Школа безумия Джокера

-Заходите, молодые люди, у нас очень много красивых девушек, ну куда же вы… Педро и Льюис были выходцами из Мексики, пытавшиеся хоть каким-нибудь образом заработать себе на жизнь. На данный момент они нашли себя в охране. Ночной клуб в центре Черного квартала отдавал второсортным одеколоном и вонью улицы. Место было настолько проходное, что владельцы задумывались о смене помещения. Работая в нем охранниками уже вторую неделю, они одновременно за отельную плату зазывали в него клиентов. С последними постоянно возникали проблемы: либо они потратили свои деньги в соседних барах, либо просто не хотели заходить. Очень много было репортеров, которых нельзя было пускать ни в коем случае. Бегающие глазки и слишком открытая улыбка выдавали последних во всей красе. И, к сожалению, таких было много. Если с мужчинами был короткий разговор, то с женщинами все обстояло намного сложнее: их нельзя было просто ударить и уложить на асфальт, с ними стоило быть более терпеливыми, но терпения у этих ребят явно не хватало. За неделю до их прибытия в Бринвуд в городе что-то произошло, имея голову на плечах, они старались не задавать лишних вопросом, внимая тому, что им рассказывали их работодатели. Версии были разные, но все, как одна, крутились вокруг партии пропавших наркотиков и денег. В эти слухах были задействованы все лица города, начиная шестерками мафии и заканчивая мэром. Одна история порождала другую, какой-нибудь любитель «жареного» их совмещал, и получалась третья, она ходила по округе и распадалась на сотни других. Но единственное было известно точно – хранитель золотого фонда Бринвуда Силас Харт мертв. Заголовки газет пестрели сообщениями: «Томас Мейсон займет престол негласного короля Бринвуда», «Снежной королеве Мари Харт досталось целое состояние», «Назревает новая межрасовая война»; они сменяли друг друга, наводя на людей панику. Никто не мог точно сказать, где правда, а где вымысел, но то, что что-то в скором времени изменится, знали все. Перемен страшно боялись, пытались урвать кусок побольше и повкуснее, воруя друг у друга; некоторые, кто поумнее, свалили из города, это были люди, прославившиеся в свое время благосклонностью Харта, - в новых обстоятельствах оставаться в городе для них означало подписать себе смертный приговор. Томас Мейсон целыми днями носился по городу, его мечта сбылась – о нем заговорили, его фото смотрело с передовых страниц "Бринвуд Таймс". Это были совершенные свежи фотографии, отображающие далеко несвежий цвет пропитого затасканного лица, отчего Том был совершенно не в восторге. Скрываясь от папарацции, он всеми правдами и неправдами старался подчистить за собой то, что не увидел Харт, неожиданная смерть которого вывела на первого полицию и… людей Гринга. Если с копами проблем никаких не возникало, то с Черным кварталом все могло закончиться крайне некрасиво. Том не брился уже три дня, обрастая щетиной, он обрастал новыми страхами, от которых начинал дергаться и беситься. Том понимал, что все это постепенно приведет его к одержимости и мании, снотворное, которое ему прописал доктор, уже не действовало. И парень нашел скорое утешение в кокаине. От проникновения в легкие через глубокий вдох эффекта никакого не было, но когда Мейсон попробовал его втереть в десны, вот тогда мир и завертелся у него перед глазами. Он вертелся до тех пор, пока Том не садился за руль и, выезжая на встречные полосы, не попадал домой. Его девушка не знала, что делать: уйти она не могла – некуда, и оставаться тоже было опасно. Алкоголь спас ее, обеспечив сильное отравление и койку в больнице. С темными очками и красными глазами под ними Томас следовал с букетами цветов в ее палату, сопровождаемый репортерами. Наблюдавшие за всем этим со стороны Гринг и Стив посмеивались и с многозначительным молчанием делили между собой бывшие территории Харта, прекрасно осознавая, что народ будет не в восторге от Томаса. Их больше интересовало то обстоятельство, что квартал начал пополняться чужими источниками наркотиков, это делалось так грамотно, руководство острые углы, так что поймать кого-то за руку не представлялось возможным. Повсюду витало имя главного советника, но оно распадалось, как только его пытались поймать в воздухе. Устав бороться с с ветряными мельницам Черные короли озаботили своей проблемой Мейсона, который особо их и не слушал. Том продолжал решать исключительно свои проблемы, заметая следы в виде акций, благотворительных фондов и т.