По законам стаи.

«Готей-13». Так называлась криминальная организация, действующая в Каракуре и удерживающая ту от окончательного падения в пропасть анархии и гниения. Оная состояла из тринадцати так называемых подразделений, каждое из которых занималось отведенными ей обязанностями. Подразделения активно сотрудничали и имели своих людей во всех структурах Каракуры. «Х-зекуция», к слову, была одним из таких вот подразделений, ответственным за подготовку «молодняка» ко вступлению в ряды «Готея-13». Объединял все тринадцать подразделений так называемый «Нулевой Отряд» - отряд зачистки, занимающийся ликвидацией нежелательных личностей, прознавших про «Готей-13» или угрожающих безопасности оного. Во главе «Нулевиков» стоял человек, у которого в руках была сосредоточена вся власть — и который имел право её использовать только в крайнем случае. Под его началом стояло всего несколько людей, и в обычное, свободное от «дел» время, они жили обычной жизнью. По колпаком «Готея-13» находилась Каракура и еще парочка небольших городков. Судя по тому, что удалось узнать Реборну, там преступность находилась на «уровне плинтуса» - небольшие бандитские группировки, рэкет, но ничего кардинального. Маньяков и наркоторговцев, как понял Хитман, моментально «брали за жабры», стоило им только сунуться на территорию «Готея-13». Такая вот небольшая «корпорация Зла». И Куросаки Ишшин был тем самым человеком, который стоял во главе оной корпорации. Реборн устало потер переносицу, пытаясь сопоставить все факты. Как их угораздило прошляпить такую невообразимо мощную структуру, ничем не уступающую по уровне мафиозной семье? Это же практически преступный синдикат! Деятельность чего-то подобного просто не могла не остаться незамеченной. Но осталась. И никто в «теневом мире» ничего не знал о «Готее-13». Возможно, именно из-за этого никто ничего не добился за эти пять лет в поисках Савады Тсунаеши — его покрывала криминальная организация, обладающая нехилым влиянием. Не пять, поправил самого себя Реборн. Четыре с половиной. Гребаные четыре с половиной года. Поскольку полгода Хранители Десятого Поколения, все, кроме Ламбо Бовино, ввиду его возраста, а так же хваленый аркобалено Солнца были под воздействием массового гипноза... Если, конечно, так можно назвать то состояние раболепного подчинения и подобострастного обожания, в котором находилась шестерка невольно ставших палачами. Ишшин сказал прямо — нет. Он не позволит Вонголе увидеться с Савадой Тсунаеши... С Куросаки Наешом. И не даст делегации «королевской» семьи увезти его «сына» с собой. И черта с два «Х-зекуция» присоединится к Вонголе, а уж о «Готее-13» и говорить нечего! Куросаки Ишшин был зол, и эманации ненависти и презрения, исходящие от этого, как оказалось, жутковатого человека, заставляли раз за разом сглатывать. Наверное, даже Емитсу не был в таком бешенстве, когда узнал о том, что произошло в Намимори с легкой подачи Бьякурана Джессо. Но Вонгола не была бы Вонголой, если бы не шла до конца. И Реборн отдал приказ искать ту самую школу, в которой учится его ученик... Бывший ученик, но аркобалено Солнца надеялся, что данный факт еще изменится. Как ни странно, но учебное заведение отыскалось весьма скоро.

