Школа безумия Джокера

Тучи сгустились над этим городом, он стал более мрачным, даже редкие огни фонарей теперь не могли осветить и метра его улиц. Жители все, как один, неслись по своим делам, думая, что это реально их дела, а не мафии, которая купила их за кусок колбасы. Массовые протесты, негодование – потерянные голоса… Насколько низко человек себя ценит? И это… хм, поклонение неизвестно чему наводит на мысль, что у людей не осталось человека, на которого можно было положиться, и теперь они создают себе вуду. К сожалению, мы все подвержены вере во что-то, слепо следуя своему надуманному образу и реагируя исключительно на базовые инстинкты. Выходя из бара от Брендиса меня охватило подозрение, что люди начинают медленно сходить с ума. Пытаясь оправдать свои поступки, черная братия старалась найти сгнивший плод за своей оградой, обвиняя Томаса Мейсона. Мой друг пилигрим потерялся на этой арене и забыл, где его дом. Естественно, никаких версий с Кварталом преступлений быть не могло, разве что наркотики, шлюхи? Хм, об этом стоит подумать. Все наркоторговцы не работают по доброй воле с религиозными сектами, которые можно пересчитать по пальцам одной руки. Эта смерть - оскорбление и открытая пощечина Стиву и его дружку; зарядил кто-то из их окружения, но обещания нужно выполнять. Сейчас хлынет «кара небесная», ха, все разбежались по своим углам, а мне торопиться некуда. Вот уже первые капли охлаждают раскалившийся воздух, в горле еще стоит вкус крови, он перемешивается с запахом мокрого асфальта и взрывается удушьем… нужно идти быстрее. Никто не поможет, никто не обратит внимания, если я упаду, остается бежать. Хах, запоздавшие прохожие; насколько женщина становится несимпатичной, когда с нее смывается ее грим, да и вообще. Несколько наркоманов – забитая картина, которая превратилась в повседневность, и мозг отказывается всерьез ее воспринимать, опасности в них никакой нет. Все люди эгоистичны, слишком любят отражение себя в ком-то или в чем-то, чтобы просто так отпустить или поменять. Многие жалуются на жизнь и думают, что ничего не могут с этим поделать. Тайные мазохисты, которые не могут прожить без скандалов и себяжаления. Мечтая вырваться из этого абсурда, они еще больше опускаются на дно, в реальности понимая, что этого никогда не случится. Я никуда не пытаюсь вырваться, и это моя исключительность среди всего этого смрада. Как обычно все сторонятся, здесь никто никому не нужен, но все друг друга понимают. Эта цикличность и возможные вариации жизни навевают Шекспира и многих других авторов. Отсутствие пошлости и какое-никакое определение человеческой сущности вызывает улыбку.

***

Джек, блуждавший в своих мыслях, быстро дошел до своего дома, нет, не до второго, до первого. Его целью была крыша. Он давно уже не занимался сам с собой, и только верхние этажи соседних домов могли видеть на крыше очертания мужской фигуры под дождем, которая носилась с ножом и отрабатывала приемы. Ему очень нравилась эта напряженность в воздухе, та разрядка, которую в себе несла гроза, она на физическом уровне впитывалась в него. Его охватило чувство колоссальной уверенности в себе, он был один, но не был одинок, и чувство собственной правоты в сделанном им выборе только подливало масло в огонь. Факт того, что косвенная причина выбора жизни от него не зависела больше не волновал парня. Он четко в голове очертил круг тем, которые затрагивать было нельзя, иначе начинался новый сеанс самокопания. А увидеть что-то новое в отражении зеркальной поверхности в своих глазах он уже не мог. Джек уже и забыл, что значит оценивать объективно свои поступки, их мотивацию. Он к любым предметам менял свое отношение, в минуту он мог возлюбить и возненавидеть. Эта… тренировка нервов и восприятия ему давалась довольно тяжело, а сегодняшнее занятие только расслабляло пульсирующую мышцу в голове.

