливо предположить, что ему тоже будет сложнее их переварить.       Искоса глянув на теорему Перельмана, я криво ухмыльнулся — неужели она пригодится мне во второй раз? Только для достижения нужного эффекта нужно начать с азов математики, иначе информация просто пройдет мимо, не нагрузив мозг Девятихвостого осмыслением математического шедевра.       "Ну что же, Гриша, в бой!" — подумал я, указывая рукой на мерцающую решетку, а затем на Кьюби. Повинуясь моей воле, массив формул отделился от окружающей его информации и ринулся в сторону безобразничающего Девятихвостого. Не поняв подвоха, тот принялся их считывать, с каждой секундой двигаясь все медленнее.       — Что, не любишь математику, гадина? — торжествующе воскликнул я, глядя, как конусы света, бьющие из глаз демона, погасли, а его тень начинает конвульсивно дергаться и постепенно проваливаться обратно в ту дыру, откуда выползла. Через пару минут, я снова остался один. Печально поглядев на засвеченный «математический уголок», я тяжко вздохнул. По крайней мере, давшиеся потом и кровью знания действительно пригодились и спасли мне жизнь. Знал бы Перельман, для чего будет использован его труд… Еще раз окинув взглядом безграничный гиперкуб своей памяти, хоть и изрядно подпорченный, но столь же величественный, как и прежде, я решил, что надо бы вернуться в реальность. Кто знает, что произошло с Девятихвостым после «перезагрузки», и что он сделает с бессознательным крошечным человечком, дерзнувшим бросить ему вызов? Как оказалось, сделать это было столь же просто, как и перемещаться внутри — достаточно было лишь подумать о возвращении в настоящий мир. Очнулся я там же, где и потерял сознание — на ладони Девятихвостого. Он завис, как фикбук после DDoS’a, приоткрыв челюсти и выкатив алые глаза, скорчив точную копию физиономии упоротого лиса, рассуждающего Кличко или же прозревшего Будды, кому что ближе.       — Йес! — я не сдержал радостного возгласа и отсалютовал кулаком в потолок. Похоже, несмотря на явно выдающиеся природные данные, разум Кьюби сильно уступал разуму человека двадцать первого века в способности получать, обрабатывать и усваивать информацию — то-то он растерялся и не знал, за что взяться, когда впервые увидел мою личность. Разрыв между мной и людьми этого времени наверняка будет еще существеннее. Это не значит, что предки были тупее нас, просто они за всю свою жизнь получали меньше знаний, чем современный человек за год. А уж о серьезной интеллектуальной деятельности, наподобие той же высшей математики, и говорить нечего. Настроение резко улучшилось, на лице моем заиграла злорадная ухмылочка: осадить самого Девятихвостого — это дорогого стоит!       Еще раз смерив отравившегося матаном демона высокомерным взглядом, я с удивлением обнаружил, что он не так-то и велик. Нет, он конечно же был громадным, но в сравнении с канонным прототипом, которому стена деревни была по колено, а горы по плечо, он сошел бы за детеныша — метров пятьдесят от носа до хвоста, не больше. Впрочем, даже этого с лихвой хватит, чтобы проглотить живьем население небольшой деревушки, потому необходимо хотя бы попробовать выбраться из клетки еще раз. Кто знает, надолго ли Кьюби выбыл из игры? Подойдя к прутьям, я решительно шагнул вперед и почувствовал, как мое тело с немалым трудом продавливает некое подобие мыльной пленки. Через пару мгновений меня с такой силой отшвырнуло назад, что я проехал на заднице не меньше тридцати шагов, после чего с силой приложился обо что-то мягкое, теплое и пушистое. Судорожно сглотнув, я поднял взгляд и застыл от ужаса — Кьюби уже очнулся и, не мигая, смотрел прямо на меня. Он злобно зарычал. «Ну все, приплыли…» — подумал я. Бессмысленная попытка бегства была предотвращена еще до того, как я успел ее предпринять. Меня вновь закинуло в подсознание, но на этот раз я был в крепко сжатом кулаке Девятихвостого, который на моих глазах продолжил начатый им беспредел. Я хотел было возмутиться, но с ужасом осознал, что не могу вспомнить нужных слов.       — Stop, I beg you, sto-op! — во всю мощь своих легких завопил я на английском языке. К моему удивлению, Кьюби прекратил терзать мою память, но вовсе не потому, что я его попросил. Он не двигался около минуты, отчего я вновь поверил в себя и попытался вырваться, но мой собственный разум отказывался мне помогать — видимо, он подавлял даже эти способности. Внезапно, алые глаза Кьюби погасли и постепенно налились небесно-голубым сиянием. Пара лазурных конусов яркого света пронзила потускневшие экраны, и те расцвели былыми красками. Но все же что-то в них было отлично от оригинала. Причудливый узор памяти восстанавливался с огромной скоростью, и уже через пару мгновений я начал вспоминать великий и могучий, а вслед за ним столь часто слышимый, но все так же неведомый японский. Я был так ошеломлен, что не мог выдавить из себя ни единого слова, пока Кьюби не закончил и не вернул меня в реальность.       Он опустил меня на пол и лег в воду, продолжая сверлить взглядом мокрого до нитки человека. От размеров Кьюби, вблизи оказавшимися куда более внушительными, сердце ушло в пятки, и я не смог сдержать мелкой дрожи. Девятихвостый тяжко вздохнул, и, совсем как человек, положил голову на ладонь, уперев локоть в пол.       — И на это ничтожество ушла вся чакра, которую я собрала за семь лет? — он задал риторический вопрос, сокрушенно качая головой. Стоп, я не ослышался? СобралА?! Моя физиономия вытянулась от недоумения, даже страх отступил.       — Ты что, самка? — удивленно выдохнул я. Глаза Девятихвостого расширились от удивления, и он вновь сокрушенно покачал головой.       — Неужели то, что находится у меня под хвостами, волнует тебя больше собственной жизни? — спросил он, брезгливо наморщив нос. Я смущенно отвел взгляд в сторону. И правда, от пола моего сокамерника не зависело ровным счетом ничего.       — А все-таки, ты лис, или лиса? — не в силах совладать с любопытством, я повторил свой вопрос. Кьюби вновь удивился дерзости и напористости беззащитного, по большому счету, человечка.       — Если это для тебя так важно, то ты угадал, я лиса, — ответила Кьюби, ехидно ухмыляясь. Мое мировоззрение разлетелось вдребезги — мало того, что я так и не дочитал мангу до конца, так даже то, что мне было известно, было поставлено под сомнение. Девятихвостая, искренне недоумевая от бурной реакции на ее гендерную принадлежность, продолжала сверлить меня любопытным взглядом, будто это я какая-то диковинная зверушка за решеткой зоопарка, а не она. А все же, красивое создание, хоть и несколько своеобразное…       — Ты испытываешь симпатию? Почему? — спросила Кьюби, едва не подавившись собственным языком от удивления. Я же был шокирован ее проницательностью, неужели чтение мыслей — это природный дар кицунэ, или у меня все и так на лице написано?       — Я люблю лис, — коротко ответил я, про себя добавив, какая у них мягкая шерстка и чудесные маленькие лапки. На Девятихвостую было жалко смотреть — казалось, мои слова послужили для нее разрывом шаблона похлеще теоремы Перельмана. М-да, в который раз жизнь показывает: наглость, помноженная на искренность — второе счастье в квадрате. Более, чем уверен, что начни я ползать перед ней на коленях и молить о пощаде — уже давно был бы съеден, а так любопытство не позволит ей поднять на меня лапу. Я надеюсь…       — Ты странный. Слабее десятилетнего ребенка, но смелее Каге. При этом, ты далеко не дурак, — Девятихвостая приблизилась и вновь начала меня обнюхивать. Ф-фух, пронесло! В моем мире лисы — очень любопытные животные. Не знаю, так ли это здесь, и можно ли повадки обычных лис проецировать на нее, но очень хотелось бы…       Тут мой взгляд упал на поджаренные до хрустящей корочки лапы Кьюби. Кожа на обуглившихся длинных пальцах полопалась, кровь спеклась в жутковатые на вид коросты, из трещин в которых все еще текли тоненькие алые струйки.       — Тебе не больно? — участливо поинтересовался я. Все же, какой бы гадиной ни была Девятихвостая, такие травмы — это уже чересчур, особенно для девушки.             — Больно, — ответила Кьюби, вновь ошарашенная моим вопросом, — но я переживу, — в подземелье вновь повисла напряженная тишина, которую никто из нас не пытался нарушить в течении почти целой минуты.       — Скажи мне, ты вломилась в мой разум только для того, чтобы научить меня своему языку? — Девятихвостая отодвинулась и задумчиво нахмурила брови.       — Вообще, когда ты не смог выйти за пределы печати, я собиралась поглотить твою личность, чтобы хоть отчасти возместить потраченные силы. Но ты слишком развит для простого человека, потому я решила с этим повременить… — медленно, манерой чем-то напоминая Сталина, проговорила лисица.       — Как это повременить? Неужели ты все-таки убьешь меня?! — липкий ужас вновь зашевелился в груди, а на лбу выступили мелкие капельки пота.       — Зависит только от тебя. Мне скучно. Сможешь меня развлечь — оставлю в живых, — Кьюби так тяжко вздохнула, а в глазах ее была столь глубокая печаль и смертельная тоска, что страх улетучился сам собой, уступив место жалости. Требование, по сути своей, элементарное, но от этого не менее важное для нее. Она от одиночества с ума сходит, я же веду себя как баран — если не из сочувствия к измученной жизнью Девятихвостой, так хоть ради собственной безопасности, можно и попотеть.       — Начнем с того, что я не из этого мира, — торжественно проговорил я. Кьюби вздрогнула от неожиданности, скептически наклонила морду на бок и подняла одно ухо.       — Продолжай, — она оживилась и начала нетерпеливо размахивать хвостами, забыв про обожженные пальцы. Бедняжка сидит в клетках уже больше сотни лет, даже поговорить не с кем. Неудивительно, что беседа была ее первым требованием. Но все же, насколько надо быть сильной личностью, чтобы не сойти с ума от столь долгого одиночества? Я подобрался к ней, с остервенением подавив инстинктивный страх, и нагло уселся на сгиб передней лапы — холод, от которого я уже однажды заснул, вернулся с новой силой. Девятихвостая неодобрительно заворчала, но я тут же начал свой рассказ, не давая ей времени на возмущения. Как я уже говорил, наглость — второе счастье. Кьюби затихла и внимательно прислушивалась к истории причудливого мира, лишенного чакры, в котором не было ни шиноби, ни биджу, ни каких-либо иных разумных существ, кроме людей. Кьюби недоверчиво фыркнула, когда рассказ пошел об оружии, с помощью которого простой человек сможет убить даже ее.       — А вот это уже твои фантазии, мелочь. Не верю, и все тут, — несмотря на тщательное сокрытие эмоций, Девятихвостую буквально распирало от любопытства. Она поверить не могла, что после всей ее скучной и в целом никчемной жизни, неудачная, казалось бы, попытка вырваться даровала ей столь интересного собеседника.       — Верить или не верить — дело твое, — философски развожу руками, не видя смысла в споре — не собирать же мне тут ядерную боеголовку своими руками? Хотя, с парой сотен теневых клонов можно и попробовать — радиации они не боятся и знают то же, что и я. «Хм-м...» — задумчиво чешу рукой подбородок и прихожу к выводу, что все это ерунда. Вот передо мной бесплатный и безлимитный завод по производству тактических ядерных боеголовок, совмещенный с пусковой шахтой. Зачем напрягаться и заново изобретать колесо? Придя к такому неоднозначному выводу, я почувствовал, что замерзаю. Поглубже зарываюсь спиной в рыжий мех, укутываясь в него словно в лисью шубу, но это не помогает. Блин, да почему же тут так холодно?!       — Б-р-р... — кладу руки на плечи в жалкой попытке сохранить тепло и, неожиданно для себя, обнаруживаю, что с моей конечностью происходит что-то неладное. Внимательно приглядевшись, замираю, как вкопанный, с ужасом заметив, что мои пальцы стали полупрозрачными.       — Что-то случилось? — спросила Девятихвостая, когда я перестал говорить.       — Руки... Мои руки исчезают! — я сунул конечности ей под нос и уставился на нее полным немой мольбы взглядом. Кьюби фыркнула и запрокинула морду, словно о чем-то задумавшись.       — Кх-кх-кх… Твоя душа так слаба, что она не может существовать без подпитки чакрой извне. Более того, ты даже неспособен взять разлитую повсюду энергию самостоятельно, — Кьюби, откровенно потешаясь надо мной, зачерпнула пригоршню воды и вылила на мою многострадальную голову.       Я был так возмущен, что не смог вымолвить ни слова, лишь беззвучно хватая ртом воздух.       — Ладно уж, так и быть… ты мне понравился, и я помогу тебе, — громадный обожженный палец засветился алой дымкой и уткнулся мне в грудь. Через секунду меня перестало знобить, через две мне стало тепло, через три — жарко, а на пятой я едва не загорелся и отпихнул от себя «зарядное устройство».       — Спасибо! — я от души поблагодарил Кьюби, с удовлетворением глядя на свое вновь полностью материальное тело.       — Ты это заслужил — хорошо рассказываешь. Ладно, не знаю как ты, а я спа-ать, — она широко зевнула, продемонстрировав мне свою пасть во всем ее клыкастом великолепии. Кьюби скинула меня на пол и свернулась клубком, уже через пару мгновений мерно засопев. Немного поворчав для приличия, я отошел подальше и уселся в воду, скрестив ноги. Подобная энергетическая зависимость от столь непредсказуемого, я надеюсь, союзника, меня ничуть не устраивала. Значит, плещущееся вокруг добро — чакра джинчурики. Логично предположить, что мне придется выпить эту воду, чтобы пополнить запасы энергии, но учитывая тот факт, что в ней уже десятилетие валяется здоровенная лисица, которая, возможно, в эту воду еще и справляла нужду, у меня пропадало малейшее желание становиться энергонезависимым оральным путем... Впрочем, судя по канону, это всего лишь визуальная проекция огромного сгустка чакры, как и я сам — уже не человек, а бестелесный призрак. Заболеть чем-нибудь, или хотя-бы отравиться, я навряд ли сумею, ведь даже запах мокрой псины, который я почувствовал в первые минуты своего пребывания здесь, оказался всего лишь плодом моего разыгравшегося воображения. Зачерпнув немного воды и залив ее в рот, я с удивлением обнаружил, что пить-то и не получается! Все мои попытки как-либо использовать разлитую вокруг чакру прошли безуспешно. Утомившись, я вновь забрался на более-менее сухой участок Девятихвостой. Ладно, что имеем — то имеем, пока что придется смириться с тем, что кицунэ будет кормить меня с ложечки в обмен на сказочки из моего мира. Попался Колобок в лапы к лисе, м-да… Что же, раз тело развивать не получается, займемся мозгами — там я царь и бог. Для начала, нужно туда попасть. Помнится, для этого нужно потерять сознание, но иного пути, кроме как хорошенько приложиться головой о стену, я пока не видел. Попробую действовать более изящно — грубая сила хороша только при переноске тяжестей. Возможно, медитация поможет. Сев в позу лотоса на ладони Девятихвостой, я мельком скользнул взглядом по ее морде и едва сдержал хохот — она так, хм-м, добросовестно спала, что язык торчал из пасти на добрый метр. Повернувшись к демонессе спиной — все же, с такой картиной перед глазами, о концентрации можно забыть, я соединил указательный и большой палец каждой руки и закрыл глаза, дыша глубоко и размеренно, вспомнив пару уроков по цигуну, на который меня затащила одна знакомая из кружка по фотографии. Кто бы мог подумать, что даже такая мелочь мне пригодится…       К моему удивлению, уже через