*

Старшая школа «Каракура»* выглядела, надо отметить, гораздо презентабельнее, нежели старшая школа «Намимори». Большое здание, вполне современное, улыбающиеся подростки в строгой серой форме. Скуало, едва увидев оную, огласил всю улицу своим фирменным «Вро-о-ой», напугав тем самым стайку учеников, и начал активно доказывать Реборну, что именно в этой одежде был Савада в тот день, когда их угораздило пересечься. Хитман только кивнул. Он не стал говорить перевозбужденному Дождю Варии, что уже пять минут, как ощущает пока что слабое, но все же — воздействие Пламени Неба, исходящее из здания напротив. На мрачно молчащего Занзаса, с какого-то перепугу решившего составить им компанию, Хитман старался не смотреть: слишком уж свежи были воспоминания о том, как тот коротко рассмеялся, стоило им вчера покинуть дом Куросаки, со словами «Кажись, вас сделали, мусор!» Признавать, что Скайрини прав, киллеру не хотелось до сих пор. Судя по тому, что Скуало соизволил заткнуться, перестав привлекать к себе излишнее внимание, до мечника тоже... «дошло». Спокойное, размеренное Пламя Неба, словно легкой пеленой окутывающее здание и каждого, кто входил в него. В эманациях, царящих в воздухе, ощущалось легкое любопытство вкупе с инертной вежливостью: словно носитель Пламени Посмертной Воли смотрел документальный фильм или слушал кого-то, проникаясь тем, что узнает. Но Реборн ощущал благодаря своему проклятию Пустышки — это не совсем... верно. Представителям Вонголы оставалось лишь покорно следовать за пятилетним мальчиком, одетым в деловой костюм, который целеустремленно шел к зданию. Уже на полпути к главному входу, Реборн резко свернул, подчиняясь изменениям в своем восприятии и направляясь туда, где Пламя Неба ощущалось более четко. Через пять минут он уже стоял за углом. Во все глаза глядя на открывшуюся его взору картину. Чем-то это было похоже на сцену а-ля «Хибари Кея в юности». Высокий рыжеволосый молодой человек в серой форме делал из трех бугаев фирменную отбивную. При этом особое внимание привлекало его лицо — немного скучающее, словно такое он творил каждый день, и, что примечательно, конкретно вот с этими молодцами. Постоянные клиенты, если можно так сказать. Быстрые и уверенные движения, не знающие пощады удары и периодически лениво задаваемые вопросы по типу «А теперь тебе все ясно, погань?» завершали картину, так что сомнений больше не оставалось — перед представителями Вонголы в данный момент вершился акт насилия в воспитательных целях. Смущало только отсутствие каких-либо обозначений на одежде рыжего, намекающего на его причастность к чему-то вроде Дисциплинарного Комитета, но того, похоже, это не слишком затрагивало. Реборн едва слышно хмыкнул, покосился на спутников. Занзас присматривался к рыжему парню с явным одобрением, как и Суперби. Хотя, чего еще ожидать от Варии, эти принимают лишь подобные меры. Еще раз хмыкнув, Хитман перевел взгляд на второго ученика, стоящего чуть поодаль от творящегося «беспредела» - и застыл, не смея двигаться. Савада Тсунаеши с интересом наблюдал за «воспитательными» действиями своего товарища, периодически поднося ко рту сигарету и выдыхая потом в воздух белесые струи дыма. На лице молодого человека не отражалось никаких эмоций, разве что иногда он склонял голову набок, отчего собранные в конский хвост длинные волосы, искрясь на солнечном свету, скользили по серой ткани. Пламя Неба окутывало все вокруг, согревало и жестоко давило одновременно. Значит, вот что чувствовал Скуало... Реборн не знал, что именно внушало ему опасения в бывшем ученике — сигарета ли, пристрастие к длинным волосам... или все же равнодушный интерес, кой тот испытывал по отношению к избиению троицы? Занзас присматривался