Школа безумия Джокера

В городе продолжали работать только суточные магазины, и то, таких было мало. Не жалея о потери прибыли, владельцы нежилой собственности не желали лишний раз рисковать, закрывали супермаркеты до полуночи. Но с десяток тщеславных торговцев все-таки не уступали временным неурядицам, желая прогнуть эту ситуацию под себя. Виктория размашистым шагом вошла в магазин через автоматические стеклянные двери и через десять минут вышла с пакетом в руках. Продавщицы с удивлением в глазах провожали девушку в вечернем платье, которая купила пиво, сыр и паприку. Этот город – он выглядел наиболее привлекательным в отсутствие на его улицах людей. Два человека, засевшие на тротуаре за супермаркетом, вскрыли пакет и принялись за еду. Прохожих не было, и по большому счету этим двоим было плевать, кто и что о них подумает. Но один человек не спал - это была Эльза Кларк, пожилая женщина семидесяти лет, замученная бессонницей. Высмотрев через свои линзы странную пару во втором часу ночи шатающихся под ее окнами, старушка не упустила возможности себя развлечь и пристроилась к подоконнику с биноклем. Когда-то давно она тоже была красивой и пользовалась своей популярностью вкупе с красотой, теперь же ей оставалось довольствоваться воспоминаниями, письмами, фотографиями и старым кино по такому же старому телевизору. Молчание длилось недолго, холодный свет фонаря освещал только нижнюю половину лица парня, делая его черты еще более размытыми. - Знаеш-ш-шь, я и не думал, что ты примешь мое предложение. Но, кажется, меня еще можно удивить. Он говорил тихо, растягивая слова и делая ударения невпопад. Его голос завораживал и заставлял расслабляться. Джокер. Наверное, это прозвище он получил из-за шрамов. - Не думай, что я не вижу твой взгляд, - Джек продолжал жевать сыр, он даже не повернулся в ее сторону. - Хочешь узна-а-ать, откуда у меня эти шра-амы? - Нет, нет, не хочу. Твое прозвище... - Хм, красавица, ты ошиба-а-аешься, - он с шумом облизнул губы. Резко повернув голову и взяв девушку пальцами за подбородок, он наставительно покачал перед головой, глядя ей в глаза. – Это не прозвище, это имя. У тебя же ведь тоже есть имя? - Я не понимаю. Ты думаешь, что я тебя обманула? - Нет, нет, нет, нет, нет, нет. Ты не поняла. У всех людей есть имена, но не всем они подходят. Эти имена-а-а, они, хм, меняются, отпадают, могут стать ненужными. Вот поэтому возникают прозвища, потому что имена становятся безличными. Конечно, девушка начала понимать, что парень имел в виду. Многие из ее знакомых исполнителей песен придумывали себе сценические имена и судьбу своего персонажа, чтобы скрыть за ним свою личную, священную жизнь. Отгораживаясь от мнения, критики, навязчивой любви и ненависти в свой адрес. Параллельная жизнь, мы все в чем-то и где-то врем, стараясь казаться лучше или хуже. Не теми, кем являемся. - Я, кажется, начинаю понимать, куда ты ведешь, но… - Ты поймешь, поиме-е-ешь. Это слишком просто, чтобы не поня-ать. Все время, пока она размышляла, он разглядывал ее лицо. Подобные мысли могут далеко увести неопытного человека, но для него эта тропинка была известна, и он полностью представлял себе, какие мысли могут бродить в этой головке. Девушка, видимо, очнулась из своих раздумий и теперь старалась придать своему лицу вид непринужденности. Виктория искоса смотрела на своего ночного друга из той страшной сказки, которая случилась с ней в детстве. - Ты знаешь, ночью город намного привлекательнее. Он промолчал. - Слушай, мне так надоели люди. Молчание. - Они так опасны, и... Он хмыкнул. - Сколько ты уже так... ну, в таком состоянии? Выдавив из себя деланный смешок, Джокер запрокинул голову назад, полностью пропадая из света фонаря. - Во-о-от, наконец, ты дошла до самого главного, - парень корпусом развернулся к девушке, так, что их носы чуть не соприкасались. – Давай, задай свой вопро-о-ос. Что ты хочешь узнать, насколько это больно, или кто виноват, а? Вы все такие предсказуемые. Тебе самой не противно? Там, в клубе, ты произвела на меня впечатление авантюри-и-истки. Теперь же, получается, что я ошибся, так? Или ошибка заключается в тебе самой, как состоявшийся факт? Старушка, наблюдавшая из окна за парочкой, видела, как парень покачал головой будто самому себе и, поднявшись, запустил пустой бутылкой пива в глухую стену дома. Девушка вскрикнула и сжалась в комок на асфальте. Повернув голову набок, Джокер посмотрел на нее. Как же она слаба в своей бессознательности. Хм, желание казаться сильной и успешной слишком подорвало ощущение опасности окружающего мира. Перманентное состояния самовнушения рождает манию величия. Кажется, девочка поверила в то вранье, которым подначивала себя каждодневно. Ее интерес ко мне создает впечатление, что я для нее этап, хотя... Может, что-то и забытое, страшное, которое достает ее из прошлого, хм? В его взгляде можно было прочитать презрение. Молодой человек посмотрел на нее исподлобья и медленно направился в сторону, он позволял ей его догнать. А девушка продолжала сидеть на холодном тротуаре в желтом свете фонаря. Волосы растрепались, и бессознательно проводя по ним рукой, Виктория еще больше портила свою вечернюю прическу. Через минуту молодой человек пропал из поля зрения окна второго этажа. Девушка, опомнившись, встала и пошла в ту сторону, где исчез за поворотом парень. Пожилая дама задернула занавеску, эта сцена, разыгравшаяся у подножия ее подъезда, заставила вспомнить молодость. И женщина в полной мере ощутила, насколько она стала старой, забытой и никому не нужной.