п. Он кивнул и пообещал с этим разобраться. Факт того, что Лукас Спригс был задействован в новом витке его отношений со Стивом и Грингом, Тому это очень не понравилось. Через несколько дней в кабинет Лукаса Спрингса, советника, пришли с проверкой во главе с Томасом. Фото Лукаса на столе было проверено в первую очередь, и те цифры, которые нашли на оборотной стороне, полностью совпадали со счетом в банке. Покойный Артур Кринг перевел туда капиталы разоренного Мессенджера прежде, чем Джокер его убил. Эта проверка заняла не более часа. Как Лукас не клялся и не божился, стоя на коленях перед Мейсоном, свою пулю в лоб он получил. Когда унесли труп, Мейсон долго крутился в кресле бывшего советника и соображал, как это все можно правильно преподнести Грингу. На глаза попалась газета о новом витке многочисленных убийств в городе, это не касалось мафии. Но заголовок о межрасовой войне ярко пропечатался в памяти. Закрыв глаза, Том попытался расслабиться. Впервые в жизни он почувствовал, как дорого он может заплатить за эту власть в совокупности с деньгами. К такой ответственности он был не готов, ему даже в голову не приходило, что его могут так подставить. Оттолкнувшись ногами и проехав в кресле до окна, Том достал из заднего кармана маленькую коробочку, взяв оттуда горстку белого порошка, начал с остервенением его втирать в покрасневшие десны. Как только перед глазами заиграли новогодние огоньки, парень прикрыл глаза и из-под ресниц стал наблюдать за маленькими машинками, двигающимися у подножия мэрии. Постепенно они превратились в маленькие точки, которые перевоплощались в животных, они все были внизу, они рычали и квакали, ругались в его адрес, но тот факт, что сам Том был слишком высоко над ними, порождал чувство эйфории и полета над всеми земными проблемами, которые даже под действием наркотиков не оставляли его в покое. С наступлением сумерек в отдаленных кварталах города начали раздаваться крики – ночной хор голосов, один провоцировал другие: грабежи, изнасилования, убийства… Черный квартал привык к этому, но и для него существовала стеклянная грань, сдерживающая от полного растления и разложения. Неписанные традиции XX века явили неграм свое представление об их мире, которые последние навязывали, соблюдали и начинали поистине верить. Одной из таких традиций, основанных еще в 60-е годы, являлись «пророки» или вуду, как их было принято называть. Ранее враждовавшие кланы, еще до объединения капиталов Гринга и Стива, очень верили в предсказания этих… мошенников. Многие из них таковыми и являлись, но были и исключения. Их деятельность была порождением языческой веры во что-то сильное, покровительствующее, требующее кровавых ритуалов. Их боялись и уважали, сторонились и просили сглаза на своих врагов. Постепенно постоянные стычки враждующих кланов вывели из игры их религиозных вождей, но истреблены были не все. Никто не знал, где они находятся, и вообще существуют ли, они сами выходили на связь, и у них был свои штат людей. Гринг и Стив сталкивались несколько раз с одним из них, он работал исключительно на себя, не признавая никакой иерархии. Прогресс общества в целом затронул и самые низы этого микроскопического апокалипсиса, но люди продолжали верить, хоть и получали образование и смотрели новости. С церковью и с верой это было никак не связано, вуду отображали злую, мистическую сторону человеческой души, плодя по округе слухи и обрастая мишурой надуманной информации. Они помогали не только мафии, к ним за помощью обращалась и полиция, но это должны были быть исключительно представители их расы безо всякой помеси с белыми людьми. Прошлой ночью одного вуду, скорее всего последнего, нашли убитым в Тупике. В свое время он был очень популярной личностью на арене мафиозных стычек, но потом куда-то пропал. Убийство было ритуальным, он уже дано вел отшельнический образ жизни, гадая на костях, с ним мало кто виделся, но он помогал Грингу и Стиву. Вуду для афроамериканского общества являлся символом защиты с небес, и это убийство нельзя было оставить безнаказанным. Общественность взволновалась, Черный квартал гудел, а новости сыпали новыми подробностями ритуального убийства. За несколько часов были мобилизованы все низы и полицейские, с которыми в контакт входил старик, у каждого была своя версия, и несколько из них выходили за рамки Черного квартала.