к Саваде, прищурив глаза. Босс Варии пытался с чем-то определиться, и от него едва уловимо исходило непонятное напряжение... как от дикого зверя, почуявшего угрозу. Тсунаеши неожиданно странно повел головой. Хитману показалось, что он слышит звук, кой возникает, стоит кому-то втянуть воздух сквозь зубы. - Брат, заканчивай, - раздался негромкий голос того самого Савады Тсунаеши, которого помнил аркобалено Солнца. - У нас тут гости. - Я уже понял, - хрипловато откликнулся рыжий, в тот же самый момент нанося последний удар единственному из троицы противников, кто еще мог стоять на ногах. Тот рухнул на колени, сплевывая кровью. - И запомни, Руфус, то, что ты европеец, не означает, блядь, что тебе будут тут в ножки кланяться. - Ты еще п-пожалеешь об этом, Курос-саки... - пытаясь казаться грозным, процедил сквозь зубы его оппонент, силясь подняться, но безжалостный удар ногой в челюсть прервал сие действо. - Да, разумеется, - только глухой (и лишенный инстинкта самосохранения) не услышал бы ядовитой иронии, скользнувшей в урчащем голосе рыжего. - Только пока отлежись-ка ты в лазарете. Мы тебе даже апельсинчиков принесем на перемене. - С-сука!.. - Руфус каким-то поистине волшебным образом взвился на нетвердо стоящие на земле ноги, замахнулся. То, что произошло потом, еще долго вызывало у Реборна непонимание. Рыжеволосый парень не пошевелился, хотя по его тонким губам и скользнула весьма паскудная усмешка - в окончательный и бесповоротный нокаут Руфуса отправил Тсуна, внезапно оказавшийся прямо перед взбешенным европейцем. Жестокий удар под дых, затем обманчиво легкий тычок в область солнечного сплетения, и противник уже со стоном оседает на землю. Савада же задумчиво затянулся в последний раз, «добивая» сигарету, потушил её о собственную (у Реборна аж дыхание перехватило) ладонь, пренебрежительно выкинул бычок и повернулся к «брату». - Ты опять заигрался, - с едва уловимыми нотками осуждения протянул шатен, хмуря тонкие брови. Тот лишь усмехнулся. - Ничего не могу с собой поделать, - пожал рыжий плечами. - Эти говнодавы на меня действуют, как красная тряпка на быка. И постоянная мантра по теме «Они просто дегенераты, а больных на голову бить — себя не уважать», мне мало чем помогает. Тсунаеши издал короткий смешок, более похожий на фырканье. - Юморист ты, Ичиго. Черный, как кошмар расиста. Оставим их здесь? - юноша окинул троицу равнодушным взглядом. - Да, только оповестим Унохану-сенсея, - Ичиго запустил руку в волосы. - А то еще скопытятся, чего доброго. - Только если на них наткнутся первые классы и захотят отыграться за все унижения. Ты же их не очень-то и избил... К сожалению, - пренебрежительно протянул Савада и повернулся к молчаливо наблюдающим за ними вонгольцам. - Но мы забыли о главном... Реборн против воли сглотнул, глядя в карамельно-шоколадные глаза бывшего ученика и ощущая, как Пламя Неба, чье влияние явственно ощущалось вокруг, начинает нестерпимо давить, словно пресс, заставляя вспомнить все то, что совершил под чужим влиянием. Вспомнить - и проникнуться вновь тем первобытным ужасом от содеянного. «Нас заставили... - билась в голове в такт отчаянному сердцебиению лишь одна мысль. - Нас заставили, Тсуна!» Безжалостный пресс ослабил свое давление, но, как показалось слегка помутившемуся от переизбытка эмоций Реборну, тут не обошлось без чужого Пламени, тонкой фиолетовой вязью вплетенного в разъяренно-янтарную глубину. Хитман сморгнул. Облако? Здесь? И, судя по косому, слегка недовольному взгляду Тсуны на своего «брата», стоило догадаться, кому вонгольцы обязаны прекращением пресса. - Что ж, - Савада мило улыбнулся, однако эта улыбка была пропитана насквозь почти арктическим холодом. - Давно не виделись, Реборн.

