Школа безумия Джокера

Была глубокая ночь, и поэтому никто из присутствующих не волновался о том, что шум и крики могут кого-то привлечь. В центре комнаты валялся человек, его лицо, шея, руки – все было в крови, его били. Сначала руками, потом ногами. Он уже давно перестал оказывать сопротивление, зная, что это вызовет лишь новый виток агрессии. Парни, наносившие удары в сгруппировавшееся тело, старались изо всех сил ударить побольнее, они целились одновременно и в живот, и в голову, и в паховую область. Человек, который мог остановить все это в любую минуту, выжидал. Он смотрел на эту картину из-под слегка опущенных век, через ресницы, со слегка вздернутой вверх головой. Канализация и метрополитен Бринвуда превращали подземную его часть в отдельное государство. Зная все проходы и умеючи ориентируясь по карте человек мог пройти в любой конец города, мало того – попасть в любое здание. Тот, кого сейчас избивали, – ему не повезло. То ли из-за лени, то ли из-за того, что он понадеялся на человеческий фактор, ситуация изменилась не в лучшую сторону. Проход был закрыт, и вскрыть железную дверь, не вызывая лишнего шума, конкретно в этой ситуации было невозможно. Внешние раздражители в виде полицейских последние дни постоянно патрулировали улицы, это было одно из тех решений Харта, которые принимаются от бессилия и безысходности, и Джокер прекрасно это понимал. Возможно, он один так хорошо понимал босса мафии, в отличие от Мейсона, который сотрясал воздух своей вонью, обещаниями и ругательствами. Они все порядком надоели Джеку. Никакой фантазии, никакого полета мысли, с ними стало совершенно скучно, парень даже думал, что пора переезжать в другой город. Но то чувство незавершенности, оно не давало покоя. Месть уже отошла на самый последний план, он чувствовал, как внутри него назревает что-то глобальнее и серьезное, не такое, как простое отстаивание своих когда-то ущемленных прав. Джокер начинал ощущать, как внутри него формируется какая-то новая ниша, совершенно иная мотивация для дальнейших действий. И это его полностью устраивало, он научился получать удовольствие не чувствуя внутри надрыва. Это было лучше секса, в этом занятии необходимы были двое, здесь же он танцевал сам с собой. Еще лучше изучая свои повадки, сильные и слабые стороны, испытывая себя, еще больше начиная ценить себя такого, каким он являлся сейчас, Джек на физическом уровне начинал чувствовать дискомфорт от общества в целом. Для него люди обрели очертания стада, мотивы и цель которого он понимал лучше его отдельных представителей. То ощущение брезгливости, которое не покидало его уже долгое время, только усилилось. Для него пропали те краски, которыми он наделял тех или иных субъектов; теперь они приобрели исключительный серый цвет, варьирующийся от светлого тона до темного. Среди этого «омертвления» было проще заметить для себя интересных людей, которые цепляли и отличались от здешнего общества. Но подобных было очень мало, особенно после последних событий, произошедших на политической арене города. Чтобы добавить свою порцию яда, Джокеру нужно было проникнуть в мэрию и оставить сообщение, но теперь сделать это было невозможно. Он не стал останавливать бойню и, дернув руками, как будто стряхивая с себя грязь, открыл канализационный люк и полез вниз по лестнице. Смрад и грязь его нисколько не отпугивали, он даже карту с собой не взял - уже давно выучил этот участок подземных переплетений наизусть. Парни, заметив, что босс исчез, ринулись за ним. Он затылком чуял, как морщатся их лица, а к горлу подступает комок отрыжки. Джек хорошо платил и всегда выполнял свои обещания, поэтому он мог предъявлять к ним свои требования. Он не запоминал их имена и практически с ними не общался: одного взгляда на человека было достаточно, чтобы понять, что он из себя представляет. Это был один и тот же типаж, заплесневелый на язык, но очень полезный. Так же он умел доходчиво объяснять и внимательно выслушивать, определять мотивацию и давить на себялюбие. Эти психологические приемы у него всегда получались; Джокер слишком хорошо усвоил преподнесенные жизнью уроки. Размышляя о чем-то своем, он бормотал бессвязные предложения и без труда находил нужные повороты. Его подчиненные бежали за ним, они все… были влюблены в него своей странной любовью верной собаки. Каждый из них благодаря ему нашел свой смысл в этой жизни, хоть рисунки были идентичны, мотивация была различной. Восприятие ситуации тоже у всех отличалось, у каждого было свое. Деньги, зависть, месть, желание показаться лучше, отчаяние, веселье, удовлетворение желания уничтожить, попытка избавиться от давящих факторов на жизнь и многое другое. Джокеру не хватало