По законам стаи.

- Эй, патлатый мусор. Так вы нарыли на него что-нибудь? Скуало кинул на своего Босса недовольный взгляд. Нет, все в Варии, конечно же, уже давно привыкли к тому немаловажному (и трудно забываемому благодаря усилиям Скайрини) факту, что их начальник бывает вежливым только в одном случае — если он пьян в стельку. В обычное же время Занзас мог считаться образцом гопнического этикета, и Суперби оставалось только теряться в догадках, как Ноно Вонгола позволил своему приемному сыну вырасти в... столь невежливую личность. И ладно бы, если б поместьем Варии и сугубо «семейной» обстановкой все так и заканчивалось, однако — нет. Скайрини обращался к своим подчиненным таким образом всегда и везде, прямо-таки выставляя напоказ уровень своего воспитания. Вот и сейчас, Императору Мечей оставалось лишь кинуть на присутствующего тут же дон Тимотео сомнительно извиняющийся взгляд, после чего альбинос продемонстрировал всем собравшимся темную папку, в которой, если определять навскидку, находилось не больше трех страниц. Скайрини поморщился. - И это все? Вы убили две недели, но нашли, практически, всего ничего? - в голосе мужчины отчетливо слышалось рычание, уведомляющее всех присутствующих, что живых тут не будет — только трупы. Тимотео с осуждением покосился на приемного сына, но промолчал. Взгляд темных глаз старика был направлен на Скуало, которому, наверное, впервые за всю свою службу у Скайрини, хотелось провалиться сквозь землю. С момента появления Савады Тсунаеши и его нелюдимого «братца» прошло уже две недели. Здоровье Тимотео сильно подкосилось после того собрания, на котором выяснились некоторые детали прошлого шатена, поэтому повторное собрание верхушки Вонголы со всеми вытекающими постоянно переносилось. Кандидат в Дэчимо не высказывал недовольства и даже занимался кое-какой документацией, чтобы, по его же словам, «не просиживать зазря штаны», однако со своим бывшим окружением старался видеться как можно реже. Единственным, с кем он встречался больше, нежели раз в день, был Ламбо. Остальные же ставились им в игнор, даже Базиль, который попытался исподволь подействовать на сына своего учителя. Емитсу, к слову, прибыл в поместье Вонголы уже через день после приезда Тсуны и Куросаки Ичиго. Внешний Советник Семьи старался встретиться с сыном, но тот, звериным чутьем ощущая присутствие родителя, каждый раз поистине волшебным образом умудрялся в самый последний момент улизнуть. Поэтому единственные успехи, которых достиг Савада-старший за эти две недели, — это почти случайное пересечение с Ичиго. Правда, поговорить с ним Емитсу не решился ввиду странного взгляда юноши, однако при этом глава CEDEF признавал: рыжеволосый молодой «человек» вызывает невольное уважение... и внушает непонятное чувство опасности. Эти две недели вся Вонгола, казалось, погрузилась в этакое амебное состояние, апатию, кою все поневоле сравнивали с затишьем перед бурей. И только Вария, будто в насмешку, работала не покладая рук. Занзас дал Скуало необходимые указания сразу же, едва рыжий каракуровец с темным прошлым утащил буквально теряющего сознание Саваду из зала собрания, а Девятый отдышался. Приказ «Найти все о Куросаки Ичиго» имел наивысший приоритет среди варийцев. Даже Хранители были подключены к его выполнению. Против ожиданий, раскопать что-то на нелюдимого рыжего оказалось не так уж и легко. Беллфегор предположил, что, возможно, «концы» этого парниши явно подчищены его папочкой. Скуало лишь обыденно «ВРО-О-ОЙ»-кнул, но принял замечание Урагана к сведению, в тот же вечер связавшись с Гиннджо по закрытой от прослушки линии. Как ни странно, но Куго не стал «ломаться» долго, за плату согласившись выдать необходимую информацию. За весьма приличную плату, надо сказать, — Гиннджо тонко намекнул, что он самым натуральным образом играет с огнем, помогая Варии, так что попытки Вайпера как-то снизить цену данных