*

Крыша. Святая святых всех аутсайдеров. Реборн прекрасно помнил, как бесился каждый раз Хибари, когда кто-то нарушал его уединение. В свое время крыша школы «Намимори» оказалась самой настоящей запретной территорией, на которую допускались лишь избранные, да и то — лишь по непререкаемо важным поводам. Все другие же подвергались безжалостному камикоросу. Похоже, что здесь было несколько по-другому. Когда они в сопровождении Тсунаеши и Ичиго поднялись на крышу школы «Каракура», каким-то чудом миновав вахту, там уже находилась компания из нескольких человек. Разговоры и веселый смех стихли моментально, стоило ребятам увидеть «конвой» их друзей. Улыбки померкли, некоторые из присутствующих — к примеру, высокий худощавый брюнет в очках и кажущаяся миниатюрной черноволосая девушка с необычными фиолетовыми глазами — нахмурились, чувствуя, что что-то явно неладно. Один из парней, шебутной мальчишка с темно-шоколадными волосами до плеч, моментально засуетился, громогласно расспрашивая Ичиго и его «брата», кто с ними и что тем нужно. Его раздражающее кудахтанье стихло сразу же, стоило рыжему «нежно» дать оппоненту подзатыльник и вежливо порекомендовать успокоиться, в то время, как Тсунаеши с мягкой улыбкой (по которой, надо признать, так скучал Реборн) попросил всех одноклассников дать им поговорить со своими «знакомыми» на крайне «приватную тему». Ответив кивками или непонимающим «Да, конечно, нет проблем, Наеш-кун», подростки начали один за другим покидать крышу. Последними ушли трое. Те самые парень в очках и миниатюрная брюнетка, а так же высокий бугай-мексиканец, который каким-то боком оказался не то, что в этом городе, но и вообще в стране. Очкарик замер на мгновение напротив Ичиго, кинул на него быстрый взгляд. Губы парня едва заметно шевельнулись, брови приподнялись, словно тот спрашивал о чем-то. Его оппонент лишь скривился и, очевидно, это стало понятным ответом: очкарик, более не задерживаясь, удалился. Девушка тоже не стала медлить, но Реборн заметил, как она обменялась взглядами с Тсунаеши, а потом и коснулась тонкими пальцами руки рыжего. Бугай же вообще — застыл рядом с Ичиго, всем своим видом показывая, что не оставит друзей наедине с крайне подозрительными личностями, которыми для него являлись вонгольцы. - Чад, - рыжеволосый коснулся плеча товарища, привлекая его внимание. - Все хорошо. Иди. Бугай скользнул вопрошающим взглядом по Тсуне, получил от него подтверждающий кивок, и лишь после этого удалился, аккуратно прикрыв за собой дверь. У Реборна на краткий миг мелькнула мысль, что в присутствии посторонних он чувствовал себя... более уютно, скажем так. Савада расположился около решетки, благодаря которой падение с крыши становилось невозможным. Он сел прямо на бетонный «пол», рядом с двумя рюкзаками (по всей видимости, именно их рюкзаками, принесенными одноклассниками) прислонившись спиной к стальной преграде, откинул голову назад. Его «брат» встал рядом, достал из одного рюкзака две коробки с бенто и протянул одну шатену. Несколько минут вонгольцы молча наблюдали за тем, как эти двое поглощают свой завтрак. Реборн старался не замечать, что с кусочков, которые парни ловко отправляли себе в рот палочками, сочилось нечто красное. И на странный металлический запах, характерный для крови, он тоже постарался не обращать внимания. Ведь мало ли, вдруг Ичиго все же пострадал в стычке с тем Руфусом? - Вы так и будете испепелять нас взглядами? - рыжий неожиданно поднял глаза на Реборна: в янтарной глубине мерцали, завораживая, золотые искры. - Отрывать от еды невежливо, - нашел в себе силы улыбнуться аркобалено, отмечая, что Занзас усмехнулся краем рта. Видимо, наглый мальчишка вызывал у него симпатию. - Вон даже