Where The Sun Goes Down (Там, где заходит Солнце)

Энджел держала в руках рамку с яркой фотографией. На ней были изображены двое улыбающихся мужчин. Одним из них был Джон, а другим – Шерлок Холмс. Темноволосый, с кошачьим разрезом глаз и высокими скулами. Пухлые губы были растянуты в линию, что очень озадачило девушку. Последние два часа доктор рассказывал ей о Шерлоке, как о социопатичном, холодном, эгоистичном существе, но потом в его рассказе что-то переменилось. Джон говорил Энджел о его первой встрече с ним и о тех многих приключениях, которые они пережили вместе. Сначала Ватсон старался держать себя, быть закаленным в бою солдатом, но потом не выдержал и в один момент расплакался. Как сказать, «расплакался»? В груди у него зародилось рыдание, но он подавил его, разрешив себе пролить несколько соленых капель из глаз. Энджел принесла ему ромашкового чая с валерьяной, и доктор успокоился. В глазах Холмса на фотографии была искренняя радость. Джон рассказывал, что тогда он раскрыл очередное преступление успешно, а подоспевшая вовремя фанатка сфотографировала их вместе. Рука Шерлока лежала у Джона на плече, и он улыбался, нет, не на камеру, а чему-то своему. Девушка во время всего рассказа теребила фоторамку, пытаясь найти в чертах изображенного на ней человека холодность и эгоизм, о котором говорил Ватсон. Она повертела фотографию уже раз десять, заглядывая на фото то с одной, то с другой стороны, но не могла понять, что ей мешало. Всегда холодные, горящие азартом глаза, о которых упоминал Джон, употребляя при этом слишком много эпитетов и метафор, на вкус Энджел, не выглядели таковыми на самом деле. Во всяком случае, на этом снимке. Спокойные – да. Необычной формы - да. Но холод? Она видела лишь задорные искорки, радость, только-только зарождающийся смех. Глупо, но Энджел видела уставшего мужчину, надломленного, но отчего - она не знала. - Господи, ты представляешь, Энджел, он устроил мне терренкур по всему Лондону, только чтобы избавить меня от чертовой трости! – Джон ходил по комнате туда-сюда, а потом вдруг резко поднял одну коробку с вещами детектива и поставил на кофейный столик перед девушкой. Она все так же сидела на диване, поджав ноги под себя. - Значит, он заботился о тебе, - воспринимая возгласы доктора краем уха, девушка все еще старалась составить психологический портрет мужчины. - Это была наша первая встреча! – Джон опустился на диван рядом с Энджел. – Мне иногда казалось, что он на самом деле ребенок в теле взрослого. Все его капризы, беспричинные просьбы, упрямство, просто ослиное упрямство. - За все то время, какое ты мне рассказываешь про своего друга, ты употребил все возможные оскорбительные эпитеты, которые только можно применить к человеку. Мне начинает казаться, что Холмс был помойкой человеческих пороков… - Энджел закусила заусенец на пальце и посмотрела на доктора. - Я так говорю? – глаза его широко распахнулись, а на лбу собрались складки кожи. Девушка рассмеялась. - Что? – Джон внимательно смотрел на нее. - Да так, не обращай внимание… - На самом деле, он как будто хотел побыть всем, кем угодно. Издевался, помогал, доводил скрипкой, сочинял мелодии, бессчетное количество раз спасал мне жизнь. К слову сказать, я тоже его не раз спасал. - Может он хотел быть больше, чем человеком? – Энджел наклонила голову в бок, рассматривая лицо Шерлока под другим углом. Так он стал еще больше походить на кота. Девушка тряхнула головой. - Расскажи мне еще, - попросила она Джона. - Он никогда не слушал чужого мнения, делал все, что ему заблагорассудится, - Ватсон опять вскочил с дивана и начал рыться в коробке. – Называл всех вокруг идиотами… - Видно, ему хотелось, чтобы его похвалили, - добавила Энджел. - Довел до полусмерти американца, который напал на миссис Хадсон… - Проявлял заботу о близких… - девушка внимательно смотрела на Джона, не понимая, почему он говорит о Шерлоке только плохое. - Употреблял наркотики, пререкался с братом, стрелял по стене из пистолета… Кстати, посмотри – там еще остались дырки от пуль, - доктор указал на смайлик на обоях над головой девушки. Она встала с