Where The Sun Goes Down (Там, где заходит Солнце)

«Это же просто смешно!» - думала Энджел, комкая в руках краешек куртки. Она уже минут пятнадцать прохаживалась вдоль Бейкер-стрит в надежде поймать такси. Но, видимо, таксисты просто издевались над ней, принуждая опаздывать. Ей, вечно пунктуальной! «Хорошо же начинается новая жизнь в Лондоне…» - снова подумала девушка и сердито топнула ногой. Оставался один выход – ехать на метро. Придерживая сумку на плече, она буквально добежала до входа в подземку. Энджел немного помялась у кассы, думая, покупать ли ей абонемент на одну поездку или сразу на несколько. Взгляд привлекли большие часы над эскалаторами, которые показывали двадцать пять минут четвертого, и она, заплатив за одну поездку, ломанулась к движущимся лесенкам. Возможность спускаться со ступеньки на ступеньку вместе с движением эскалатора отсутствовала, потому что впереди Энджел стояло довольно большое количество людей. Станция, находившаяся неподалеку от Бейкер-стрит, была одной из центральных, так что толпы здесь было не избежать в любое время суток. Приведя свои мысли в порядок, немного успокоившись и даже посмеявшись над собой, Энджел рассматривала рекламные плакаты, развешанные на стенах. - Пап, а почему лестница движется? Ей шесть, и она первый раз попала в метро. Все вокруг казалось страшным, особенно движущиеся лестницы. Она колебалась несколько секунд, перед тем как ставить ноги на равномерно появляющиеся из-под щели в полу плоские ступени, начинающие становится нормальными через секунду. Раздраженные люди обходили девочку, что-то сердито шепча себе под нос. Наконец, она почувствовала большую и теплую папину руку, захватывающую ее ладонь в плен своих пальцев, и подняла наверх глаза. Оттуда, с высоты, на нее смотрели улыбающиеся спокойные глаза, и она услышала голос: - Нечего бояться, ангел. Я возьму тебя на руки. Пара крепких рук подхватывает ее, и мгновенно она оказывается такой же высокой, как и остальные люди, спешащие по своим делам. Даже голова кружится от нахлынувших ощущений. Папа шагает к эскалатору, а через секунду ей кажется, что она падает. Она покрепче цепляется за руки, бережно держащие ее, когда весь мир начинает двигаться, пока она с папой стоит на месте. - Этой лестницей управляет механизм, Энджел, множество шестеренок двигают ее, чтобы тебе было удобнее. Никаких сказок про чудовище, которое сидит под лестницей, глотая и выплевывая ленту ступеней - он всегда говорил ей правду, а она старалась понять. Бег ступеней закончился, и Энджел ступила на платформу. Она была полна народу. Вон там, у скамейки, обосновалась группа туристов, очевидно немцев, поняла девушка, проходя мимо них к середине платформы. В темном туннеле появились два зловещих огня, являющиеся первыми вестниками скорого прибытия поезда. Раздался оглушающий стук колес, боже, как она от него отвыкла! На секунду показалось, что она оглохла, так что сразу стала тереть уши. Поезд затормозил у платформы, занял все пространство прежде пустовавших рельс. Энджел, влекомая разноцветной толпой людей, буквально занеслась в вагон. Задняя дверь и закуток, где можно не бояться толпы. Маленькая вселенная, а через две двери и два «иллюминатора» виднеется другой вагон и сидящие в нем люди. Поезд начал движение, постепенно набирая скорость, и девушке пришлось чаще сглатывать, ведь закладывало уши очень сильно. Оглянувшись на своих «соседей» по вагону она с удивлением поняла, что все спокойно переносят эту небольшую проблему. Даже стайка немцев, усевшаяся через сиденье от Энджел и поставившая свои гигантские рюкзаки рядом, весело щебечет о чем-то. Немного раздражало то, что она понятия не имела, что они обсуждают. Некое сожаление о незнании немецкого пронеслось в ее голове, но тут же было забыто. В конце концов, зачем ей знать, о чем они говорят. Девушке вполне хватало знания французского, которым еще с детства болела ее сестра Сара. Размеренный шум убаюкивал, но Энджел, хорошо выспавшаяся, не соблазнялась им. Зато несколько человек вокруг нее явно не беспокоились о возможно пропущенной станции и мирно посапывали, склонив головы чуть набок. Захотелось их разбудить и увидеть их слегка удивленные, неосмысленные лица, которые бывают у людей после резкого подъема с кровати. Поезд остановился на очередной станции, и двери вагона с шумом открылись. Один поток людей вытек из вагона, другой влился в него. И опять – множество лиц, незнакомых людей. «Господи, сколько же на Земле людей, о существовании которых я и не подозреваю. У них – свои жизни, свои переживания, свои эмоции…» - думала Энджел, разглядывая каждое новое лицо. Вдруг, что-то щелкнуло в ее голове, когда она перевела взгляд с пожилого мужчины на