***

Отдернув занавеску, Виктория посмотрела на улицу, вниз, туда, где был вскрыт люк канализации. Смерть владельца кабаре резко изменила ее жизнь, она еще не знала, хорошо это или плохо. Девушка являлась отпрыском разоренной, но когда -то богатой английской семьи, о своих корнях она предпочитала не вспоминать. Слишком одинокое детство, слишком много отсутствия внимания и компенсаций деньгами. Она - позор семьи. Вместо того, чтобы стать юристом, она выработала себе образ стервы и отправилась покорять эстраду. Очередной вызов родительским наставлениям; девочка старалась изо всех сил не потерять себя, а образ все сильнее и сильнее ее стеснял. Многие считали ее агрессивной, многим она не нравилась; следуя железным принципам, она никогда не стала бы пить воду из лужи. Конечно, это касалось моральных взаимоотношений и узкого дивана в кабинете бывшего владельца кабаре. Заявляя об этом на каждом углу всеми своими действиями, она провоцировала людей. Мужчин она остерегалась. Такого, как ее отец, ей было не найти, и она это знала. После его смерти они с матерью больше не могли позволять себе самую великую роскошь женщины в браке – быть слабыми. Если вторая не смогла пройти это испытание, то Виктории это удалось. Но и цена была высока, и теперь она вынуждена снова искать себе нового работодателя, который не будет ее домогаться в машине. Глубоко вздохнув, девушка поняла, насколько она ослабла в этой войне. Искусственно подавляя в себе эмоции, она старалась не обращать внимание на окружающих. Первый год работы давал ей жизнь в общежитии и 10 долларов в неделю. Этих денег хватало только на еду. Она тогда еще не была звездой кабаре и шаталась по ночным улицам в поисках чего-то нового. Она набрела на ресторан, после 11 вечера там давали бесплатную еду, точнее то, что осталось. Ее это полностью устраивало, как только она себя переступила в этом плане, все недостижимое стало достижимым. Теперь же, лежа на кровати и смакуя кофе, она внимательно слушала новости. Волна преступлений, накрывшая город, захватывала все новые и новые горизонты. Здесь играли роль не столько разборки мафии, сколько появившиеся на ее фоне новые банды, устраивающие беспредел. Получив хорошее образование, девушка умела им правильно воспользоваться: не обсуждать и не намекать влиятельным людям о той лжи, которую пропагандируют новости. Через три дня, в субботу, ей необходимо было показаться в ночном клубе какого-то влиятельного бизнесмена. Отключив телевизор, Виктория улеглась на кровати и закрыла глаза.