ногами на диван и провела пальцами по стене, где виднелись круглые маленькие точечки, в глубине которых можно было нащупать металлические шарики. - Когда я первый раз встретил его брата, он попросил меня шпионить за Шерлоком за деньги, я сначала подумал, что он глава преступного мира, - Джон достал из коробки футляр, в котором лежала скрипка, и протянул его Энджел. Девушка осторожно щелкнула замками и скрипнула петлями. На красном бархате покоилась коричневая скрипка. Ее струны были натянуты, лак ровен, а на грифе не было ни царапинки. - Он ее любил? – произнесла Энджел, проводя руками по, казалось, теплому лаку. - Да, думаю… - Джон отошел к окну. – Называл ее «Той Женщиной». - Скрипку? Джон обернулся. - А-а-а, - протянул он. – Ты про нее… Наверное. - А ты кого имел ввиду? – Энджел убрала инструмент обратно в футляр. - Ирен Адлер, - Ватсон произнес ее имя с особой интонацией, что сразу насторожило девушку. Наверное, она была кем-то особенным для этих двоих. - Ты тоже ее любил? – Энджел устремила взгляд на коробку, намереваясь найти там еще что-нибудь, когда Джон воскликнул: - Что?! - Прости, я имела ввиду, я думала, ты так о ней отозвался, как будто… В общем… - Энджел в конец замялась и опустила взгляд в пол. - Я вообще не уверен, что любил кого-нибудь, - вот теперь голос доктора звучал по-настоящему грустно. – Этот чертов засранец мешал мне строить отношения с любыми представителями женского пола. - Может тогда он любил тебя? – она осторожно подняла глаза на Ватсона. Джон серьезно посмотрел на нее: - Я не думаю. Он просто… Это все не его. «Та Женщина» была единственной, кем он восхищался, уважал, не знаю, любил ли. Знаешь, мы же с тобой говорим о Шерлоке Холмсе, а его имя и слово «любовь» в одно предложение я не решаюсь поставить. - Ну, почему же? – Энджел встала и подошла к Джону. – Он любил миссис Хадсон, любил свою скрипку, эту квартиру, свою работу. Любил тебя, в каком-то смысле. То, к чему привыкаешь, начинаешь принимать как должное, и к этим вещам или людям возникает какое-то собственническое отношение, знаешь?.. Ты привык к ним, а привязанность, наверняка, одна из ипостасей любви. Ирен Адлер не дала ему привыкать, она то исчезала, то появлялась, сыпала загадками, заставляла его чувствовать себя особенным. Глупо, конечно, но это сработало, я думаю. Она дала ему что-то совершенно иное. Не то, к чему Шерлок привык. Джон серьезно смотрел на нее. - Откуда ты это знаешь? – он не сводил глаз с лица девушки. - Интуиция – типично женский ответ, правда? – девушка улыбнулась. Как же потеплело на душе, когда и Джон в ответ ей улыбнулся. - Он все время жаловался на скуку. Почему, как думаешь? - Потому что ему было скучно, - не переставала улыбаться Энджел. – Только не так скучно, как бывает нам. Из твоих рассказов можно судить, что он был тем еще хвастуном. Скорее всего, он хотел, чтобы на него обращали внимание, заботились о нем, не как его брат – навязчиво, а как-то так, чтобы эта забота была, но он ее не замечал. Хотя, кто знает. - Ты права, я даже и не думал об этом никогда. Наверное, иногда нужно отвлекаться от проблемы, чтобы осмыслить ее свежими мозгами. - Прозвучало, как в фильме ужасов. Про зомби, - рассмеялась девушка. - Его мозг нуждался в постоянной работе, он не мог сидеть без дела, это его буквально с ума сводило. - Но с ума сводило также присутствие мыслей. - О чем ты? - Ну, представь себе мотор двигателя, который не переставая работает, или аккумулятор ноутбука, который все заряжают и заряжают, не давая передохнуть, все время что-то печатая, работая… Конечно, тогда он просто придет в негодность. Его мозг, который мог разгадать секретный шифр или код сейфа за считанные секунды, не отдыхал ни минуты. Это, конечно, было возможно, но он, наверное, не умел отдыхать. Ты говоришь, он и не спал вообще. От этого и появились наркотики. Только крайними методами он мог дать мозгу отдохнуть. - Это да, Шерлок был сам Мистер «Крайность». Знаешь, - Джон сел на диван, жестом предлагая Энджел сесть рядом, - он мог быть каким угодно, только не спокойным, нормальным, обычным. Если он радовался, то смеялся во