***

На другом конце города, где не было высотных стеклянных зданий, где большинство населения постоянно пребывало в веселом расположении духа, в таком же состоянии, как и Том, другой человек проклинал все на свете. Пульс зашкаливал, и Джек знал это, слыша стук своего сердца. Вот уже второй день у него не спадала температура, его лихорадило, и тело впадало в жар. Щеку раздуло, как барабан, и десна у больного зуба обильно кровоточила. Клоун знал, каким образом занес инфекцию, но думать об этом совершенно не хотелось, не сейчас. Те обезболивающие, что валялись около постели, толку давали мало, да и пора уже было что-то решать, а не терпеть. Самым сложным было встать с кровати и на ватных ногах дойти до стола. Открыв все ящики, Джек начал что-то искать. Ему необходим был инструмент, определенный, который сможет прервать его мучения. "Ни на кого в этом мире невозможно положиться" - эта фраза стала его сопровождать постоянно, когда он задумывал новое дело, а теперь... Найдя то, что он искал, и выбросив содержимое всех ящиков на пол, Джокер пошел в ванную, по дороге он споткнулся и ударился головой о косяк. Боль в челюсти перекрывала все иные ощущения. Поднявшись и перебирая по мебели руками, парень все-таки дошел до двери в ванную комнату. Склонившись над пожелтевшей раковиной, он долгое время дышал, постоянно сплевывая вязкую слюну, перемешенную с кровью. Он ненавидел себя в такие моменты, моменты беспомощности, озабоченности и зависимости от «комфорта». Его бесило это болезненное состояние. Подняв голову, он встретился с отражением в потрескавшимся зеркале. Шрам на правой щеке растянулся, и приподнятая верхняя губа уже не могла скрыть передние зубы. Открыв пошире рот, Джек осторожно прощупал больной зуб, потом, делая над собой неимоверной усилие, он обхватил его плоскогубцами и со всей силы потянул наверх. Последним, что он слышал, был звук, будто в десне что-то хрустнуло, мозг затопила волна боли, и, пошатнувшись, он упал на грязный кафельный пол.

***

Сегодня был выходной, и многие из присутствующих в баре не собирались скоро уходить домой. Работы с каждым часом все прибавлялось, бармену уже надоело каждый раз ходить на кухню и разгонять официанток. Он уже три дня не видел Джокера, а несколько предложений уже поступило. О сольных выступлениях своего… - он даже не знал, кто Джек ему?.. - Мартин узнавал из выпусков газет. Если раньше разрисованный парень работал исключительно по делам мафии, то теперь он обратил внимание на более безопасный продукт. Мартин постоянно наблюдал за криминальной хроникой и особенно ему понравилась смерть банкира, которого нашли в весьма своеобразной позе. Убитый являлся большим знатоком и коллекционером живописи, собрав очень внушительную часть «эксклюзивов», решил уйти на покой, который его настиг в лице Клоуна. Заказав и недавно получив от известного художника свой собственный портрет, бывший банкир повесил его в гостиной. На картине он был облачен в одежды маркиза, кем и являлся, по слухам, его предок. Его тело нашли подвешенным на стене, настоящая голова проткнула полотно на месте нарисованной, а лицо было покрыто тремя оттенками. Это опущение надменности из дворян в шуты вызвала бурю эмоций у этих акул, журналистов. Джокером всерьез заинтересовалась полиция, но они могли только давать устрашающие комментарии и обещания в выпуске новостей. Соваться на чужую территорию было верхом идиотизма. Но была и позитивная сторона – в Квартал преступлений начали приходить заинтересованные клиенты. Один из них дожидался уже третий день в бильярдной. Джокер пришел лишь через день. Щека уже не болела, температура нормализовалась, и он мог снова приступить к работе. Встречаясь с новыми клиентами, он рисовал в голове их мизерные мирки, находя забавным апокалипсисы в виде лопнувшего банка, развода, тотального контроля за близкими. Эти жертвы мнимого комфорта и стабильности толкали его на понимание новых граней отношений между людьми. Он никогда не брался за любовные интрижки, это было слишком грязно, животный инстинкт и отсутствие человеческой мотивации в его собственном понимании. Деньги, власть – все боролись за место под солнцем в этом мире, и никто никогда никого не жалел. Друзья… хм, взаимное использование и дальнейшее уничтожение, если ты перестаешь быть покладистым… Да, все это пробирало на усмешку. Как же он устал от всего этого однообразия и серости, он постиг многое из того, что постигается человеком в течение всей жизни. Его извращенное мышление подсказывало ему нужные двери выходя из депрессии, в которую он сам себя загонял. Эти грани своей сущности он познавал в течение двадцати лет и точно знал, как мог сам себе помочь, и каким образом. В помощи извне он теперь не нуждался, он варьировал на волнах, находя забавное в том, что люди считали