***

Брендис сделал все так, как и сказал ему Джек, Джек же преподнес свою проблему о деле Черного квартала как уже решенную. Джокер даже и не думал искать психов, повернутых на оккультизме. Поговорив с несколькими парнями, он так запутал следы, что Брендис решил к нему больше не обращаться. Томас Мейсон уже давно не заглядывал в Квартал преступлений, и Джек его совершенно не ждал, он проводил время в беседах с новыми клиентами. На этот раз ему заказали киллера, это был приезжий из другого штата, но он еще не собирался уезжать. В этом городе все бои без правил шли в определенное время, по расписанию, в определенных клубах. У них была масса сторонников, все мужчины любили получать свою порцию адреналина на зрительских площадках. И этот… заказ это тоже любил. Грубоватый, массивный он делал свою работу на удивление хорошо, не оставляя следов, тогда как Джокер всегда оставлял напоминание о себе. За пределами города было помещение, построенное из фанеры, отличная арена для кровавых зрелищ. Бой был назначен на завтрашний вечер, и Джек пошел проверить здание. Он не раз сам присутствовал на таких мероприятиях и прекрасно понимал, что любая неосторожность приведет к массовой драке. Как он и предполагал, в основной зал вело множество ходов, они терялись за импровизированными «стенками», которые, по сути своей, состояли из картона. Выкурив пару сигарет, Джек медленно обошел периметр: в двух углах висели камеры наблюдения, зона за «рингом» была слепой. На импровизированном втором этаже находилась VIP-ложа для комментаторов. Попасть туда было сложно, туда проходили исключительно по приглашению, и если этого парня туда пригласили, все срывалось. Но вероятность подобного предположения была так ничтожно мала, что даже вызвала улыбку. Выйдя за ворота, Джек прошел вдоль всего здания снаружи, изучая замки на всех дверях по периметру. На завтра намечался бой между двумя титанами в крупной весовой категории. Вот за что любили эти бои – за беспредел. Любая защита от любого приема, возможно использование оружия, холодного, не огнестрельного. Спиртное в нереальных количествах, и главное - ставки. На этом поприще выигрывались состояния, бойцы страдали от полученных травм, но их семьи получали с одного боя пропитания на целый год. В основном здесь собирались те, кто дрался в барах, а это была основательная подготовка для отражения любой атаки. Джокер, как любой мужчина, чувствовал прилив адреналина в мышцах, когда дело касалось драки. Но это имело несколько другой подтекст, нежели у других людей. Основания были слишком разными, чтобы Джек жаждал этих зрелищ. Резкое возбуждение и бесконтрольная волна эмоций полностью затмевали разум в желании разрядки - люди превращались в стадо, даже инстинкт самосохранения играл на гранях переживаемых чувств.

***

Гринг и Стив стояли напротив скотобойни. Та группа из нескольких человек, которых удалось найти по горячем следам, не имела никакого отношения к Мейсону. Оба парня не стали вдаваться в подробности мотива убийства вуду, главное – виновные были найдены, значит, их народ будет им благодарен. Они рисковали, очень рисковали, ведь до конца не было понятно, верен ли самосуд или нет. Если нет, то правда может вскрыться, оставалось только надеяться на благоразумие настоящих убийц, на то, что они будут держать рот на замке. Сегодня они занялись тем, к чему не притрагивались очень давно. Убив парней, теперь оба короля Черного квартала выкуривали по сигарете, облокотившись на джип. Оба молчали – говорить было нечего. Это была одна из тех многочисленных сцен, в которой Стив и Гринг играли друг за друга, завязываясь друг на друге и тем самым автоматически ограничивая свою свободу. Эти моменты их жизни были страшными, поскольку они были неотъемлемыми и безвыходными, о них всегда следовало помнить, и ответственность по ним шла солидарная. По радио передали, что был ограблен дом Главного советника Лукаса Спрингса, сам советник был найден с простреленной головой, его жена со свернутой шеей. Выслушав сообщение по радио, Гринг взял мобильный телефон и позвонил Томасу, чтобы выразить свое сочувствие. Сам Томас безразличным голосом отчеканил стандартную фразу и отключился: он проводил время в казино, в самом центре Бринвуда. На заднем фоне грохотала музыка, а тот счет, который теперь перешел в собственность наследнику Силаса Харта от советника, отчаянно отмывался в рулетке. - То-о-ом, ну, То-о-ом!!! Девушка, сопровождавшая Мейсона, что-то ему кричала, оторвавшись от рулетки, он повернулся в ее сторону, стараясь сконцентрировать внимание на ее капризе. - Чего тебе, ты не видишь, я занят?! Ладно, давай, говори быстрее, чего хотела.. И НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ СО СПИНЫ!!! Он сорвался, Том терпеть не мог, когда его дергают со спины, но девушку этот крик нисколько не напугал. - Так, смотри. Мне только что дали здесь приглашение в новый клуб. Он непростой, там собираются все лица... - А ну-ка дай сюда. Том выхватил серебристую бумажку и начал читать. Очередное злачное заведение Гринга и Стива? Нет. Новое кабаре с карточными столами и шлюхами. - Хорошо, пупс, ты туда не идешь. не смей на меня так смотреть, я сказал "нет" - значит нет. Положив приглашение к себе во внутренний карман пиджака, Том продолжил игру. Вечеринка намечается на субботу, то есть через два дня.