как... - Ичиго едко улыбнулся, но улыбка быстро сошла с его тонких губ. Парень отложил в сторону опустевшую коробку. - Как я понял, отец вас послал куда да подальше, и вы пришли поговорить конкретно с Наешом, верно? Хитман против воли нахмурился. Почему именно рыжий взял на себя ведение «переговоров»? Разве Тсунаеши сам не может говорить? - Его настоящее имя вовсе не... - начал было киллер, но Ичиго резко прервал его: - Я знаю его настоящее имя. Итак, - взгляд янтарных глаз стал жестче, и на миг Хитману показалось, что точки зрачком странно вытянулись. - Вы пришли сюда поговорить с Наешом? - Да, - аркобалено Солнца попытался успокоиться. Ладно, ладно... пусть так. Наверное, Тсуне просто тяжело общаться с ним напрямую... И этот Ичиго просто этакий посредник. Только и всего. - Да, - повторил Реборн, добавив: - И, желательно, наедине. - Ни хрена, - прошелестело над крышей; вонгольцы удивленно уставились на по-прежнему ковыряющегося палочками в своей коробке из-под бенто Саваду. - Я на это не подписывался. Рыжий усмехнулся. - Ну, сами слышали. - Тсунаеши, мы... - Наеш, - снова прервал Хитмана хрипловатый голос рыжего. Реборн кинул на парня раздраженный взгляд и получил в ответ такой же, да еще и с процентами. Очень хотелось приказать Леону обратить в пистолет и указать зарвавшемуся мальчишке на его место, однако что-то заставляло отказаться от соблазнительной идеи. Что-то в глубине этих янтарных, лишенных жалости глаз. Да. Именно. Лишенных жалости. У подростков ведь не должно быть таких глаз, верно? - Наеш, - мысленно чертыхнувшись, покорно произнес Хитман, усмиряя гордость и раздражение. - Мы искали тебя пять... Четыре с половиной года. Могу я узнать, почему ты не давал о себе знать? - Нет, не можешь, - Тсунаеши все так же смотрел в свою коробку: тыкал он палочками туда уже несколько остервенело. - Еще вопросы? «Это... будет сложно. О-очень сложно...» - мысленно вздохнул Хитман. Отчаяние, несколько притупившееся, когда он узнал о том, что Тсуна жив и вполне здоров, и находится здесь, в Каракуре, вновь начало отвоевывать позиции. - Ты согласишься поехать с нами в Италию для разговора с доном Тимотео? - Зачем? - этот вопрос задал Ичиго, в руках которого уже красовалась коробочка из-под сока. - Для обсуждения сложившейся ситуации и прав наследования титула Вонголы Дэчимо, - было бы глупо предполагать, что рыжий еще обо всем не знает. - Спасибо, не надо, - инертно произнес Савада, требовательно протягивая руку к Ичиго: тот смерил конечность «брата» задумчивым взглядом, но покорно выудил из своей сумки вторую упаковку сока и вложил в подставленную ладонь. - Мне последнего... разговора по душам хватило. Реборн вздрогнул, как от пощечины. Н-да... Опрометчиво было надеяться, что за эти пять лет боль Тсуны от произошедшего хоть немного притупится. - Тсунаеши, это действительно важно, - забывшись, назвал шатена настоящим именем киллер. Савада резко содрогнулся, вскинул голову. В его судорожно сжавшемся кулаком печально скрипнул раздавленный пакет с соком, между пальцев юноши текла пряно пахнущая жидкость, но Тсуна совершенно не обращал на это внимания. Взгляд разъяренно полыхающих янтарным пламенем глаз был направлен прямо на Реборна, и, виноваты ли блики солнца, либо игра света и тени, но... Зрачки. Зрачки шатена были вертикальными, как у кошки. - Важно, говоришь? Действительно важно? - от интонаций по-звериному урчащего голоса хотелось передернуть плечами, но Хитман сдержался, в отличие от некоторых своих спутников. - Знаешь что, Реборн?!.. - Ну ты и молодец, что еще сказать? От полного иронии хрипловатого голоса присутствующие вздрогнули, во все глаза уставились на скептически рассматривающего появившиеся в результате безвременной