не проканали. Тем не менее, основательно потратившись и вконец разругавшись со своим туманником, варийцы достигли успеха. Ну, относительного успеха, судя по недовольному лицу Занзаса. - ВРО-О-ОЙ! Так мне читать или нет? - решив пойти уже давно протоптанным путем, осведомился мечник. Занзас тихо цокнул языком, взглядом прожигая в длинноволосом дырку, но королевски кивнул, давая «добро». Открывая папку и доставая треклятые три листа на всеобщее обозрение, Суперби мельком подумал, что их Боссу не стоит знать, какая именно сумма исчезла со счета Варии. - Куросаки Ичиго, урожденный каракуровец. Национальность — японец, хотя, судя по документам матери, лишь наполовину. Куросаки Масаки, согласно её свидетельству о рождении, была родом из Германии*. Цвет волос — рыжий, причем, естественный... Подумать только, единственный рыжий на весь город, кхем... - вполголоса протянул Скуало, кашлянул и вновь заговорил нормально. - Пламенем Посмертной Воли, согласно данным, никогда не обладал. Возраст на данный момент — двадцать один год... - Сколько? - нахмурился Занзас, припоминая, что в день их встречи Куросаки был одет в школьную форму и явно числился учеником. О том, что он всегда явственно ощущал в присутствии Куросаки воздействие Пламени Облака, мужчина решил промолчать. - Двадцать один, - покорно повторил Суперби. - Не пиз... - Скайрини запнулся, покосился с некоторой опаской в сторону своего приемного отца. - Не заливай мне тут! Парень — банальный старшеклассник. Какие еще, к дьяволу, двадцать один?! Ему максимум восемнадцать! - ВРО-О-ОЙ! Что написано, то и читаю! - вышел из шаткого душевного равновесия Дождь Варии. - Двадцать один ему! По свидетельству о рождении — двадцать один! Скайрини тихо хмыкнул. - А чего ж тогда в старшую школу-то ходит, а? - с кривой усмешкой поинтересовался Босс Варии. Против ожиданий Неба Ярости, Скуало ответил ему, точно так же усмехнувшись краем рта: - А вот не поверите — для того, чтобы восполнить пробелы в образовании! Парень пропал без вести, когда ему было пятнадцать, и он заканчивал второй год старшей школы. Глава Варии и Девятый почти одновременно приподняли брови. Скуало про себя поразился такому единодушию. - Отец искал его с пеной у рта в течение нескольких лет. А отец его, как мы все уже знаем, это Куросаки Ишшин, один из руководителей криминальной организации «Готей-13», патронирующей Каракуру и еще несколько городов. Он задействовал все силы, но поиски ничего не дали, - альбинос приподнял брови, словно говоря «Смекаешь?», после чего вновь уткнулся взглядом в текст. - Спустя четыре с половиной года с момента исчезновения Ичиго неожиданно появился в Каракуре, причем не один, а в компании с неким парнем лет восемнадцати, которого сразу же усыновили в семью Куросаки. Согласно некоторым данным, усыновление было явно «крышеванным», поскольку законно такое было бы в столь короткие сроки не провернуть, - Суперби протянул Тимотео и Занзасу копии необходимых документов. - Куросаки Наеш, - прочитал Девятый. - Что за имя такое - «Наеш»? - Понятия не имею, Ноно Вонгола, - пожал плечами Скуало. - Но его все в Каракуре знают именно под этим именем. Занзас несколько минут созерцал черно-белую копию, после чего хмыкнул. - Так... Ладно, думаю, насчет знакомства рыжего мусора с нашим мелким мусором нужно спрашивать непосредственно у последнего. А пока что... - мужчина поднял глаза на Дождь Варии. - Был ли он задействован в деятельности «Готея-13»? Занзас знал, о чем спрашивал. Еще в тот день, когда они впервые увидели того рыжего в компании с Савадой... Его действия, уверенные, жестокие. Беспощадные... Парень не дрался — он избивал, причем делал это с вызывающей невольную дрожь привычкой. А его манера ведения разговора? Без навыков общения с мафиози, причем явно с позиции а-ля «на ступеньку выше», таким спокойным, когда перед тобой стоит группа вооруженных и способных на все