пару минут сознание очистилось ото всех посторонних мыслей. Тогда я всей душой возжелал попасть в тот причудливый мир грез, которым была моя собственная память. Несколько минут ничего не происходило, но я не отчаивался, продолжая раз за разом думать об одном и том же. Наконец, мой мозг подчинился требованиям разума, и впустил меня в собственные недра. У меня вновь захватило дух от величественности всей картины, с каждой секундой участки решетки гиперкуба то угасали, то зажигались вновь, перестраиваясь и видоизменяясь, мерцая словно звезды далеких галактик на небосклоне. До чего же красиво, но до жути неудобно с точки зрения получения информации. Может быть, можно все это видоизменить и привести к более удобоваримой форме? Например, сделать привычный глазу любого человека моего времени компьютерный терминал с возможностью поиска данных по запросу? Идея хорошая, но послушается ли сознание своего хозяина и не возникнет ли каких побочных эффектов? Что же, не попробуешь — не узнаешь, придется положиться на русский «авось пронесет»… Для начала создадим терминал. Вспомнилась комната моего хорошего друга, у которого я регулярно гостил. Этот отчаянный любитель хайтека потратил президентскую премию за работу по исследованию свойств металлокомпозитов и годовую стипендию на новенький iMac, здоровенный стеклянный стол и кожаное кресло. Сам я до такого в жизни бы не додумался — уж лучше тачку купить, но здесь я царь и бог, могу себе позволить все, что захочу, даже мажорское яблочко. Откликнувшись на мое желание, прямо передо мной в пустоте появился небольшой кабинет с точной копией того самого рабочего места. Влетев в помещение, я обнаружил, что в нем есть даже гравитация. Определенно, это полный успех. Засев за комп и загрузив его, я обнаружил весьма правдоподобную пакость — оказывается, моя память, и без того неплохо проявлявшая себя в том мире, была еще лучше, чем я предполагал, раз сохранялись даже подобные мелочи. Хотя дело могло быть в низкоуровневом доступе через подсознание. Где-то я читал, что человеческий мозг содержит гораздо больше информации, чем может вспомнить его хозяин в нормальном состоянии. Если же подопытного загипнотизировать, он может вспомнить любое событие в своей жизни в мельчайших подробностях, если соответствующие участки мозга не были повреждены. Или же все было еще круче, и одна из самых противоречивых гипотез научного сообщества, гласящая, что сознание человека — это полевая структура, оказалась правдой. Этим объяснялась способность йогов выходить за пределы своего тела в ходе медитации, а также феномен детей, рождающихся с памятью о прошлой жизни вплоть до того, что они могли указать адрес своего дома и опознать лица родителей на фотографии. Ну и мое загробное существование в призрачной форме, разумеется. Загробное… Даже думать не хотелось, какой удар пережили мои родные и близкие друзья. Да и времени на это сейчас не было — пострадать всегда успеется, а вот нахождение в одной клетке с Девятихвостой дольше необходимого было чревато повторной смертью, на сей раз точно окончательной.       М-мать моя женщина… Так как свой мозг я холил и лелеял, размер «жесткого диска» измерялся в сотнях эксабайт, и с каждой секундой возрастал, по мере «сканирования» памяти! Неудивительно, что у Девятихвостой возникли проблемы с поглощением такого объема информации — дай бог всем датацентрам моего мира столько сохранить, а уж обработать… Дальше дело пошло куда как сложнее и медленнее — половину этой информации составляли мои фантазии, пятую часть — в общем-то бесполезные воспоминания вкусовых, обонятельных и тактильных ощущений, но оставшееся — аудио и видео. Эта информация вполне могла быть отображена силами воображаемого компа. Выполнив сортировку по категориям, я залез в свою любимую анимэшную папочку и в течении пары минут дожидался, пока все «файлы» отобразятся — все же быстродействия памяти явно не хватало, и открыл мангу «Наруто». Я начал внимательно перечитывать каждую главу, которую успел осилить в родном мире. Сейчас это было жизненно важно.       