ненормальным. На улице стало совсем душно, вечер отдавал ощущением вялости, лето… хм. Если зимой все носились, стараясь найти себе пропитание, то теперь вокруг было вынужденное желанное расслабление, когда ты этого очень хочешь, но не можешь, потому что тебя сожрут. Сегодня он решил изменить траекторию своего движения: ни бары, ни забегаловки его не интересовали. Хоть флюс уже прошел, но разрыв тканей все еще продолжал нервировать. Засунув руки в карманы, он долго бродил по однотипным улочкам Квартала преступлений, иногда задирая голову кверху – туда, где виднелось звездное небо. Внезапно его взгляд прошелся по газете, валявшейся около лужи. Подняв ее, он быстро прочитал новости на первой странице об убийстве вуду Черного квартала. Газета была грязная не первой свежести, с нее капали остатки пива и бензина, но парню на это было плевать. Причмокнув губами, Джек обошел парочку девиц, идущих ему навстречу, и быстрыми шагами направился в излюбленном направлении. Пройдя через заднюю дверь, Джек попал на кухню бара. Рейчел и другие официантки носились по залу, принимая и разнося заказы. Он остановился напротив двери в бильярдную комнату и, включив конфорку, от нее прикурил. Через стеклянные двери были видны очертания людей, гонявших шары в лунки, за ними виднелась толпа. Кто-то играл в карты на большие деньги. Крайний столик у стены был занят - к нему кто-то пришел, но из-за сигаретного дыма разобрать кто это было невозможно. Поймав взглядом грязный фартук Рейчел, Джек переместил взгляд вверх по животу, груди и остановился на покрасневшем лице. Не отрывая взгляда от глаз, озабоченно шнырявших по записям в блокноте, он толкнул ногой дверь и вошел в прокуренное помещение. За все время, пока он жил в этом квартале, здесь ничего не поменялось. Все те же лица и те же игры на деньги и людей. Сколько проституток здесь было проиграно, сколько денег потеряно, но сегодня его целью был другой стол. За ним сидел Брендис – шестерка Стива. Дреды до плеч, приплюснутый нос и пухлые губы делали его похожим на обезьяну. Его руки были все в татуировках, за его спиной была пара отсидок. С этим парнем Джокер был знаком достаточно давно, через него Стив с Грингом давали поручения Джеку. Несколько потерянный, весь в своих мыслях парень вертел в руках неоткрытую банку пива, постоянно оглядываясь на вход. Джек подошел к нему сбоку и, ничего не говоря, уселся напротив. - Я тебя давно здесь жду. - Хм, ты один? Аа-а-а где япошка? - Его больше нет, Джек, как и других. Парень внушительно покачал головой и оперся локтями о стол. - Ну-у-у и что же тебя привило сюда? А? Случайно не это? Хм, - парень начал копаться в заднем кармане брюк и выудил на свет скомканную газету, которую бросил на стол. – Знаешь, я прочитал, сочувствую поте-е-ере-е-е. Хоть слова были подобраны грамотно и выражали скорбь, в глазах ничего подобного не отображалось. Он жадно наблюдал за реакцией Брендиса, озабоченный вид которого сменился нетерпеливостью. Парень развернул грязную бумагу и начал заново ее читать, выдержав несколько минут молчания, он отложил в сторону газету. - Да, Джек. Я здесь именно по этому поводу. - Хм, неужели?.. Бросив на Джека раздраженный взгляд, Брендис вернулся к банке пива. Он старался не смотреть в глаза своему собеседнику, что последнего очень забавляло. - Есть мнение, что это рук дело твоих собратьев, ты понимаешь, о чем я? Это информация не достоверна, но проверить стоит обязательно, народ… не понимает и не поймет, если мы не разберемся. - Так, так, так, так, так... Я тебя правильно понял? Ты хочешь чтобы я… хм, занялся ритуальным убийством? - Нет, с этим мы сами справимся. Нам необходимо знать, с кем из твоих контактировал вуду. Джек прищурился и повернул голову несколько вбок, пристально взглянул на собеседника, облизывая губы. - Хм, поня-атно. Скажи мне, почему такая властная империя, как ваша, не может справиться с такой мелочью сама, а? - он причмокнул губами. - То, что человек возомнил себя правом, и убедил в этом других уже должно обеспечивать ему защиту, разве нет? - Так, послушай, мы можем обратиться к другим. - Ха, не можете, ишь я один так хорошо знаю здешнюю систему, и тебе придется сделать правильный выбор. Джек очень доверительно закивал головой, в очередной раз убеждая Брендиса в его совершенной некомпетентности как переговорщика. - Ладно, если справишься с этим, то… - Нет-нет-нет, нет, не так быстро. Коне-е-ечно, вы мне заплатите столько, сколько я попрошу, НО! У меня будет к тебе ма-а-аленькая просьба, она обязательное условие нашей договоренности. Попросив у официантки блокнот и ручку, Джек начал там что-то чертить и рисовать. Несколько телефонных номеров и несколько имен, он никогда не забывал о своей выгоде в подобных делах и довольствоваться уже приевшимися гонорарами не хотел.