Наложник

Чанёль проснулся от резко раздавшегося голоса, инстинктивно группируясь. Он прикрыл голову руками, чем неслабо удивил обывателей гарема. Пуганувшийся парень убрал руки, не чувствуя ударов. Он поднял взгляд на ближе всех стоящего к нему парня со вскинутой бровью. Когда заминка прошла, разговор на повышенных тонах продолжился: - Кто тебе разрешал спать днем? Его поддержали возмущенные возгласы. Вернув себе самообладание, Чанёль скривился от шума, принимая более расслабленную позу и поворачиваясь спиной к толпе. - Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! - парень никак не унимался. Он опустился на колени и потянул было наглеца к себе за плечо, как его руку с силой вывернули и завели за спину. - Не лезь до меня, - зашипел Чанёль, прижимая голову нарушителя спокойствия головой к полу. Парень, неожиданно оказавшийся снизу, забрыкался, крича еще громче, не скупясь на личные оскорбления. - Отпусти его. Чанёль взглядом пытался вычислить говорившего. Его взгляд уловил быстрое движение, и перед ним предстал тот самый парень, сверливший его взглядом ранее. Чанёль с презрением толкнул от себя верещавшего молодого человека так, что тот завыл еще громче. - Ну простите, - язвительно процедил Пак, поднимаясь на ноги, - вы не любите, когда нарушают порядки, а я терпеть не могу, когда на меня глазеют, ясно? - Цзытао, не надо, - прямо перед Чанёлем влез еще один парень с выствеленными волосами и выразительным взглядом. Может быть, это из-за краски, а может природное. Цзытао отодвинул хрупкого парнишку, вплотную вставая к Паку, с грацией хищника наклонив голову, всем своим видом нарываясь на проблемы. Чанёль оценивающе окинул оппонента, отмечая крепкое телосложение и накаченные руки. Он уже хотел было толкнуть его в грудь, как воздух разорвал клич, который Пак уже слышал. Присутствующие тут же отвлеклись от этих двоих и выстроились в шеренгу, склонив головы. Цзытао выбрался вперед и встал во главе, покорно склоняя голову. Чанёль рассеянно огляделся вокруг и, почесывая все еще влажные волосы, встал в самом конце. Признаться, он совершенно ничего не знал, да и ориентировался с трудом. Он даже не думал преклоняться неизвестно перед кем, поэтому, слегка повернув голову вбок, узрел резко выруливавшего шехзаде со своей свитой. Господин шел быстрым шагом, он бы и пошел себе дальше, если бы не заметил, что кое-кто не поклонился. Он вернулся и уставился на Чанёля, ожидая, что тот таки склонится. Но тот лишь вскинул бровь, ответно ожидая чего-то. Чанёль почувствовал легкий тычок от рядом стоящего и вопросительно уставился на него. Поняв, что тот безмолвно приказывает поклониться, Пак снова вернулся к шехзаде. Неизвестно откуда взялся евнух, отвесивший Чанёлю сильную пощечину. На этом он не остановился, схватив его за волосы и насильно нагнув вперед. Шехзаде, наблюдавший за этим с бесстрастным лицом, внутренне просто жаждал продолжения, жадно следя за каждой эмоцией пленного. Решив больше не тратить на это представления времени, он двинулся дальше, кивком головы позвав евнуха за собой. - Лухань! Расскажи новенькому об этом месте и о его порядках! - рассерженно рявкнул Минсок, больно потянув Чанёля за волосы. Зашипев от боли, Пак раздраженным взглядом поводил евнуха, пока тот не скрылся из виду. Все постепенно расходились, кидая осуждающие взгляды на новенького, который посмел иметь наглость так дерзко вести себя в будущим повелителем. Чанёль был дико взбешен, злобно глядя в ответ, пока он не наткнулся на того самого паренька, который пытался остановить Цзытао. Тот тоже смотрел на него осуждающим взглядом исподлобья. Чанёль хотел было фыркнуть и вернуться на свое лежбище, как раздалось громкое урчание. Его живота. Лухань тоже вопросительно уставился на живот, потом поднял взгляд на смущенно отвернувшегося парня и, молча схватив его за руку, повел вон из гарема. Чанёль, сохраняя молчание, плелся за Луханем, разглядев на его макушке темные корни. "Я думал, натуральный блондин", - невольно подумал Пак. Его привели на кухню и усадили за низкий столик, ставя перед ним фруктовницу с виноградом. - Поешь это, пока не будет готов суп, ты же не против? - Лухань тоже присел, хватая аккуратными пальчиками виноград и отправляя его в рот, - обожаю черный виноград! - У тебя такое переменчивое настроение, - задумчиво проговорил Лу, глотая косточки вместе с виноградом, - пару минут назад шипел, словно кот рассерженный, а сейчас разглядываешь меня таким невинным взглядом. Сколько тебе лет? - 19, - выдавил Чанёль, тянясь за фруктом и удивленно вскидывая бровь, когда Лухань пододвинул чашу ближе к нему. - Оу… 19… - удивленно выдохнул Лу. - Ты ешь-ешь, - кивнул он, без стеснения сканируя Чанёля взглядом, - у тебя такие большие глаза... Откуда ты родом? Лу видел, как парень напротив заметно напрягся и задвигал челюстью медленнее, будто раздумывая над ответом. - Ладно, можешь не отвечать, - он снисходительно улыбнулся, подставляя под щеку раскрытую ладонь, - что тебе рассказать-то... Это не моя работа, просвещать новеньких, поэтому я немного растерян, не знаю с чего начать... - Начни с того, который разбудил меня, - недовольно буркнул Ёль, сплевывая косточки. - А, это шестерка