Спустя полчаса я с удивлением обнаружил, что уже в третий раз перечитываю одну и ту же страницу и ничего не могу понять. Взгляд постоянно расфокусировался, меня мутило. Ощущение было такое, будто я нажрался до потери пульса. Мысли тяжелыми гранитными глыбами перекатывались в моей голове, и одна из них настойчиво шептала мне, что играть с собственными мозгами не стоило. Но я же ничего в них не менял, а всего лишь попытался облегчить доступ к информации! Но… учитывая тот факт, что в прошлой жизни я при всем желании не вспомнил бы и десятой части того, что вывалил на голову Девятихвостой, определенные изменения явно произошли, знать бы только какие…       —М-гы-ы… — сдавленно промычал я, безвольно откидываясь на спинку кресла. Черт возьми, меня никогда еще так не плющило! Через несколько минут я тупо уставился в одну точку и провалился в забытье. Когда я пришел в себя — одному богу известно, но это произошло столь же неожиданно, как и навалившаяся на меня отключка. Потерев голову, я осоловевшим взглядом посмотрел в монитор — на нем была все та же страничка манги. Что же все-таки произошло? Мой внутренний программист отвесил мне смачную затрещину — мозг, совсем как комп, проиндексировал мою память, а потом начал ее обрабатывать, дабы сделать полностью доступной для пользователя. Естественно, что нагрузка на «процессор» была чудовищной, фактически, я заново проживал всю свою жизнь, хоть и неосознанно.       Поглядев на вкладку «время работы системы», я невольно присвистнул — прошло чуть больше недели. Хех, все же в том, что я призрак, были и свои плюсы — да если бы обыкновенный человек попробовал провернуть такое безумие в столь малые сроки, у него бы в прямом смысле вскипели мозги! Учитывая, что в «режиме покоя», в котором современные люди, за исключением ученых и творческих личностей, обычно проводят всю свою жизнь, работая и отдыхая практически на автопилоте, мозг выделяет около 10-12 ватт тепла, при этом использует свой потенциал от силы на 7 процентов, то в моем случае выделялись бы добрые 100 ватт. Мда, а Кьюби знатная соня, раз до сих пор не появилась здесь… Так, ладно, на чем мы там остановились? Ах да, канон, родимый канон… Расправившись с мангой за несколько часов, я лениво пробежался взглядом по подгружающимся папкам и тяжко вздохнул — и как лиса собиралась все это усвоить, если даже мне на это потребовалась целая неделя, при том, что я лишен ограничений физического тела? Хотя она ведь сказала, что почти сразу же озадачилась обучением меня японскому языку, как только увидела масштабы трагедии. Ладно, чего уж тут штаны просиживать, попробую придумать, как отсюда выбраться, основываясь на каноне, который в этом мире силы может и не иметь. Из того, что лежало на поверхности, можно сделать вывод, что печать рассчитана только на сдерживание Девятихвостой, а тот же Наруто и Кушина с Минато, вернее их клоны, преспокойно разгуливали между прутьев решетки. Похоже, здесь я первопроходцем не был — если верить словам Кьюби, а причин не верить я пока не нашел, она именно с этой целью призвала меня — чтобы я прошел через решетку и снял печать. Неужели система настолько продвинутая, что учитывает даже такие косвенные признаки моей причастности к Девятихвостой? Да быть такого не может — скорее все куда тривиальнее — печать пропускает только своих создателей и их потомка. Все остальные, будь то я, Кьюби, или же Саске, попавший сюда с помощью Шарингана, сядут в лужу. М-да, если все действительно так, тогда можно вешаться. Ну да ладно, одна голова — хорошо, а две — лучше, и, вместе с Девятихвостой, мы обязательно что-нибудь придумаем.