пальцев на руках и ногах, чтобы перечислить все возможные причины, по которым они с ним рядом. И эта… верность, она развязывала ему руки и в тоже время подставляла его горло, именно от понимания последнего Джек никого никогда к себе не подпускал. Бомба с кокаином Кезли Фрина наконец начала давать отдачу. Найдя подходящих людей, Джек долго с ними общался. Это были совершенно другие личности, их интересовали только деньги, выбирал он в основном стукачей, работающих на две империи. Посылая их в разные концы Черного квартала и Квартала преступлений, Джокер выведывал, что кокаин Фрина продается. Благодаря своим подставным вторым людям, которых он сделал наркоторговцами Лукаса Спрингса – главного советника, - первым отчаянно пудрили мозги. Ему необходимо было, чтобы эти «стукачи» доложили Харту и Грингсу о ситуации в городе. Сегодня готовился последний штрих, но его осуществление стало невозможным. Топая по лужам в туннелях метрополитена, Джокер оголял десны и сплевывал слюну в сторону на покатые стенки. Его рот постоянно находился в движении, язык не останавливаясь блуждал по шрамам как с внутренней, так и с внешней стороны. Видя недовольство хозяина, парни старались к нему не приближаться, прекрасно понимая, чем для них это может закончиться. Хоть он их и понимал намного лучше, чем они сами себя, он никогда не жалел и не прощал ошибок. Нянчиться с людьми не входило в его принципы по жизни. Частенько он срывал свою злость на подчиненных, но очень грамотно. В общении с ним никогда нельзя было знать, какая твоя фраза окажется «неправильной», но при поддержке того разговора, реплики, с которой он к тебе обратился, любая мысль могла стать фатальной для тебя. Именно поэтому в его присутствии все старались налегать больше на мимическое общение.

***

Силас Харт переживал развод, это была версия для народа с юридической точки зрения. Мейсон созвал лучших адвокатов по семейным делам, благодаря чему Мари не получала ничего. Сегодня был очередной благотворительный вечер в доме у мэра города, где последняя и хотела отловить своего будущего бывшего мужа. Бракоразводный процесс еще не был завершен, но ее уже выгнали из дома, и, как предвещала желтая пресса города, у Силаса появилась новая спутница. Читая об этом в газете в своей однокомнатной квартире, доставшейся от родителей, Мари не знала, что делать. Решение пришло спонтанно, само собой, когда ей позвонила подруга и пригласила пойти вместе на благотворительный вечер. Мари все еще оставалась миссис Харт, и ее еще было опасно списывать со счетов, это знала ее подруга, и это знала сама миссис Харт. То лицемерие, которое властвовало в их кругах, не оставляло права на ошибку, и персонажи этого образа жизни старались играть свою роль как можно лучше. Прием был оформлен со вкусом: холодные закуски, изысканные вина, пламенные речи. Все то, без чего мог каждый из них обойтись. Когда она вошла в дорого обставленный холл, взгляд Мари прошелся по группе девушек, выходящих из дамской комнаты. Девушку неожиданно пронзила мысль, что скоро она снова пополнит их ряды. Эта мысль заставила ее выпрямиться и натянуть на лицо улыбку. Все эти дамы были приглашены для развлечения господ, как и она в прошлом, все они являлись моделями, и среди них появилось много свежей крови. Что не могло не радовать мужчин и не оскорблять их законных женщин. Пройдя в залу Мари еще долго высматривала своего мужа, а когда высмотрела, долго за ним наблюдала. Газеты не врали, у Силаса появилась новая пассия. Как и Мари, она делала маленького толстого человечка по-своему счастливым, прибавляя комичности к его амплуа. Мари с ужасом понимала, что на месте этой девушки должна быть она. Чувство брезгливости к самой себе, как и подобное ему чувство поруганного самоуважения, давно были спущены в унитаз. Все присутствующие люди прекрасно понимали, какими достоинствами обладали эти девушки, и благодаря этому они пили в данный момент это шампанское. Рядом с Хартом ошивался его верный пес Мейсон, вот кого она ненавидела всей душой, искренне предполагая, что это он подставил ее перед мужем. Спутница Тома не менялась, модели ему были не нужны, а вот украшения каждый раз были новыми. Манекен был завешан бриллиантовой мишурой и приносил Тому множество комплиментов. Подойдя к зеркалу, Мари поправила прическу, после чего прошла на кухню, из которой напрямик вышла на парковку. Утренняя газета "Брирнвуд Таймс" застала Джокера за завтраком. Пробегая взглядом по заголовку молодой человек принялся жевать сэндвич с удвоенной скоростью. Мистер Силас Харт был отравлен на банкете у мэра, проводилось расследование, под подозрение попадала его супруга Мари, но точных доказательств у полиции не