кончины пакета с соком на рубашке «брата» Ичиго. - Опять обеспечил работу Юдзу, - рыжий коснулся пальцем уже подсыхающего пятна на белой рубашке Тсуны. - А ведь она уже тебя отругала за вчерашние пятна... томатного сока. Ичиго едва заметно улыбался, и давление гневного Пламени Неба потихоньку сходило на нет, успокаиваемое воздействием Пламени Облака. Злобно перекошенное лицо Тсунаеши расслабилось, вновь обрело утраченную было привлекательность. Реборн впервые видел, чтобы Облако оказывало такой эффект на Небо. Савада медленно выдохнул, с усмешкой откинулся назад. - Да, ты прав... Мне сегодня будет секир-башка, как говорил Виталий, - от его теплой, пусть и несколько печальной улыбки присутствующим стало немного легче. - Реборн. Аркобалено Солнца по инерции выступил вперед, подчиняясь неясному порыву. Сейчас... он был готов сделать все, о чем бы его ни попросил этот молодой человек с теперь уже усталым, а не злобным взглядом полыхающих изнутри янтарным огнем глаз. И вполне человеческими круглыми зрачками. - Я... Пожалуй, я съезжу в Италию. Ненадолго. Чтобы расставить все точки над «ё», - Пламя Неба, царящее вокруг, стало спокойным, мягким... равнодушным, приберегая свой праведный гнев и свою застарелую боль для другого раза. - Но Ичиго поедет со мной. - Ичиго пое?.. - Реборн запнулся, кинул взгляд на рыжего, ожидая увидеть на лице того удивление или недоумение, но «брат» Савады оставался возмутительно спокойным. - Но почему, Тсу... Наеш? - Потому, что он мой брат, - как-то пофигистично пожал плечами шатен. - И, надо сказать, что без него я там просто напросто сорвусь. - О-о, это было бы жуткое зрелище! - тихо хмыкнул Ичиго, протягивая Саваде свой пакет с соком. Тсунаеши благодарно принял оный, улыбнулся. - Ты бы там камня на камне не оставил. - И трупы, Ичиго. Не забывай про горы трупов, - подтверждающе кивнул Тсуна. - Обглоданных? - И это тоже... Реборну оставалось лишь теряться в догадках, шутят эти двое или же говорят серьезно.

*

Толпа мафиози медленно удалялась от школы, распугивая по пути учеников, которые провожали неизвестных удивленно-заинтересованными взглядами. Ичиго видел, как пару раз длинноволосый альбинос оборачивался, выискивая их взглядом. Найдя же, задумчиво щурил глаза, ухмылялся краем рта и вновь отворачивался. Как, спросите вы, можно рассмотреть нечто подобное, находясь на крыше пятого этажа? Это же нереально, правда же? Правда. Но только если у вас нет такого зрения, как у Ичиго или Тсунаеши. А их зрению позавидовал бы и орел. - Почему ты согласился? - подал голос Куросаки, всматриваясь в спину удаляющихся мафиози и втягивая алчно раздувающимися ноздрями воздух: вон тот — напуган, другому плевать, третий испытывает облегчение... Сложнее всего оказалось определить, что же чувствует аркобалено. Этакая смесь почти безумной радости и в то же время — отчаянного, удушающего страха. А вот высокий мужчина с перьями в волосах, предмет пылкого обсуждения старшеклассниц, был подозрительно доволен. Перед внутренним взором Ичиго прямо так и вставало его улыбающееся лицо, испещренное давними шрамами. И дело тут было вовсе не в том, что они наконец отыскали наследника их драгоценной Вонголы, нет. Но тогда что же вызывает у него такой прилив хорошего настроения? Тсунаеши прикрыл глаза, стараясь сформировать ответ более-менее понятно. - Ты ведь почувствовал, верно? - конечно, это немного гадко: отвечать вопросом на вопрос... Ичиго лишь утверждающе хмыкнул. - Когда мелкий начал говорить... Тут все пропиталось запахом вины. - Именно, - Савада сел нормально, с сожалением посмотрел на свою пустую коробку из-под бенто. - Вот я и подумал... Уже после того, как ты меня привел в чувство.... Спасибо, кстати. - Ты бы их разорвал