***

Светало, Томас Мейсон встретил следующее утро в постели какого-то отеля. Блондинистое создание уже приличное время давило головой на бицепс, мышца затекла и начинала ныть. Спихнув с груди голову девицы, парень начал искать воду. Во рту была помойка, он это чувствовал по горечи перегара, которая разъедала язык у самого основания. Голова трещала неимоверно, Том попытался вспомнить, что вера было, и не смог. В голове появилась мысль, что мозги начинают атрофироваться. И он сделал то, что делает каждый человек, миллионы людей в таких ситуациях. Он поклялся себе, что завяжет и перестанет изводить печень алкоголем, легкие никотином, мозг кокаином и член неразборчивыми половыми связями. Конечно, он врал. Но признаваться себе в этом совершенно не хотелось, хотелось верить в свою волю, в то, что что-то разумное еще осталось в этой голове, которая нещадно раскалывалась. Подойдя к окну, Мейсон посмотрел вниз – его машины не было, значит, он приехал сюда на такси. Быстро одевшись и выложив на тумбочку пару купюр, он рванул из номера. Девица была настолько пьяна и затрахана, что не проснулась ни тогда, когда он ее скидывал с плеча, ни когда он разговаривал по телефону, ни когда он захлопывал за собой дверь. Кафе на Третьей Авеню было открыто, туда Том и послал свою секретаршу за завтраком. Вместе с завтраком Тому принесли газету. Осмотрев заголовок, наследник состояния Харта побледнел. На кону дня было две новости: одна плохая, другая очень плохая. В местной квартальной разборке были ранены Гринг со Стивом, вторая гласила, что Мари, нынешняя вдова Харта, выпущена на свободу. С нее сняты все обвинения, и она желает вступить в свои законные права на все имущество покойного мужа. Откинувшись в кресле, мужчина мельком набросал в мозгу вероятную смету и чуть не свалился назад. Выхватив телефон, он начал искать нужный номер, но абонент не отвечал. В теле начал ощущаться какой-то дискомфорт, холод, он начинался от кончиков пальцев и проникал во внутрь мышц. Дернувшись, как от удара током, Том с ужасом понял, что это первые признаки наркотической ломки. Мейсон вытащил из ящика стола носовые платки и громко высморкался, насморк стал его постоянным преследователем еще с той поры, когда в карманах поселились сигареты. Подойдя к зеркалу, парень заглянул в потрепанную и изрядно потасканную физиономию. Осмотрев себя со стороны, Том решил, что в таком состоянии он может появиться в Квартале преступлений.

