iNaruto

      Пробуждение было на редкость неприятным — каждая клеточка тела считала своим долгом довести мозг владельца до ручки, бомбардируя его бесчисленными болевыми сигналами. Особенно отличилась голова, словно раскалывающаяся на части под давлением гидравлического пресса. С тяжким полустоном-полухрипом, я разлепил глаза и узрел пред собой омерзительно белый потолок с яркой лампой в центре комнаты. Первое, что я отметил — изображение с левого глаза не поступало. Гипотеза Девятихвостой о том, что Наруто перенес тяжелую черепно-мозговую травму, нашла свое подтверждение. Хотя, быть может, мне попросту выбили левый глаз? Ни тот, ни другой вариант меня совершенно не устраивал. Оставалось лишь надеяться, что Кьюби сдержит слово и подлатает мое новое тело. Титаническим усилием воли мне удалось оторвать голову от подушки и осмотреться. Ободранные грязно-желтые стены, узенькое окошко, больше похожее на бойницу, потрепанная фанерная тумбочка, видавшая виды койка, металлическая стойка с капельницей и терпкий запах фенола — все указывало на то, что я был в больнице.       От резкого движения головой, мне поплохело, и я едва успел свеситься с кровати, извергая содержимое желудка на пол. Благо, этого самого содержимого почти не было, и масштабы трагедии были невелики. Утерев лицо левой рукой, я попробовал принять сидячее положение, но едва не завалился в лужу собственной блевотины — правая рука меня совершенно не слушалась. Так, а вот это уже очень, очень нехорошо! Что же, раз идти я никуда не могу, остается лишь смириться и ждать, пока сюда заявится медсестра. Время тянулось мучительно медленно, и я успел изучить каждую трещинку на потолке, прежде чем дверь распахнулась, и в палату вошла долгожданная спасительница, затем Хокаге, а следом за ним ввалился главный источник неприятностей канона.       — Данзо, ты же говорил, что он в коме! — с порога воскликнул Сарутоби, сверля испепеляющим взглядом своего идейного оппонента, еще не успевшего напичкать каждый квадратный сантиметр своего тела шаринганами покойных Учих и скрыть все это великолепие под толстым слоем бинтов. Похоже, Девятихвостая действительно не ошиблась в возрасте своего носителя, и Проклятый Клан все еще жил и здравствовал. Губы Данзо сжались в узкую полосу, а холодные, как лед, черные глаза с ненавистью уставились на меня.       — Может быть, твои люди оплошали во второй раз, и он всего лишь был без сознания? — предположил Хокаге и двинулся в мою сторону, не дожидаясь ответа. Лицо Данзо побледнело еще сильнее, чем прежде, а пылающий праведным гневом левый глаз задергался от едва сдерживаемого бешенства.       — Наруто, ты как? — обеспокоенно спросил Сарутоби, остановившись у изголовья кровати с той стороны, где пол был чист.       — Паршиво, — честно просипел я.       — Еще бы — ты свалился с пятнадцати метров на голый камень! Удивительно, что ты вообще выжил… — Хокаге сокрушенно покачал головой и тяжко вздохнул.       — Опиши подробнее свое самочувствие! — раздался требовательный голос Данзо из-за плеча Хокаге. Вот ведь прицепился, старый козел. Я задумался лишь на пару мгновений. Очевидно, что если я сейчас расскажу, что у меня серьезные травмы, то когда Кьюби их вылечит, мне будет очень непросто найти этому правдоподобное объяснение.       — Кружится голова, тошнит… все тело болит, кости ломит… в остальном все в порядке… — я вымученно улыбнулся, но, получив в ответ от Данзо злобный оскал, громко закашлялся, подавившись слюной. Вот честное слово, если Девятихвостая захочет выпить его душу, я и пальцем не пошевелю, чтобы ее остановить. Скорее в ладошки похлопаю и выдам якобы злому демону медаль за борьбу с настоящим злом.       — Слава Шинигами… — едва слышно прошептал Хокаге, вздохнув с нескрываемым облегчением. После слов Наруто о его нелегкой жизни, я ни на секунду не поверил, что он беспокоился за него, ну то есть за меня, а не за одну хвостатую особу.       — Данзо, Аканэ, оставьте нас! — не терпящим возражений тоном потребовал он. Медсестра, все это время тихо мнущаяся в сторонке, пулей вынеслась из палаты, следом за ней вышел мрачный, как грозовая туча, Данзо, негромко хлопнувший дверью на прощание.       Тяжко вздохнув, Хокаге присел на краешек кровати и вновь окинул меня сочувственным взглядом.       — Скажи мне, Наруто, за каким чертом ты вообще полез на эту гору? — спросил Сарутоби, строго нахмурив брови.       — Я не помню, — честно ответил я.       — Я надеюсь, ты не пытался покончить с собой? — мрачным голосом поинтересовался он.       — С чего бы это? Я еще не занял твое место, дедуля! — прохрипел я и задорно рассмеялся, вспомнив, как бесцеремонно канонный Наруто общался с главой деревни. Как и ожидалось, Сарутоби ответил легкой улыбкой.       — Ну вот и отлично! Тогда полежи в больнице хотя бы недельку, только не сбегай, как в прошлый раз, — Хокаге назидательно погрозил мне пальцем и поднялся на ноги. Я молча кивнул, скорчив кислую мину, всем своим видом демонстрируя, что мне нужен хороший отдых. Старик понимающе хмыкнул и вышел за дверь, оставив меня наедине со своими мыслями.       Мысли, тем временем, постепенно переходили в неконтролируемое состояние — мой разум начал считывать информацию с поврежденного мозга Наруто. Закрыв глаза и стиснув зубы, я принялся дожидаться того прекрасного момента, когда бурный поток изображений, звуков и запахов закончится. Когда за окном стемнело, мучения, наконец, прекратились, и я вспомнил, за какие такие заслуги Наруто отправился полетать. М-да, дети бывают куда более жестоки, чем взрослые… Что им сделало это застенчивое белоглазое чудо? Где был Неджи? И, что гораздо важнее, где были телохранители Наруто, когда того загнали в угол и сбросили со скалы? В том, что они были, я не сомневаюсь — джинчуурики — стратегически важный объект, эдакий Тополь-М, который можно забросить во вражеское селение и выпустить биджу. Даже сказочный идиот не оставит его без присмотра. Так и не придумав ничего путного, я провалился в беспокойный сон. ***       Вышедший из палаты Хокаге был до неприличия доволен, и даже пронзительный взгляд Данзо, караулившего под дверью, не смог омрачить его настроение.       — Ты еще здесь? Я отстраняю Корень от охраны джинчуурики и возлагаю ответственность за его безопасность на АНБУ. Можешь возвращаться к своим обязанностям, — сухо проговорил Сарутоби, повернувшись спиной к Данзо и отправившись в свою резиденцию. Глава Корня презрительно скривился, но промолчал, также отправившись в свою резиденцию. Призрачный шанс на пост Хокаге и покорного джинчурики в придачу ускользнул от него. Данзо понимал, что целенаправленно причинять вред сыну Четвертого — недопустимо. Не было никакой гарантии, что Сарутоби справится с разбушевавшимся Девятихвостым. Если же он выйдет из под контроля — мощнейшее оружие Конохи обернется против нее самой. Как бы Данзо не хотелось власти, он не мог пойти на такой риск. Пока не мог. ***       Следующий день был богатым на сюрпризы. Началось все с того, что когда я проснулся, было далеко за полдень. А проснулся я от того, что меня настойчиво тормошили за плечо. Открыв глаза, я чуть не свалился с кровати от удивления — передо мной было лицо Хиаши. Я зябко поежился и замер от шока — я смог пошевелить парализованной конечностью! Я попытался поднять правую руку, но она лишь едва заметно дернулась. Впрочем, по сравнению с тем, что было вчера — это огромный прогресс! Я больше не чувствовал боли и головокружения, да и левый глаз теперь мог различать темные и светлые пятна. Неужели Кьюби постаралась? Ответа не последовало, а стоило незваному гостю открыть рот, и вопросы начали множиться в геометрической прогрессии.       — Здравствуй, Наруто, — Хьюга оставил мое плечо в покое и распрямился, — Меня зовут Хиаши и я, как тебе должно быть известно, глава клана Хъюга и отец Хинаты. Удивлен, что я зашел заглянуть к тебе? — спросил он, выдавив из себя что-то отдаленно похожее на улыбку. Удивлен? Да я, мягко говоря, охренел от такой сомнительной чести лицезреть его светлость в своих "покоях". Я молча кивнул, стараясь соответствовать своему плачевному физическому состоянию и не выдать творящийся в моей голове бардак.       — Разве мог оставить без внимания ранение мальчика, который защитил мою дочь? — задал риторический вопрос Хиаши. — Хината рассказала мне о недавнем происшествии и твоей роли в нем. Обычно ее охраняют, но ее это угнетает, и она тянется к сверстникам, а потому часто сбегает из-под надзора. — Нетрудно было заметить, как тяжело вымуштрованному аристократу давался этот разговор, и как он подбирал слова, стараясь не грузить ребенка высокопарными речами. Выходило из рук вон плохо, но пятерку за старания лупоглазый явно заслужил. Осталось лишь понять, чего ему от меня так надо, раз он соизволил явиться сюда лично? Уж не в клан ли завербовать захотел?       — Как ты смотришь на то, что бы иногда навещать Хинату и заниматься с ней, ну скажем, общей физической подготовкой? И вам будет весело, и мне спокойно, раз она перестанет сбегать, — вот тебе раз, пригласить мальчишку с улицы в святая святых собственного клана? Он либо головой по пути ударился, либо у него на меня далеко идущие планы, о целях которых мне приходилось только догадываться. Последняя мысль резко поубавила желание соглашаться на и без того спорное предложение. Завидев мою кислую физиономию, Хьюга заволновался и решил ловко избежать прямого отказа.       — Ты пока подумай над моим предложением, а как захочешь — просто попроси охрану у входа на территорию клана проводить тебя ко мне. Больше не буду докучать тебе, набирайся сил и поправляйся скорее, а то Хината уже замучила меня вопросами в духе: "Отец, как там Наруто? А что с ним? А когда он придет?", вот, даже подарок для тебя приготовила, — указав на накрытую белым полотенцем корзинку на тумбочке и еще раз криво улыбнувшись на прощание, Хьюга вышел за дверь. Ох и не понравилась мне эта улыбочка, нужно обязательно обсудить этот визит с Девятихвостой, а то и глазом моргнуть не успею, как этот гад втянет меня в свои грязные политические игры, прикрываясь невинной дочуркой.       — **Наконец-то он ушел, а то я уже боялась, что меня раскроют! — раздался ворчливый голос в моей голове.       — **Кьюби! Я уже соскучиться по тебе успел… Неужели ты смогла переварить клонов Минато и Кушины всего за одну ночь, да еще и тушку Наруто подлатать? — с плохо скрываемым восторгом подумал я.       — **Какую одну ночь? Ты уже трое суток лежишь в беспамятстве! — возмутилась Девятихвостая.       — **Трое суток?! — от таких новостей я едва не навернулся с кровати.       — **И все это время вокруг тебя крутилась целая куча Хьюг, ирьенинов и менталистов. Это просто чудо, что мне удалось скрыть свое присутствие и изменения в печати, да еще и тебя подлечить, пока эта ученая братия усугубляла проблему своими проверками! — злобно рыкнула Кьюби.       — **Да ты у меня просто умничка! — я похвалил Девятихвостую от всей души, и свербящее в мозгу раздражение биджу слегка утихло. — **И как продвигается лечение? — я задал наиболее волнующий меня вопрос.       — **Через три-четыре дня бегать сможешь, — ответила Девятихвостая.       — **Чудесно, как раз обозначенный Хокаге срок подойдет, да и время подумать о предложении Хиаши будет! Спасибо тебе, Кьюби, — подумал я, с нескрываемым облегчением откинув голову на подушку.       — **Да не за что — это в моих же интересах, — она затихла на несколько секунд, в течении которых я ощущал все нарастающее напряжение.       — **Кьюби, что-то не так? — спросил я.       — **Я хочу выйти. Хоть на минутку, но выйти из этой проклятой клетки! — с трудом сохраняя самообладание, сказала Девятихвостая.       — **Ты уверена, что это хорошая идея? Если тебя заметят — нам несдобровать, — предостерег я ее. Кьюби вновь замолчала, погрузившись в размышления, но решение не изменила, за что я не мог и даже не думал ее осуждать.       — ** Уверена. Скинь с себя одеяло и задери футболку, — решительно потребовала Девятихвостая. Пожав плечами, я проделал выполненные инструкции и поглядел на печать с нескрываемым любопытством — иероглифы вокруг спирали самую малость потускнели, но в остальном она выглядела как прежде. Я едва не проглотил язык от шока, когда из печати выскочила Кьюби и приземлилась в паре метров от кровати.       — М-ма… — только и сказал я, глядя на изящную фигурку биджу. Кьюби медленно обернулась и посмотрела на светящийся полуденными солнечными лучами прямоугольник окна. Ее губы мелко дрожали, а в уголках алых глаз блестели чистые, как горный хрусталь, слезы. Она медленно двинулась в сторону окна, проводя по шершавой стене кончиками пальцев. Открыв створку, Кьюби зажмурила глаза и принялась жадно вдыхать свежий воздух, наполненный ароматом цветов и зелени, доносящимся из раскинувшегося позади госпиталя парка.       — Неужели я наконец-то свободна? — тихо прошептала Девятихвостая, подарив миру робкую улыбку, роняя блестящие в солнечных лучах слезинки на подоконник.       Я все это время скромно молчал в тряпочку, не желая хоть как-то отвлекать Кьюби от ее триумфа. В конце концов, она заслужила его потом и кровью, целым морем крови… Надышавшись всласть, Девятихвостая открыла глаза и горько ухмыльнулась.       — Четыреста одиннадцать лет… — тихо сказала она.       — Что четыреста одиннадцать лет? — полюбопытствовал я, так и не дождавшись продолжения фразы.       — Четыреста одиннадцать лет я не видела неба в человеческом облике, — еще тише ответила Кьюби. Широко открыв глаза, я застыл без движения, не в силах выдавить из себя ни единого слова. Я просто не мог себе представить, как можно провести столько времени в мокрой клетке и не свихнуться. Девятихвостая негромко хмыкнула и обернулась, с хищным прищуром глядя на корзинку.       — Что же, давай узнаем, какой гостинец для тебя приготовила Хината, — Кьюби подошла к тумбочке и стянула полотенце с корзинки. Под ним была горка свежих фруктов. — Не возражаешь? — спросила она, взяв в руку яблоко и выжидающе поглядев на меня.       — Ты еще спрашиваешь? Конечно же нет, ешь на здоровье! — ответил я. Девятихвостая благодарно кивнула и аккуратно надкусила спелый плод. Распробовав его, она зажмурилась от удовольствия, присела на край кровати и принялась уплетать яблоко за обе щеки, спрятав нижнюю половину лица за ладонями.       Выждав с полминуты для приличия, я задал давно терзающий меня вопрос.       — Кьюби, ты не против, если я буду называть тебя по имени? — Девятихвостая замерла и пристально посмотрела на меня.       — А зачем тебе это? — спросила она, ставя огрызок на стол.       — Ну… Девятихвостая — это ведь прозвище, и обращаться к тебе так — все равно, что звать тебя рыжей, — слегка смутившись ответил я.       — Как я понимаю, ты уже знаешь, как меня зовут из пророчества, — с неудовольствием ответила Кьюби. Я был несказанно удивлен такой реакцией. Неужели после всего, что я для нее сделал, я не могу хотя бы называть ее по имени? Похоже, мои мысли были столь явно написаны на моем лице, что Девятихвостая смутилась. — Не пойми меня неправильно, я не против того, чтобы ты звал меня Курамой. В конце концов, это имя дала мне моя мать… — глаза Девятихвостой на секунду остекленели, словно она на мгновение погрузилась в воспоминания, судя по напряженно поджатым губам, не слишком приятные. — Но для демона имя значит куда больше, чем для человека. Не зная его, даже самый искусный мастер фуиндзюцу не сможет меня запечатать, и в какой бы приватной обстановке мы не находились, всегда остается риск, что оно достигнет лишних ушей, и тогда последствия могут быть фатальными… — предельно серьезно сказала Девятихвостая.       — Ужас, — честно ответил я, не веря своим ушам, хотя вроде бы что-то подобное было в кратком экскурсе по екаям. Кьюби негромко фыркнула и взяла из корзинки апельсин. Вонзив ноготок под кожуру, она принялась ловко счищать аккуратную рыжую спираль.       — Так или иначе, контракт не позволит тебе произносить мое имя в присутствии посторонних, потому зови меня, как и прежде, Кьюби или Девятихвостой, — Курама поделила апельсин на дольки, не разбрызгав ни единой капли сока, и положила одну из них в рот, вновь зажмурившись от удовольствия.       — Или меховичком? — в шутку предложил я, пытаясь разрядить обстановку. Девятихвостая поперхнулась, а потом и вовсе закашлялась.       — Знаешь, ты с виду вроде умный, а как ляпнешь, так придушить тебя мало! — рявкнула она, с раздражением глядя на меня. — Меховичок… Тьфу ты! — буркнула она, старательно пряча предательски подрагивающую на ее тонких губах улыбку. Шутка достигла своей цели, что меня несказанно радовало, но, вспомнив печальную судьбу клонов Минато и Кушины, развивать тему юмора я не спешил.       — Кьюби, а ты можешь… выпивать души живых людей? — неуверенно спросил я.       — Предположим, могу. А тебе-то какое дело? Боишься, что припомню тебе твои шуточки? — Девятихвостая прервала трапезу и с хищным прищуром посмотрела на меня.       — Просто… Тогда я вообще не понимаю, почему ты прямо сейчас не идешь убивать народ пачками, чтобы стать сильнее и подчинить себе все человечество, — честно признался я.       — Кх-кх-кх, эх, если бы все было так просто… В молодости я только так и поступала, чем заработала себе дурную репутацию. Проблема только в том, что чем больше я безобразничаю, тем больше тех, кто пытается меня убить. Рано или поздно, им это удается, и тогда, в процессе перерождения, накопленная сила теряется, и все начинается заново. До меня это дошло чуть больше шестисот лет назад. С тех пор я залегла на дно, и меня ни разу не убили, хотя, в клетку все же заманили… — с тихой грустью в голосе произнесла Девятихвостая, понуро опустив голову. Пребывая под впечатлением от рассказа Кьюби, я хотел было ее успокоить, но с удивлением отметил, что она уже как ни в чем не бывало жует апельсин. И правда, с чего это я взял, что ей нужно сочувствие какого-то там человечишки? Но долго расслабляться ей не пришлось — подоспела новая порция вопросов.       — А с Хьюгами что делать? Если я приму это предложение, то тебе вряд ли удастся скрыть свое присутствие в окружении целой армии глазастиков, а если откажусь — ко мне наверняка приставят несколько шпионов, которые рано или поздно тебя заметят, — я сразу обрисовал масштабы бедствия. Кьюби снова поперхнулась и швырнула злосчастный апельсин в окно. Похоже, она и думать забыла о сегодняшнем визитере.       — Не знаю, — честно ответила она. — Я, конечно, попробовала воспользоваться знаниями Кушины и на скорую руку скрыла следы разрушения печати, потому мы, собственно, все еще живы. Но если несколько сотен Хьюг будут каждый день ее рассматривать, они рано или поздно обо всем догадаются. И ведь даже сбежать не получится — уже через пару дней они заметят мое отсутствие и целым миром устроят на меня охоту, — с тоской в голосе сказала Девятихвостая. Все больше и больше проблем наваливалось на нее в первый же час долгожданной свободы, и былой радости почти не осталось.       — Может быть, попытаемся ее восстановить? — предложил я.       — И где мне тогда прятаться? За решеткой? — ехидно поинтересовалась Девятихвостая.       — Ну не знаю, давай модифицируем ее как-нибудь, чтобы ты могла беспрепятственно входить и выходить, — я неопределенно покрутил рукой в воздухе.       — Очень смешно. Ты хоть представляешь, насколько это сложно, особенно если все твои знания и умения ограничиваются прочтенной вчера памятью полудохлого клона? — возмутилась Кьюби.       — А что нам остается? Лечь на пол и помереть? Бросить вызов десяткам тысяч шиноби? Что? — раздраженно спросил я. — Соберись, ты же Кьюби но Йоко! У тебя мозгов и чакры больше, чем у всей Конохи вместе взятой! — воскликнул я, несмотря на то, что меня могли услышать.       — Ты прав, нечего тут сопли распускать, слишком много сил было вложено в этот побег, чтобы так просто сдаться! — от моих слов, Девятихвостая воспряла духом и решительно нахмурилась.       — Ну вот и славно! А теперь успокойся и насладись моментом, пока еще есть возможность…       Внезапно, дверь с негромким скрипом отворилась, и в палату вошла медсестра, сосредоточенно пишущая что-то на планшете. Столкнувшись взглядом с Кьюби, сидящей на уголке кровати, девушка едва не выронила писчие принадлежности, но уже через мгновение собралась с мыслями и строгим голосом обратилась к Девятихвостой.       — Девушка, вход в палату дж… Наруто строго воспрещен. Я буду вынуждена сообщить о вашем нарушении начальству… — Курама презрительно скривилась и недобро прищурилась. Алые глаза сверкнули демоническим огнем, и девушка замерла без единого движения на несколько секунд. Напряжение повисло в воздухе, и я едва не подпрыгнул от удивления, когда медсестра повернула голову в мою сторону и подошла к кровати, словно не замечая сидящую на ней Девятихвостую.       — Лисеныш, ты как? Подыхать не собираешься? — ехидно ухмыльнувшись, поинтересовалась она. От такой наглости я едва не проглотил язык — да где это видано, чтобы медперсонал так обращался к своим пациентам?       — Тебя уж точно переживу, — мрачно буркнул я.       — Сомневаюсь, — столь же ехидно ответила медсестра. — Жалоб нет? — для галочки поинтересовалась она.       — Нет, — ответил я, желая, чтобы меня поскорее оставили в покое.       — Ну вот и отлично! — чиркнув что-то в планшете, медсестра вышла из палаты. Мысленно плюнув ей вслед, я смерил невозмутимую Кьюби заинтересованным взглядом.       — Все тот же гипноз? — заинтригованно спросил я.       — Он самый. Теперь я для нее не существую, — ответила Кьюби, доставая из корзинки банан. — Тяжко тебе будет, если даже медсестры тебе грубят, — заметила она, счищая кожуру.       — Ну и леший с ними, — фыркнул я. Заметив, как Девятихвостая ест банан, я с трудом отвел взгляд в сторону, но отогнать от себя мысли сомнительного содержания не смог. Уже через несколько секунд Девятихвостая прекратила жевать и укоризненно покачала головой. Почувствовав, как к лицу приливает кровь, я натянул одеяло до уровня глаз и вообще постарался быть как можно незаметнее.       — Кх-кх-кх, — увидев мои жалкие попытки уйти от проблемы, она беззлобно рассмеялась. — Неужели я так хороша? — спросила Кьюби.       — Очень хороша, — коротко ответил я, скользнув взглядом по фигурке Курамы. Она кокетливо прикрыла глаза и слегка улыбнулась.       — Ладно, тогда я не буду тебя смущать, и, пожалуй, последую твоему совету и пойду наслажусь моментом, прогуляюсь, а заодно и подумаю, что делать с печатью.       — Но… Как?! Там ведь полиция Учих, Хьюги, шиноби, тысячи их! — только и выдавил из себя я, не ожидав столь спонтанной ретирады от привыкшей изображать мохнатую недвижимость демонессы.       — Ты думаешь, они станут проверять каждую крестьянку? — хитро ухмыльнувшись, спросила она. На моих глазах ее одежда обернулась непроницаемой алой дымкой и из роскошного кимоно превратилась в простой, как три копейки, грязный серый халат из грубой ткани, подпоясанный матерчатым кушаком, а утонченные черты ее лица утратили былую притягательность, сменившись простоватой физиономией сельской жительницы. От былого величия Девятихвостой не осталось и следа.       — М-мэ… — жалобно проблеял я, не в силах поверить своим глазам.       — Что же, тогда я пойду? — спросила она, вставая на ноги и таинственно улыбаясь. Черт, эта лисья улыбка рано или поздно сведет меня с ума.       — А как же мои травмы? — спросил я.       — Не волнуйся — я оставила пару лисят-целителей. Они поставят тебя на ноги в кратчайшие сроки, если ты не будешь их отвлекать, — договорив, Кьюби повернулась ко мне спиной и размеренным шагом удалилась из палаты, оставив меня наедине со своими мыслями.       М-да, все чудесатее и чудесатее, как сказала бы небезызвестная Алиса. Будь у Кьюби побольше амбиций — она могла вертеть все человечество на оси мироздания, но из-за банального страха неудачи и, возможно, лени, она согласна всю жизнь притворяться чернью, лишь бы ее никто не трогал. Только вот я не согласен, и я не позволю ей так бездарно разбазаривать свои способности. Почему? Сам не знаю… Нравится она мне, да и просто научного интереса ради — существует ли предел возможностей создания, целиком состоящего из духовной энергии? Станет ли она богом, преодолев определенную черту? Могу ли я к ней присоединиться в этом начинании? Ответов не было. Что же, мне остается только ждать…   ***       Оказавшись на улице, Кьюби вдохнула полной грудью и зажмурилась от удовольствия. Спустя долгие четыре столетия заточения, ее ждала новая жизнь, которую кицунэ намеревалась прожить в свое удовольствие. День плавно перетекал в вечер, нещадно палящее полуденное солнце стало нежным и ласковым. На улицу высыпали многочисленные работяги, спешащие по домам, дабы набраться сил для следующего тяжелого трудового дня. Девятихвостая неспешно двинулась в сторону Стены Хокаге по оживленной мостовой, сливаясь с толпой. Завидев выточенный в каменном массиве лик Минато, Кьюби мрачно ухмыльнулась. Все его старания пропали даром — она была на свободе, Наруто, фактически, был убит односельчанами, а его немалая роль в защите деревни низведена до бытности пугалом для детишек и козлом отпущения для молодежи. От мрачных мыслей биджу отвлек ларек с мороженым. Негромко тарахтящий белый ящик на колесах со стеклянной крышкой под большим матерчатым зонтом выглядел крайне необычно. Кьюби опознала в нем холодильник, увиденный в памяти гостя из другого мира. Подойдя поближе, она внимательно изучила разноцветное содержимое морозильной камеры.       — Желаете что-нибудь купить? Пломбир? Эскимо? Может быть, фруктовый лед? — доброжелательно поинтересовался продавец мороженого, показывая рукой на разложенные по категориям продукты.       — Давайте фруктовый лед, — неуверенно ответила Кьюби. Все эти названия ни о чем ей не говорили, но в последнем хотя бы были знакомые слова. Продавец открыл крышку и достал замороженный фруктовый сок на палочке в яркой упаковке малинового цвета.       — С вас двадцать рё, — сказал продавец, выжидающе глядя на покупательницу. Девятихвостая поняла, что от нее хотят денег, которых у нее нет, и незамедлительно злоупотребила своими навыками гипноза. Взгляд продавца смягчился, на его лице заиграла добродушная улыбка.       — Ладно уж, угощайтесь за счет заведения, — продавец протянул фруктовый лед хитрой демонессе.       — Благодарю, — Кьюби выхватила свою не слишком законную добычу из рук продавца и продолжила свой путь к Горе Хокаге. Провозившись с упаковкой добрые пять минут, она наконец-то разгрызла стойкий целлофан и поняла, что ее труды стоили того — так прекрасен был вкус.       