к чертям собачьим, - Куросаки провел ладонью по шее. - А отец сказал, что мы и так привлекли слишком много внимания Вонголы. Трупы были бы ни к чему. - Да, все верно. В общем, когда я пришел в себя... Я хочу узнать, правда ли они раскаиваются? Куросаки хмыкнул, уселся рядом с «братом» на «пол». Взгляд янтарных глаз устремился в лазурные небеса. - А если нет? Если только этот аркобалено раскаивается? Тсунаеши подтянул к себе колени, уткнулся в них лицом, пробубнил что-то. Ичиго лишь слабо улыбнулся, расслышав «На месте разберемся». - Бра-ат... Ты только два бенто с собой захватил, да? - неожиданно поднял на рыжего умоляющие глаза шатен. Ичиго приподнял одну бровь. Это у них было уже своеобразной традицией: то, что завтраки носит в своем рюкзаке именно старший «брат». - Ну да... Ох, только не говори мне, что все еще голоден? Савада снова смущенно уткнулся лицом в колени. - Они меня разозлили... - пропыхтел он, опасаясь смотреть на Ичиго, который убито качал головой. - Я же тебе говорил: контролируй себя. Когда ты злишься, то метаболизм ускоряется и становится неважно, сколько ты уже съел... - Знаю я... Но ничего с собой поделать не смог, - Тсуна вздохнул. - Это была плохая идея, да? Согласиться поехать в Италию, где все они... Я буду постоянно голоден. Зверски голоден, - в голосе юноши промелькнули жесткие нотки. Куросаки прикрыл глаза. - Ничего, братец. Прорвемся, - ободряюще взлохматил он макушку своего «брата» и неожиданно дернул левым ухом, отмечая нарастающий шум внизу. - Что там еще? Внизу, пугая учеников, ковылял, активно ругаясь на французском, Руфус. Судя по всему, лежать в лазарете под присмотром Уноханы-сенсея он не пожелал, вместо этого отправившись сразу же на поиски своих обидчиков. Этот тип уже давно нарывался на хорошую трепку. То, что устроили ему сегодня «братья», даже ни в какое сравнение не шло с тем террором, которым обеспечивал однокашников европеец. Сын зарубежного политика, Руфус был свято убежден с своей неприкосновенности и творил все, что ему забредало в больную головушку. В прошлом месяце он довел двух учеников до реанимации и чуть было не изнасиловал одноклассницу. Именно тогда парень и познакомился с крайне недовольными его поведением «братьями» Куросаки. И они стали тем самым камнем в этой школе, на кой нашла его обычно не знающая преград коса. То, как играючи справлялись двое старшеклассников с ним и с его парнями, то, как радостно на это реагировали другие ученики, а так же то, как подрывался день ото дня его некогда непререкаемый авторитет, с каждым днем выбешивало гордеца все больше и больше. Сейчас европеец ковылял по всему школьному двору, громогласно обещая, что поставит «братьев» Куросаки на колени и отдерёт во все дыры. Возмущенные учителя не могли его образумить: на все их попытки урезонить парня ответ был один — грязный уличный мат и угрозы. Ичиго заметил, что, помимо них, за происходящим наблюдают еще трое. Исида, почувствовав на себе внимательный взгляд сверху, оторвал нехорошо прищуренные глаза от Руфуса и взглянул на Ичиго, безошибочно определив его местоположение. Рукия и Чад же продолжали внимательно следить за каждым действием европейца, и лишь благодаря тому, что все внимание присутствующих было сосредоточено на горе-сынке зарубежного политика, никто не заметил, что их зрачки уже минут пять как обратились в узкие щелки. Брюнету и рыжему хватило пары секунд. Парни одновременно улыбнулись краешками рта, после чего Урю медленно направился в сторону бешено вертящегося наподобие юлы, невзирая на бинты, Руфусу, на ходу разминая запястья. Рукия и Чад, помедлив, последовали за ним. - Наеш, ты все еще, говоришь, голоден? - повернулся к «брату» Ичиго. Тсунаеши ответил широкой улыбкой.