***

Вчера она его чуть не обыграла, вчера же опустилась до обычной телки, а с рассветом снова подняла свои ставки. Девочка не унималась, он видел ее рвение к глотку свежего воздуха, но сдерживал. Его не интересовали ее красота и фигура (это физиологическое удовольствие), ее поведение и невозможность предсказать следующий ход – вот это возбуждало. И еще было одно обстоятельство, Джокер еще не был в нем полностью уверен, он просто продолжал за ней наблюдать, и, кажется, его идея подтверждалась. Парочка сидела в баре и занималась своими делами. Она была смелой и выдержанной в общении с ним, он не сдерживал себя и провоцировал ее. Сейчас он был занят, его ребята хорошо поработали, пока Джокер развлекался этой ночью. Два черных Короля получили «весточки» от... Джокер еще не придумал ему имя. Те ребята, которые сейчас внимали его рассуждениям, были настоящими психами. Изнасилования с отягчающими, грабеж с убийством, серийность действий, озабоченность только определенным типом человека. Все они представляли то зло, которое даже разум не в силах был проконтролировать. Те мотивы, которые мог понять только многосторонний человек, у них всех в детстве были проблемы. У Виктории тоже в детстве были проблемы, и Джокер знал это. Но девочка никогда не сталкивалась с подобными личностями и слабо себе представляла размах подобного «уродства», ведь она встречалась с таким только в СМИ, внимая только отфильтрованной информации. Пока он был занят частной клиникой, куда доставили двух негров, она разговорилась с одним парнем из его команды. Ей было интересно все, что связывало Джокера с этими людьми. По тем осколкам общего образования она могла выстроить примерную картину, но никак не могла просмотреть на заднем фоне, как Джокер хватает ее за шкирку и вышвыривает из бара с заднего входа. Все посетители и работники были свидетелями этой сцены. Девушка, вытолкнутая кулаком в спину, отлетела к противоположной стене, споткнулась и разбила лоб о мусорный бак. Распластавшись на земле, она видела, как Джек прислоняется к стене и закуривает сигарету. После некоторого молчания он хватает бутылку из-под пива и разбивает об асфальт. Наклонившись к девушке, он хватает ее за рукав и рывком сажает на крышку мусорного бака. Одной рукой он уперся в ее колено, сжав кожу до синяков, другой начал вертеть перед ее глазами острый осколок от бутылки. Их головы находились на одном уровне и так близко, что она чувствовала как кожу ее щек обжигает несвежее дыхание его рта. Джокер переминался с одной ноги на другую, постоянно облизывая губы и перемещая свой взгляд с осколка на девушку и обратно. Виктория почувствовала, что на улице стало как-то душно. Время замедлилось, и наручные часы стали ненормально громко отсчитывать секунды. Сами же секунды превращались в минуты, когда через оранжевое стекло она видела его подергавшиеся в неврозе губы. - Знаешь, это совсем не больно. Да, да, да, да. Ты можешь ничего не почувствовать, когда этот осколок вставят тебе за щеку. Это был четверг, меня напоили, и я первый раз занялся сексом со шлюхой. Это было в Черном квартале, и парень этой шлюхи решил, что я не достоин подобного рода, хм, проявления... любви. Вытащив меня из квартиры полупьяного на асфальт, он толкнул меня вниз и провез несколько метров за собой, пока я в кровь не стер