***

Он сидел на камне и медленно вдыхал воздух через нос. Солнце уже давно встало и весьма сильно припекало голову его ребятам, но Джеку на это было плевать. Чуть прищурившись, он смотрел на дорогу, мимо проносились машины. С самого утра они уехали к месту боя из города и теперь находились на ровной местности, испепеленной солнцем и поросшей колючками. Жар от асфальта поднимался на несколько метров вверх, искажая картинку. Машины искривлялись, а струи раскаленного воздуха обжигали шрамы. Джеку очень нравилось это чувство, когда он испытывал приятную боль, граничащую с удовольствием, он мог ее терпеть. Джокер ждал звонка, то, что он задумал, требовало подготовки, но само решение было спонтанным. Хотя весьма логичным. Звонок раздался совершенно неожиданно, парни, расположившиеся неподалеку, нервно вскочили, потирая затекшие части тела. Все шло по накатанной, как Джокер и предполагал. Улыбнувшись, он встал с камня и, засунув руки в карманы брюк, двинулся к зданию, где через четыре часа должен был начаться бой. Его высокая сутулая фигура в старых серых брюках и застиранной рубашке шла впереди все процессии. Но в отличие от его ребят в нем не чувствовалось… неряшества. Хоть одежда была далеко не самой чистой, но рубашка была ровно заправлена, и все пуговицы были застегнуты, включая на манжетах. Жара его совершенно не смущала, он шел, причмокивая и постоянно облизывая губы, пока они не пришли к основному входу. Постепенно народ начал заполнять темное помещение. На все обустройство «шоу» потребовалось около двух часов. Стараясь не светиться, Джек встал за самой дальней машиной и следил за дорогой, как только на ней появилась машина с определенным номером, он дал знак своим ребятам, и они зашли во внутрь. Сам Джек появился в зале только после того, как жертва прошла в сторону ринга. Обойти охрану не составило никаких проблем: вчерашний обход периметра не прошел даром. Джек испортил пару замков на запасных дверях и потерялся в кричащей толпе, не привлекая к себе особого внимания. Бой проходил под гогот зрителей, они топали, кричали, рвали на себе майки, понукали к действиям. Джек стоял, облокотившись на стенку, и непрерывно смотрел за своим объектом. Надетая на глаза кепка скрывала его шрамы и давала возможность наблюдать, не привлекая к себе внимания. Местные ребята притащили колонки и зал оглушили раскаты рока. Тот, кого ему заказали, был очень азартен, его глаза сияли, когда он видел поднимающиеся ставки. Бой длился два часа, пока не закончился самым неожиданным нокаутом. Джек дал знак одному из своих парней, и тот толкнул стоящего рядом, его примеру последовали еще тридцать человек, которых Клоун с собой привел. Ударная волна прошлась по всему периметру, молнеиносно принося спасительное решение напряженным нервам. Началась свалка. Вытащив нож, Джокер ринулся напролом к своей жертве, мужик, развернувшись к нему лицом, вовремя увидел опасность и рванул вбок. Удар ножа пришелся в тело другого человека. Выдернув его из области живота бедняги, Джек кинулся вдогонку за мужчиной. Тот, в свою очередь, очень грамотно петлял, натравливая по дороге на Джека взмыленных парней. Воздух провонял потом и пивом, музыка все продолжала оглушительно грохотать, отражаясь от стен. Мужчина выбежал в один из коридоров и бросился на улицу, но он перепутал - это был другой выход, и его машины здесь не было. Пустырь, открывающий нелестную для убегающего картину: отсутствие любой помощи и бескрайняя пустыня. Остановившись на полном ходу, мужчина развернулся побежал вдоль стены, стараясь увеличить скорость, он понимал, что долго так не протянет. В боку начало покалывать, и дыхания явно не хватало. Мозг судорожно соображал и искал возможные варианты решений, но пистолет остался в машине, а нож он выронил, когда