весь голос, прыгал от счастья, а когда ему было скучно – палил по стенам или притаскивал из морга новую отрубленную голову. С ним не было полутонов. Он был весь – энергия, вспышка, пламя! Джон опустил руки на колени и согнулся пополам, как от сильной боли. - И мне этого не хватает. Его не хватает. - Я понимаю, Джон, - Энджел посмотрела на наручные часы. – Бог мой! Да уже три часа ночи! - А мне завтра на работу! – спохватился доктор. - Если опоздаешь, так и скажи боссу: «Я не мог пойти спать, потому что моя новая соседка не давала мне сделать этого». Весь мужской коллектив, когда узнает, что ты продержался до трех часов, будет уважать тебя несказанно. Джон слегка улыбнулся. - Думаю, женской части этого лучше не знать. Тогда мне точно не дадут проходу. Миссис Хадсон резко открыла глаза, а затем с улыбкой посмотрела на потолок. Давно ее не будил громкий смех сверху. Когда Энджел уже лежала в кровати, старательно призывая к себе сон, голову буквально осенила яркая вспышка. Вот что не давало ей покоя! Небольшой загородный домик пах гладиолусами и немножко розами. Она влюбилась впервые в мальчишку, который каждое утро проезжал мимо нее на велосипеде. Каждое лето она гостила у бабушки в Ирландии, занимаясь какими-нибудь своими, детскими делами. Но тем летом удача ей изменила. Как-то днем она гуляла одна по берегу небольшой речушки, когда увидела двух ребят, плывущих с того берега. Ей было одиннадцать, а в таком возрасте обычная девочка до смерти боится подойти к мальчику. Энджел хотела убежать, пока силуэты плывущих приближались, но потом передумала и спряталась за стоявшее рядом дерево. Один из мальчиков, старше ее на огромное, как ей тогда казалось, количество лет, выбрался из воды первым и радостно запрыгал по берегу, изображая то ли индейца, то ли пирата, издавая воинственные кличи. Он резко откинул назад голову, поправляя рукой прилипшие ко лбу волосы. Он был в одних плавках, что очень смутило девочку. Она поспешно отвернулась, а когда выглянула из-за дерева снова, то увидела уже второго парня, совсем взрослого. Он пытался привести в порядок волосы, но это ему никак не удавалось. Младший потешался над нам, постоянно подпрыгивая и взъерошивая мокрый ежик на голове. - Хватит тебе, Шерлок, прекрати! – наконец воскликнул старший и взял младшего за плечи, так что у того оторвались ноги от земли. - Прости… - пробормотал мальчик и пригладил рукой волосы себе и ему. На что старший вдруг взъерошил младшему волосы, а сам стал, высоко вскидывая коленки, удирать по берегу. Младший догнал его и повалил на песок. - Значит ты так, Майк! – Шерлок сосредоточенно закапывал Майкрофта в песок, хотя тот и не сопротивлялся. – Сдавайся! Я победил! - Конечно, ты победил, - Майк легко улыбнулся. – А теперь слезь с меня. Младший встал и стал стряхивать с колен песок, когда под ногой Энджел так некстати скрипнула сухая веточка. Парень резко поднял на девочку глаза, яркие, пронзительные, смотрящие прямо в душу. От этого девочке стало не по себе, и она убежала домой и заперлась в своей комнате. С тех пор она видела, как тот мальчик каждый день проезжал мимо их дома на велосипеде, но Энджел ни разу не решилась поговорить с ним. Строила в голове планы, воображала различный исход событий. Дело порой доходило даже и до поцелуя… Но она так и не решилась. Когда лето подходило к концу и Энджел стояла у ворот бабушкиного дома, ожидая приезда родителей, случилось чудо. Ну, как сказать «чудо». Для девочки – точно. Она услышала веселый сигнал велосипеда и от растерянности и стыда выронила маленькую сумочку, которую держала в руках. Велосипед затормозил прямо у ворот, а мальчик с темными волосами поднял сумку и протянул Энджел. Она решилась поднять глаза и увидела озорные искорки напротив. Глаза Шерлока светились улыбкой, в то время как губы его чуть дрогнули. Он сел на свой велосипед и уехал. Когда Энджел опустила глаза на сумку, то обнаружила торчащую из кармана ромашку, которую кто-то совершенно ненавязчиво подарил ей. Губы девушки тронула счастливая улыбка, и она заснула, чтобы видеть сны про детство, а на утро не вспомнить из них ничего.