девушку со светлыми волосами, забранными в высокий хвост. - Мэри! – крикнула она, обращаясь к светловолосой. Та удивленно обернулась, а вместе с ней на Энджел уставились еще с дюжину обладательниц этого имени. Глаза Мэри округлились, а затем она с безумной улыбкой прокричала «Энн!» и стала пробираться к девушке сквозь толпу. Они обнялись и стали рассматривать друг друга. - Господи! – восклицала Мэри. – Сколько лет, сколько зим! Энн, дорогая! Я так скучала! Она снова кинулась обнимать Энджел, которая не могла ни слова вставить в веселое, явно искреннее, щебетание старой («боевой», - захотелось добавить Энджел) подруги. - Я безумно рада видеть тебя, Мэри, - в свою очередь улыбнулась девушка. – Как у вас тут без меня? - О, Энн, у меня столько всего произошло! – ответила Мэри. – После того несчастного случая, - она замялась, - и твоего внезапного отъезда из Англии. - И что же? - Ну… - протянула она. – Для начала я продолжила учиться на психолога. Ты не представляешь, как все преподаватели огорчились твоему отъезду! - Кроме миссис Крампет, я думаю? – произнесла Энджел. - О, она как не могла тебя терпеть, так и поминала тебя плохими словами до конца курса. А все из-за того, что ты ей однажды заявила, что она неправа! Энджел вспомнила старую деву – миссис Крампет – и неожиданно улыбнулась. Студенты удивленно повернули головы к входящему вслед за преподавателем пожилому человеку, который испуганно ссутулил плечи и опустил взгляд в пол. Миссис Крампет прошла к кафедре и провозгласила своим низким, немного хриплым голосом (Мэри шепнула Энджел, что слышала, как Бредли говорил Стивену, что видел, как она курила между парами. Подумать только, «святая» - как называли ее студенты - миссис Крампет курит!): - Кто пришел сегодня на лекцию поспать – можете оставить свои замыслы в своем подсознании! Семинар! С задних скамей послышался тихий стон – это мужская часть аудитории засунула желание поспать в подсознание. Энджел улыбнулась. Похоже, она одна не боялась миссис Крампет, и потому демонстративно зевнула. Исходя из того, что в аудитории было слышно летающих под потолком мух, звук, происшедший изо рта девушки, громким эхом отозвался от стен кабинета. Миссис Крампет кинула «испепеляющий» взгляд на мисс Райтер, как она ее называла. «Испепеляющим» он казался всем, кроме Энджел. И на ее презрительное «мисс Райтер» она отвечала «мисс Крампет». - Этот человек, - продолжила преподаватель, - пациент моей сестры. И мне бы очень интересно было узнать от вас о его сегодняшнем состоянии и возможных его причинах. Мэри тогда шепнула подруге: - А что, ее сестра и она сама слишком тупы, чтобы решить эту задачку? Удивительное свойство голоса Мэри было в том, что даже в аудитории с мухами она могла говорить беззвучно в отличие от Энджел. Хотя, может за годы знакомства, Энн уже научилась читать по губам? Студенты понемногу оживали и начали задавать вопросы почти что профессиональным спокойным голосом, которому научились еще в первом семестре. Нет, такого предмета в программе не было. Просто негласным правилом факультета считалось умение говорить «успокаивающе». Постепенно прояснялись подробности жизни и психологическое состояние пациента, которого звали мистер Филипп. К концу семинара миссис Крампет спросила студентов: - Ну, и каковы ваши профессиональные заключения? В тот момент даже мухи сидели на потолке молча. - Что же, вы не смогли поставить диагноз? Хорошие же из вас получаться психологи. Все это было сказано таким тоном, чтобы они почувствовали себя полными идиотами. И это при условии, что они были только первым курсом. Однако не все собирались терпеть унижение. Энджел, например. Вверх взметнулась рука с третьего ряда. Миссис Крампет удивленно вскинула брови, так что они стали выглядывать из-под очков. - Мисс Райтер? Энджел поднялась с места и вышла к доске. Подошла к мистеру Филиппу и пощупала у него пульс, заглядывая в глаза. - Мистер Филипп угнетен тем, что его дети не общаются с ним и не дают видеться с внуками, - пронзил тишину голос девушки. Мухи на потолке снова зашевелились. Энджел видела улыбку Мэри, что придало ей уверенности – она права. Многие из студентов согласно закивали и начали перешептываться. - Боюсь, мисс Райтер, но вы не правы, - хрипло произнесла преподавательница. – У мистера Филиппа проблема скорее психического характера – он боится любого общества и старается избегать его. Социофобия, не так ли? - Я боюсь, это вы не правы, миссис Крампет. Мэри широко улыбалась, в ее глазах плескались искорки веселья. - Как же хорошо, что ты вернулась! На кого ты, говоришь, училась, на программиста? Двери вагона с шумом открылись, и они вышли на нужной им станции и направились в сторону эскалаторов.