колени. Что ж, его дружки оказались сильнее меня. Можно сказать, что алкоголь спас меня, когда вот такой осколок засовывали мне... в рот. Он наблюдал за ее реакцией. Рассказывая, парень демонстрировал ей свои шрамы, видя в ее взгляде страх. Перемешанный с тем азартным интересом, который толкает людей на величайшие глупости. Зачастую, с летальным исходом. - И вот, когда он начал вспарывать мне кожу щек, он спрашивал меня, почему я так серьезно отношусь к этой ситуации, ведь нет ничего опаснее для здоровья, чем твой цвет кожи. Сказав это, Джек зашелся истерическим смехом, он съехал вниз по изрисованной граффити стенке и уселся на корточки. Девушка так и продолжала смотреть на него не произнеся ни слова. Достав пачку сигарет, она вытащила одну и попыталась закурить. - А вот это тоже вредно, красавица. Он перестал смеяться и теперь, сидя у подножия стены, снизу вверх смотрел на курящую девушку. Она со свистом выпустила дым и села возле него на корточки. - А вот это не доказано. Парень усмехнулся. В одно мгновение черты его лица приобрели жесткость с садистким уклоном. Видимо, ему не понравилось что-то, отчего настроение вмиг изменило свое направление. Схватив ее за плечо, дернул вниз так, что она потеряла равновесие и встала на четвереньки. Но ее руку Джокер не отпустил, он продолжал сжимать белоснежную кожу до синяков. - Скажи-и-и мне, Вики, сколько я таких как ты убил, а? Девушка поперхнулась воздухом. Глаза резко начали слезиться, его голос… Как человек может им так научиться манипулировать? Виктория часто-часто заморгала, та опасность в его интонации… В голосе появились рычащие нотки, переплетаясь с шипящими, они стали очень страшными. Она не осмелилась посмотреть в его глаза, понимающие, с одной стороны, они совершенно не умели жалеть, и взгляд их всегда изучал и искал слабые места в собеседнике. А она сейчас чувствовала себя настолько уязвимой, что тот страх, о котором упоминал Джек, бился в затылке и заставлял пульс взлететь до небес. Продолжая пялиться на разбитое стекло на асфальте, Вики слышала, как он облизывает изнутри шрамы. - Я знала, кто ты, когда к тебе подошла. И я знала, на что я иду. - Врешь, ты не знала, ты до сих пор не можешь себе этого представить, - его громкий шепот пришелся прямо в ее ухо. Она мочкой чувствовала его горячее дыхание. - Тот парень, с которым ты разговаривала, хм, режет на па-а-азлы подобных, э-э, тебе. Ты вызываешь в нем чувство ненависти к себе, удивительно, как ты смогла пропустить это мимо своих ушей. Знаешь, что я тебе скажу... За нами сейчас наблюдает девушка, полная противоположность тебе, и, представляешь, ты ей тоже не нравишься! До такой степени, что она хочет тебя убить… Он снова зашелся истерическим смехом, этот хохот можно было сравнить с повизгиванием гиены, он прерывался и заставлял тело Джека биться в конвульсиях. Девушка вырвала руку, вскочила на ноги и начала оглядываться по сторонам. В переулке кроме них в дальнем конце сидела парочка наркоманов, но им было плевать на истерику Джокера. Все окна второго этажа были забиты, а дальше она не могла ничего разглядеть. Посмотрев на приподнявшиеся шрамы в зверином оскале, девушка рванула в бар. Пока она бежала по кухне, она слышала, как Джек кричал ей вслед: - Она не отстанет от тебя, крошка, она с тобой, и давно-о-о!!! Ха-ха-ха-ха-ха-а-а!