было. Одним глотком осушив чашку, Джек поднялся и, скрутив в трубочку газету, вышел из бара. По пути попадались знакомые лица, они старались обходить клоуна, особо не привлекая к себе внимание. Свою одежду Джек отдал Керри для стирки, как он и предполагал, через месяц она объявилась с намерением высказать ему, что он прав. Джокер это прекрасно знал, и малышка его перестала интересовать даже как подопытный кролик. Ему необходимы были новые эмоции. Ее покорность вызывала презрение, но без участия женщины в своей жизни он обойтись не мог. Те чувства, поверхностные, но очень яркие, забавляли его, а эти отношения уже начали покрываться пылью. Он изучил ее достаточно, чтобы выкинуть на помойку и переходить к новой игрушке. Но отказ о нее должен был быть правильным, поскольку излишнее травмирование психики могло привязать ее к нему настолько сильно, что пришлось бы ее убить. Никакого развлечения, кроме мафии и секса, он для себя не видел, те враги, которые его окружали, были слишком… одинаковыми, и оружие против них было однообразным. Новые заказы были очень противоречивы друг к другу. Желая провернуть то, что надломило бы изнутри две империи, Джокер отказывался от всех предложений, мало-мальски связанных с делами людей Харта и Гринга. Он наполнил Черный квартал своими осведомителями и не нуждался ни в каких «дополнительных» аудиенциях у представителей власти этого города. Он вернулся к тому кабаре, владельца которого заказал конкурент. Подобные заведения славились хорошей выпивкой и легкими знакомствами, Джек подобные места старался не посещать. Еще, что ему не нравилось, так это то, что заведение располагалось далеко от Квартала преступлений. Этот район был далеко не экономичным, а люди, постоянные клиенты этого заведения, были очень известными. Писатели, журналисты, банкиры, успешные юристы – они все являлись неотъемлемой частью кабаре. Продумать свой новый образ не составило никакого труда: борода, скрывающая шрамы, и довольно дорогой костюм, который он смог безнаказанно получить в свою собственность, избавили его от головной боли. Охрана, стоящая на входе, придирчиво его осмотрела, но, не найдя никаких «отклонений», пропустила. Был вечер, и все жаждущие развлечений устремились со своими портфелями именно сюда. Джокер занял самый крайний столик у стены, ему открывалась отличная смотровая площадка на столики, официантов, черный ход, охрану и небольшую сцену. Обстановка была мрачноватой, но свечи, педантично расставленные по столам, придавали ей окрас интимности. К Джеку тут же подсела какая-то девица, но он избавился от нее, сказав, что у него встреча. Как только погасили основной свет, внимание всего зала переключилось на сцену. Виктория Блэк, начинающая певица, делала головокружительные успехи. Яркая внешность и своеобразные повадки вызывали уважение и долю желания у каждого мужчины. То, как девушка могла себя подать в обществе, та внутренняя сила и женственность делали ее безумной в глазах обычных людей. Черные глаза, длинные вьющиеся черные волосы, хрупкое телосложение, она сразу привлекла к себе внимание и… в первую очередь, женщин. Эта девушка претендовала на звание идола, поэтому была верна исключительно женскому обществу, его мнению и искреннему уважению. Мужчин Виктория старалась обходить стороной, используя в своих целях и развивая себя как отдельный, никем не завоеванный субъект. Искусственные капризы, подаваемые с горящими глазами и искренней сатирой, – это было ее лицом, лицом перед Бринвудом. Джокер смотрел на нее, слушал, как она поет, и постепенно его рассеянное внимание начало сосредотачиваться на ней. Его привлекли в ней движения, их бескомпромиссность, открытость и… индивидуальность. Она уже выработала свое мнение относительно многих вещей, и с точки зрения женской психологии, Джеку она стала интересна. В самом середине ее выступления, задняя дверь приоткрылась и в зал вошли несколько человек. Среди них был и владелец клуба. Они расселись вокруг самого ближайшего к сцене стола и сделали заказ. Представление шло два часа, Джокер не досидел до конца и вышел. Как только все закончилось, владелец клуба был найден мертвым на своем стуле, учитывая, что к нему никто не приближался во время выступления, и он ничего не ел. Джека всегда забавляла манера людей зацикливаться на одном, даже читая книгу полностью абстрагировать свое внимание. Особенно, если это касается обслуживающего персонала, в который он и перевоплотился во время выступления Мисс Блек. А сама девушка ему понравилась. Джек думал над этим переходя улицу в двенадцатом часу ночи, он считал, что их знакомство не окончено, хотя здесь тоже нужно было постараться. Необходимые средства у него имелись.