людей, никто не будет... Скуало кинул на Босса слегка удивленный взгляд, но перевернул страницу, выискивая нужную информацию. И через минуту Скайрини удовлетворенно откинулся на спинку кресла, слушая: - Ха-ах... Куросаки Ичиго с десяти лет состоял в организации. Сначала он просто работал с документацией, но в возрасте тринадцати лет отец направил его в «Четвертое Подразделение», где мальчишка начал обучаться «черной медицине». К пятнадцати годам он уже считался одним из лучших «черных хирургов» организации и его без проблем отпускали на задания в одиночку, зная, что тот сделает всю работу чисто и сможет избавиться от трупа, врага или же свидетеля. Тимотео подрагивающими пальцами потер переносицу. - С десяти лет... Бедный ребенок... Занзас же хмыкнул, немного грубо оборвал причитания приемного отца: - Ты меня тоже рано во всю эту грязь окунул. Так что не надо высказывать ему сочувствие. Девятый кинул на «сына» гневный взгляд, выпрямился в своем кресле. - Мне вот что интересно, - сделав вид, что не заметил этого, протянул Скайрини, поднимая глаза к потолку. - Эй, акула, ты сказал, что рыжий вернулся в Каракуру в компании Савады спустя четыре с половиной года после своего исчезновения, верно? Суперби сверился с документами, кивнул. - Верно, значит... - Небо Варии хмыкнул. - Отсюда возникает вопрос. Если наш Дэчимо выбрался из тех лабораторий, о которых говорил, к тому времени... Почему же тогда не дал о себе знать никому, даже родной матери, что он жив и здоров? - Он мог опасаться за её жизнь, - пожал плечами Дождь Варии. - Сам же слышал, Босс, он у нас теперь не совсем... человек. Да и тогда, на крыше школы... - мечник запнулся: вспоминать металлический запах, присущий крови, кой царил на крыше здания, все то время, пока Савада и Куросаки обедали, ему не хотелось. Очень уж нехорошие мысли начинали лезть в голову. Пару минут Занзас молчал, рассматривая потолок. Интуиция, пусть и не та хваленая, присущая потомкам Примо Вонголы, тихо подтверждала, что его размышления вполне имеют под собой основания. Ведь, если подумать хорошенько и предположить, всего на минуту предположить... - Или же та лаборатория, в которой их содержали, была не единственной... - выдохнул наконец Скайрини, хмуря брови и ощущая, как по его лицу и телу начинают расползаться былые шрамы. - ...И на нашу парочку все это время велась охота. Мужчина прикрыл глаза, не став развивать мысль. Додумывать, что, возможно, эта самая охота ведется до сих пор, он предпочел дать своим собеседникам самостоятельно.

*

Ощущение того, что за ним следят, не давало покоя, заставляло то и дело втягивать ноздрями воздух. Когда острый слух уже в пятый раз уловил легкие шаги за спиной, Тсунаеши больше не сомневался — его «пасут». А, если точнее, просто следуют шаг в шаг, стараясь не терять из виду. Он ожидал чего-то подобного. Немного удивлялся, почему никто из бывших друзей не начал так поступать еще после приснопамятного собрания. Они с Ичиго даже делали ставки, кто первым начнет преследовать «Дэчимо», попутно стараясь набраться смелости для разговора. Поначалу это делалось для смеха. Но потом... Тсунаеши считал, что ходить за ним хвостиком станет Ямамото: запах алкоголя, который при каждой встрече исходил от бейсболиста, против ожиданий стал еще сильнее, а не ослаб. Похоже, Такеши сильно впечатлился тем, что произошло с его «другом» после «празднования» шестнадцатилетия Тсуны в парке Намимори. А атрибуты Дождя, как известно, не выносят, когда Небо игнорирует их, будучи при этом так близко, что при желании можно даже руку протянуть и коснуться. Ичиго же на полном серьезе заявлял, что преследовать Тсуну будет Гокудера Хаято. На требование «Обоснуй-ка», парень лишь поморщился и, то ли в шутку, то ли же абсолютно уверенный в своих словах, произнес: - Я в жизни не ощущал, чтобы от человека исходил такой сильный запах псины. До кончиков хвоста и ушей