Увлекшись поеданием мороженого, кицунэ и не заметила, как добралась до вершины. Бросив упаковку в ближайшую мусорку, она подошла к краю обрыва. От открывшегося ее взору простора, у Девятихвостой захватило дух. Жадно вдыхая свежий воздух, опьяненная долгожданной свободой, она запищала от восторга, и принялась носиться как угорелая по разбитому на вершине скверу, едва не сбив с ног нескольких прохожих. Запрыгнув на газон, Кьюби скинула обувь и принялась кататься по траве, оглашая округу заливистым звонким смехом. Люди то и дело кидали настороженные взгляды в сторону неадекватной соотечественницы, но та не замечала их. Накатавшись вволю, она раскинула руки и ноги и посмотрела в небо с глупой улыбкой на лице. В мире не было таких слов, которыми можно было бы передать ту радость, которую она испытывала, вдыхая реальный воздух, вкушая настоящую пищу и всем телом ощущая мягкую, шелестящую траву под собой, прохладный ветерок, нежно ласкающий светлую кожу, и теплые лучи заходящего солнца. И как же ей было плевать на окружающих ее обывателей, их глупые мысли и никчемные соображения. Никто из них даже представить себе не мог истинную ценность той свободы, которой они обладают. Но Кьюби знала ее, как никто другой, и наслаждалась каждой секундой, проведенной на воле. Оперевшись спиной на худосочное деревце, Девятихвостая поджала ноги и опустила голову на колени, глядя на запад алчно поблескивающими глазами. Солнце медленно клонилось к закату, освещая терракотовые черепичные крыши деревенских домиков тусклыми алыми лучами, отражающимися в многочисленных застекленных окнах. Последний лучик света соскользнул с лица Девятихвостой, и через несколько мгновений деревня погрузилась в мягкую полутьму.       С сожалением вздохнув, Кьюби не спеша поднялась на ноги и с наслаждением потянулась. Нацепив привычные деревянные сандалии, она начала долгий спуск с горы. По пути Кьюби напряженно размышляла, как же ей видоизменить печать, чтобы она была по-прежнему способна в случае чего в ней спрятаться, и в то же время она не вызывала никаких подозрений даже у самых сведущих окружающих. В голове Девятихвостой бушевал настоящий вихрь из иероглифов, сложных формул и пиктограмм, до тех пор, пока на нее не снизошло озарение. Решение, как всегда, лежало на поверхности — Печать Восьми Триграмм создавала свернутое измерение, находящееся вне этого мира и лишь создающее иллюзию единства с сознанием джинчурики, отчего из него было практически невозможно выбраться, но стоило лишь дополнить ее второй печатью, создающей самоподдерживающийся пространственный канал, с помощью которых Узумаки в былые времена сильно облегчали жизнь торговцам и путешественникам, и она превращалась в крайне удобное убежище практически неограниченной вместимости. Пространственная печать не требовала глубоких познаний в теории фуиндзюцу, но на создание начального прокола уходила уйма чакры, что было только на руку Девятихвостой — первого ей явно не хватало, а вот второго по человеческим меркам было в избытке, несмотря на практически полное истощение внутренних резервов биджу. Кьюби радостно улыбнулась — все же чудной гость из другого мира был прав, и паниковать раньше времени не стоило.       От столь напряженной мыслительной деятельности, Девятихвостая не на шутку проголодалась. Словно подслушав мысли биджу, провидение подкинуло ей прекрасную возможность подкрепиться. Среди многочисленных кафешек и ресторанчиков Конохи ярким пятном выделялась вывеска «Ичираку». Она крепко врезалась в память Девятихвостой после прочтения пророчества об этом мире, ведь Наруто добрую половину свободного времени проводил здесь, в задушевных беседах с поваром Теучи, одним из немногих жителей Конохи, не питавших к нему ненависти. Ресторанчик был совсем маленьким, даже миниатюрным, но, тем не менее, не пустовал — за длинной барной стойкой сидела влюбленная парочка, увлеченно поедающая рамен из одной миски. Хозяин заведения гремел посудой где-то за стеной, потому кицунэ уселась как можно дальше от других посетителей и принялась терпеливо ждать.       Уже через минуту из дверного проема показалось усталое лицо полного мужчины лет пятидесяти. Увидев новую гостью, повар приветливо улыбнулся. Кьюби, сама не зная почему, с первого взгляда прониклась симпатией к незнакомцу.       — Чем могу служить? — в шутливой форме поинтересовался повар.       — Можно мне, пожалуйста, ваше фирменное блюдо? — попросила Кьюби, мило улыбнувшись.       — Разумеется можно! С тебя тридцать ре, — Теучи попросил деньги вперед, придирчиво разглядывая беднейший наряд посетительницы.       — Быть может, вы угостите меня за счет заведения? — спросила Кьюби, привычно воспользовавшись гипнозом.       — Извини, я и сам был бы рад накормить всех голодных, только это разорило бы меня за считанные дни, — повар виновато развел руками, и глазом не моргнув на чары кицунэ. У Девятихвостой буквально отвисла челюсть — еще никогда в ее жизни гипноз не давал осечки на простых людях, чья воля не была возведена в абсолют бесчисленными тренировками. Теучи был прозрачен, в нем не чувствовалось присущей почти всем людям подавленной агрессии и неприязни к окружающим, и ей попросту было не за что зацепить его разум, чтобы подчинить его своей воле. Тогда Девятихвостая прибегла к более действенному способу, и наложила на стойкого повара легкое гендзюцу.       — С другой стороны, от одной миски я не обеднею, — как заведенный пробормотал он, скрывшись на кухне. Кьюби самодовольно фыркнула — еще не хватало, чтобы простые люди перестали ей подчиняться.       Потраченная чакра окупилась сторицей — от керамической миски шел густой пар, заполняющий маленькое помещение чарующим ароматом мясного бульона со специями, которого Девятихвостая не пробовала уже целую вечность.       — Вот, держи, — Теучи поставил миску перед изнывающей от нетерпения Кьюби и вручил ей пару деревянных палочек.       — Спасибо! — искренне воскликнула биджу, набросившись на еду. Вкус был настолько прекрасен, что она едва сдерживала слезы. Спустя пару минут миска опустела, а в животе поселилось приятное тепло, от которого клонило в сон. Кьюби расплылась в блаженной улыбке. Ради этого действительно стоило бороться за свободу до последней капли крови, чтобы почувствовать вкус и запах настоящей жизни. Просидев в ресторанчике еще несколько минут, стараясь как можно больше растянуть приятный момент, Девятихвостая нехотя соскользнула со стула и подняла свисающую с крыши тряпицу, собираясь уходить.       — Всего доброго! Заходите к нам еще, но уже за свой счет! — Теучи добродушно ухмыльнулся.       — И вам! Обязательно зайду и заплачу за этот раз! — Кьюби одарила старого повара виноватой улыбкой и оставила его в гордом одиночестве. Ей действительно стоило озадачиться финансовым вопросом, ибо сложно было придумать более постыдное занятие для биджу, чем воровство рамена и мороженого.       Выйдя из ресторанчика, Курама подивилась, как быстро стемнело. На чернильно-черном небе ярко сверкал серебристый лунный диск. Если на главных улицах все еще было весьма людно, то в узеньких переулках не было ни души. Девятихвостая, вопреки житейской логике, неторопливо побрела по извилистым темным улочкам, вдалеке от оживленных дорог, стараясь максимально сократить путь до больницы, в которой лежал ее бывший джинчуурики. Неудивительно, что на полпути из подворотни вынырнула парочка подвыпивших мужиков.       — Эй куколка, не хочешь развлечься? — спросил один из разбойников, от которого так разило перегаром, что у кицунэ на глаза навернулись слезы. Оскорбленная до глубины души демонесса выхватила бутылку из его руки и крепким ударом по голове отправила забулдыгу в нокаут. Его товарищ, возмущенный такой несправедливостью, полез на дерзкую девчонку с кулаками. Кьюби не растерялась и ударила его коленом в пах. Теперь на земле валялось уже двое нетрезвых мужчин, один из которых корчился от боли. Поборов постыдное желание пнуть гада напоследок, кицунэ презрительно фыркнула и перешагнула через лежащего в отключке противника. Алкоголь творил ужасные вещи даже с самыми порядочными людьми. Этих двух было не в чем винить, кроме того, что они выпивают на улице, а не в соответствующем заведении. Спешно пошарив по карманам пьяниц и забрав, как она считала, честно заработанные двести ре, Кьюби проделала оставшуюся часть пути без происшествий и без всякой задней мысли запрыгнула в распахнутое окно палаты джинчуурики.       Наполовину парализованный, Наруто рухнул с кровати, громко матерясь.       — Тьфу, Кьюби, это ты? Нельзя же так людей пугать! — возмутился он. Девятихвостая негромко хихикнула и помогла своему протеже сесть на кровать.       — Ну, рассказывай, как успехи? — живо поинтересовался тот. Кьюби загадочно улыбнулась, выхватив последнюю мандаринку из корзины со фруктами, и принялась во всех подробностях пересказывать события сегодняшнего дня. Наконец-то у нее появился по-настоящему благодарный слушатель.