началась давка. Он пробегал мимо закрашенных белой краской окон и дергал за все ручки от попадавшихся дверей, которые были забиты сгнившими досками. Джек его догнал на середине южной стены, охваченный азартом от погони и взмыленный от жары и возбуждения парень со всей силы толкнул мужчину в спину. Удар получился не такой, как был изначально продуман, – добыча дернулась в сторону в самую последнюю секунду, и толчок не повалил человека на землю, а заставил изменить траекторию его движения, и тот влетел головой в замазанное стекло. Пробив лбом окно и разбив нижнюю его часть, мужчина упал навзничь с внешней стороны стены, он не мог видеть Джокера, не мог рассмотреть своего потенциального убийцу. Тонкая струйка крови, стекающая со лба, капала ему на рубашку, перед глазами стояли разноцветные круги, и, стараясь побыстрее встать на ноги, мужчина лишь смог снова упасть на спину. Джек стоял неподалеку и пытался отдышаться, его верхняя губа задралась, и он с шумом вдыхал воздух. Внимательно наблюдавшему за всеми судорожными действиями жертвы Джокеру неожиданно пришла в голову мысль, что он ни разу не был на скачках. Усмехнувшись своему замечанию, парень вытер лицо рукавом рубашки и медленно двинулся на жертву. Мужчина более-менее оклемался, но подняться не успел, его плечо пронзила острая боль, которая пришпилила его к фанерной стенке здания. - Скажи-и-и, что ты сейчас чувствуешь? - Отвали! А-а-а, псих! - Пси-и-их?.. Хм… Нет, нет, нет, нет, нет, я не псих, ты ошибся… во второй раз. Как ты думаешь, для такой ситуации это много или мало? Ты же чувствуешь ситуацию, чувствуешь?! Джек, присевший на корточки возле стонущего тела, схватил нож, проткнувший плечо мужчины, и стал с остервенением прокручивать. Мужчина взвыл от боли и попытался сопротивляться, поставив никчемный блок. Наседая друг на друга, две тени начали медленно подниматься по стенке, у одной было искаженной болью лицо, тогда как у другой оно было очень сосредоточенным. Прогибая своего противника за оконную раму, Джек невольно толкнул плечом стену. Не выдержав удара, верхняя часть разбитого окна упала на шею жертве, проходя через горло и приковывая его голову к подоконнику. Это случилось так стремительно, что Джек не сразу понял, что произошло. Для него вдруг мир снова стал объемным, и в нем стало столько звуков, что голова была готова лопнуть. Это случилось… не он сделал… Медленно отпустив рукоятку ножа, парень провел пальцем по контуру осколка, пробившего горло мужчине. Он уже закончил хрипеть, и последние конвульсии покидали его тело. Джек смотрел на труп и почувствовал, как шейные позвонки охватывает холод. На верхней раме еще оставались осколки, заметив их, Джек стремительно отскочил в сторону. Он слышал, как с соседней стороны здания раздаются крики и что-то взрывается, но не мог заставить себя на этом сконцентрироваться. Вынув из горла трупа маленький, окровавленный осколок, он посмотрел через него на искаженное ужасом мертвое лицо. Повернув стекло вправо, он заметил через него, как в его сторону бегут несколько полицейских. Осознание своего положения пришло также стремительно, как и пропало. Услышав предупреждения, Джек даже и не подумал бежать. Он с совершенно невинным видом позволил надеть на себя наручники и усадить в полицейскую машину. Этих копов он знал, они не стали ему зачитывать его конституционные права и выпустили на самой окраине города. Том Мейсон и здесь благоволил своему слуге – полиция базового уровня была полностью подчинена его ребятам. А Джокера знали давно и не собирались портить с ним отношения. Джек дошел до бара когда уже совсем стемнело, ему было плевать, где находятся его ребята и живы ли они вообще. Его ждал клиент, который заплатил хорошие деньги и пригласил в свое кабаре в эту субботу.