***

Я даже и представить себе не мог, что подобное возможно. Как только я увидел ее, я понял, что она напоминает мне Андерсена. Хм, тавтология или дежавю? Множество режиссеров отдало бы жизнь за такой сюжет. Это энциклопедия страхов и комплексов, мутировавших сознание. Снова начинается веселье, эти ее маски, она даже не представляет, насколько глубоко запала собственная. Ее, конечно, придется отрывать с мясом, но без этого никак. Вот еще один представитель системы, которому сломали хребет. Желание казаться лучше и мнимое представление о собственной уникальности - это делает ее первостепенной жертвой. Там было что-то еще, но какова реакция на мои слова! « Не доказано», интересно, кто это сказал?Это, хм, отрава, девочка, кто же тебя так обидел, а? Это ощущение внутреннего вакуума, оно будет только усиливаться, что бы красавица не делала. Оно будет давить и отнимать воздух, превращая все объективное в вязкую жидкость, заполняющую этот мир. Начинается дележка воображения, сны, они в ее случае так реальны. И она об этом знает… или пытается забыть. Нет, она не позволит раздвинуть себе ноги, но позволит влезть в мозг. И что же человечество имеет ввиду под «падшей женщиной»? Я бы выбрал второй вариант, не зацикливаясь на внешних раздражителях, тогда как другие судят по оболочке. Она уже начинает мыслить и искать выход тому, что сидит внутри, в этом ей необходимо помочь. Многие из слабых могли бы стать великими, если бы смогли себя «отпустить», не замыкаясь на обязанностях, чести слова и дружеских порывах. Ха, последнее крайне забавно. Я до сих пор не смог найти объяснение этому феномену, впрочем, как и понятию "интеллигенции". Если подумать, они связаны друг с другом. Некоторые люди относятся к газообразным созданиям, их, хм… энергия – она заполняет собой комнату, вышвыривает тебя за ее пределы, заставляя твое внимание концентрироваться только на них. Есть другая половина – гелеобразные, они в состоянии принять форму любого сосуда. Теперь же осталось процедить ее сущность по известным методикам, чтобы понять, насколько она соответствует одному из этих типов людей.

***

Поднявшись с асфальта, Джек развернулся и, не отряхивая пальто, пошел к одному из наркоторговцев.

***

И эти здесь, и.. эти. Кажется, вчера я их видел. Или это было позавчера. Одинаковое мясо, полюбовно поставляющее себя в зависимость от дозы. Открытое лицемерие перед самим собой. Чтобы спрятаться от этой жизни, ее проблем. Сколько возможных выходов из ситуаций может придумать воспаленный от усталости мозг? Хм… один. Бегство, и неважно куда и с кем. Бегство от проблем через допинги, смены обстановки, меняя рассветы на закаты… все одно. Человек не способен принимать на себя ответственность даже за личную жизнь, малый процент, возможно. Мы все привыкли прятаться за ширмами из родителей, которые всегда решают проблемы, статусом, который обеспечивает уважение и деньгами. Это так слабо. Да-а-а, оказавшись один на один с безнадегой, люди ищут привычные выходы, а не находя – импровизируют. С тяжкими последствиями для себя. Все начинают сахарить позабытого в чудесные моменты своей жизни Бога, обращаются к религии. Может, и к любви. Случайные связи лишь бы не быть одним. Для некоторых оно звучит: «чтобы не умереть в одиночестве». Но мы все умираем в одиночестве, ха-ха-ха-а-а, люди этого страшатся и не хотят принимать, желая избежать явного и очевидного. Некоторые, не разобравшись в себе, толкают себя самих и окружающих, близких за собой в водоворот своих личных проблем. Как приятно быть непонятыми и обиженными на всех. Как хочется всем этим показать свою кислую заплаканную физиономию, по которой дали ботинком. Они славят свою память забытыми сладкими моментами того времени, когда были счастливы, прекрасно понимая, что люди вокруг них звери, даже в тех воспоминаниях. Только разочаровавшиеся, растоптанные, смытые с отбросами в канализацию и вновь восставшие смеют это говорить открыто. Они ничего уже не боятся, и их называют психами.