Цзытао,а Цзытао фаворит самого шехзаде, вот так, - Лухань важно цокнул языком, - ты с ним не контактируй, это чревато для тебя последствиями, он же фаворит, все с рук сойдет. Меня Лухань зовут, я тут, можно сказать, информатор... Тон Луханя сменился с беззаботного на уклончивый, будто он хотел умолчать об этом. - Зачем так открыто говоришь? Чтобы я не выпендривался? - А смысл скрывать? Всем итак это известно, - хмыкнул Лу, - и да, не выпендривайся. Чанёль засмеялся, когда Лухань сощурился, всем видом будто говоря "я за тобой слежу". Лухань рассказал в общих чертах о законах этого места: что можно, чего лучше не делать, к кому обращаться в случае чего, от кого подальше держаться. - Цзытао очень, просто дико ревнивый. Лучше не связывайся с ним, он мало говорит, предпочитая грубую силу. - Неужели любит этого ублюдка? - усмехнулся Пак, подглядывая за поварами, которые тут обернулись на него, услышав упоминание шехзаде хазрет лири. Лухань тут же шикнул, кидаясь виноградинкой в Ёля. - Что?! - возмущенно вопрошал Чанёль, мгновенно заводясь. - Не смей так говорить о нашем владыке! От него зависит все, абсолютно все! И если хочешь жить - держи язык за зубами. По тебе видно, что ты из тех, кто за словом в карман не полезет, ужалит подобно скорпиону и не заметит. Так вот, здесь ты за любое кривое слово поплатишься, - Лухань глядел совершенно серьезно, будучи недовольным тем, как отзывался новенький о их господине, - если это дойдет до ушей Цзытао, считай, костей не соберешь, а если уж до господина дойдет... - Да он знает уже, слышал, - отмахнулся Ёль, раздраженно морщась от важности услышанных слов. Лухань пораженно уставился на парня. - И ты до сих пор жив? - полушепотом спросил он, подаваясь вперед. Ханя окликнул один из поваров, оповестивший, что суп готов, и он легкой поступью пошел за дымящейся чашей с глубокой ложкой. Чанёль как раз поставил уже опустевшую посуду на стол, довольный готовкой, как показалось разозленное лицо евнуха. - Чего это ты тут расселся, заняться нечем? А ты что здесь делаешь, маленький проказник? - проворчал он на Лу, а затем тепло улыбнулся, - ты чего не ешь? Вон, кости одни! Шехзаде себе, небось, синяки набивает, когда ты с ним остаешься! Чанёль с интересом наблюдал за евнухом и Лу. Их отношения казались теплыми, хотя откуда ему знать, он здесь от силы несколько часов... А то, что этот миловидный парень является одной из подстилок (презрительно выражается Чанёль) этого ублюдка, как-то ускользнул от него… - А ты чего уши развесил, как на базаре? Вы оба, пошевеливайтесь. Обратно в гарем, никуда не сворачивать, я приду следом, - распорядился Мин, подходя к поварам. По дороге к гарему Лухань снова принялся говорить о чем-то. Чаще о архитектуре дворца и его обывателях, но иногда он говорил о каких-то интригах. Чанёлю было в общем-то все равно. Зачем ему это знать? Когда они переступили порог, наложники высокомерно посмотрели на них и демонстративно отвернулись, возвращаясь к своим делам. Паку это и нужно было, хотя игнорировать его можно было бы и с менее напыщенным видом. Он только сел, как все подорвались со своих мест, встречая принца. - Это вообще нормально, что он здесь так часто появляется? - разозлился Чанёль, когда ему снова пришлось лицезреть надменную рожу шехзаде. Пф. - Ну... Вообще, предполагается, что своим появлением он радует нас, но, похоже, это к тебе это не относится, - тихо проговорил Лу, склонив голову. Ёль усмехнулся, расправляя плечи. "Видеть шехзаде третий раз за день? Да я от радости же умру", - саркастично думал он. Кажется, он сильно задумался, потому что вернувшись на Землю, Чанёль удивленно уставился прямо в глаза господина напротив. - Что? - само вырвалось у него прежде, чем он осознал это. - На колени, - холодно произнес господин, не сводя пристального взгляда с наложника. Губы сами расползлись в ухмылке. - Щас. - Ты хоть представляешь кто перед тобой? - прошипел сбоку Лухань, делая страшные глаза. - Естественно, - невозмутимо ответил Пак, с упорством в голосе. - О, брат, ты уже вернулся? - вдруг раздался громкий голос, разрядивший напряженную обстановку. - Приветствую тебя! - Чанёль увидел темноволосого парня, на вид младше него самого, ростом немного ниже шехзаде. "Брат? Но они же не похожи...", - успел подумать Ёль. Шехзаде тут же отвернулся, улыбаясь прибежавшему юноше. - Ты можешь обращаться ко мне по имени, Сехун, - голос звучал мягко, с долей заботы. - Извини, я... Хорошо, Ифань, - Сехун засмущался от такого внимания, обнимая в ответ брата, чувствуя, как тот сильно стискивает его, - я рад видеть тебя. Братья покинули покои наложников. После появления младшего брата шум в гареме усилился. Евнух, уже начавший раздраженно шикать на всех, вдруг поднял указательный палец, указывая на Пака, прищуривая глаз. - Сегодня ты идешь к шехзаде, я приду за тобой позже. Надо подготовить тебя. Хотя, Лухань, этим можешь заняться ты. Подготовишь его как следует, ты ведь проходил через это. Чанёль был в шоке от услышанного. Что?! Ночь в покоях шехзаде?! Серьезно?! Свою первую ночь он проведет с этим ублюдком?! Хань прочел взгляд ошарашенного парня и как-то виновато улыбнулся, маша ладонью на верещащего Минсока.