верной своему хозяину псины... В тот момент Тсунаеши оставалось лишь растерянно моргать, пытаясь понять, с какой радости Ичиго почувствовал именно запах собаки, исходящий от Гокудеры. Сам он ничего подобного не ощущал. Сейчас же Савада старался анализировать запах своего преследователя и определить, кто же тот такой. На это у него ушло не больше минуты, после чего, разобравшись с запахами и эманациями (среди которых уже начинало преобладать раздражение), Тсуна полу-удивленно, полу-задумчиво усмехнулся. Н-да, как оказалось, они оба ошиблись. Юноша резко замер сразу после поворота, вслушиваясь в поспешные шаги за своей спиной, и развернулся, встречаясь лицом к лицу со своим преследователем, который чуть было не врезался в него. От окончательной состыковки их спасло только то, что тот на инстинктах отпрыгнул назад, тут же приняв боевую стойку. Но Тсунаеши по глазам видел — уже третий день следующий за ним след в след человек растерян, раздосадован тем, что его раскрыли — и рад этому обстоятельству. - Знаете... - Савада склонил голову набок, разглядывая Хранителя, стоящего перед ним всего в паре шагов. - А вы, оказывается, пыхтите, когда быстро ходите, Хибари-сан. Облако Десятого Поколения только дернуло уголком рта, не зная, как именно ему реагировать на сей сомнительный комплимент.

*

Занзас ощутил чужое присутствие, едва он переступил свой кабинет. Казалось бы, ну зачем Боссу Варии нужно помещение в особняке Вонголы? Совсем не нужно, вот только с Тимотео, невзирая на всё, в некоторых вопросах было спорить бесполезно. Старик решил, что его приемному сыну необходим кабинет в главной резиденции Вонголы — и по его приказу в оной появился выше упомянутый кабинет. Точная копия зала в поместье Варии. Скайрини помнил, как он матерился, когда ему показали это помещение. Кого только не поминал, чью только родословную не проклинал... Но ключи покорно принял, отводя глаза и бурча на манер обиженного ребенка «Благодарить все равно не буду, старик, это - долбанная трата денег». Тимотео тогда лишь улыбнулся. А ведь все это произошло уже после треклятого Конфликта Колец... Этот чертов старик всегда... только улыбается, несмотря ни на что. Как этот человек проник в запертое помещение, Занзас не знал. Но довольная улыбка от уха до уха сама собой набежала на лицо, когда он переступил порог своего кабинета и ощутил присутствие другого атрибута. Чужого, ни с кем не повязанного атрибута. - Мусор патлатый, принеси мне выпить, - лениво протянул Скайрини, оборачиваясь и кидая на взгляд на Скуало. Тот скривился. - ВРО-О-ОЙ! - возмущение Дождя, наверное, было слышно даже на первом этаже. - Я тебе что, Леви, что ли?! Своего шизанутого громобоя за выпивкой посылай!.. - Принеси. Мне. Выпить, - в зрачках Босса Варии заплясали отсветы Пламени Ярости. Суперби моментально заткнулся. Скайрини даже не нужно было гадать, что за мысли мелькают в этой длинноволосой голове. «Дружба дружбой, но все же — иногда этому психу лучше не перечить» - вот что было написано на лице Суперби большими буквами, когда тот разворачивался и с тихим, но эмоционально насыщенным матом направлялся в сторону лестницы. Бар находился в этом поместье на первом этаже, в то время, как кабинет Босса Варии располагался на пятом. Захлопнув за собой дверь, Занзас проследовал к столу, уселся в кресло, потянулся, хрустнув позвонками, - и уставился в упор на все это время неподвижно стоящего в неосвещенной части помещения рыжего парня. Тот ответил ему спокойным взглядом и ничего не выражающим лицом, но Скайрини ощущал это — едва приметно воздействие Пламени Облака, стелющееся по полу, подобно туману. - Уже знаешь, да? - мужчина криво улыбнулся. Инстинкты орали, требуя, чтобы он активировал Пламя. Завывали в его голове на все лады, так, что Скуало со своей глоткой им и в подметки не годился. Мельком Занзасу показалось, что желание продемонстрировать свою силу атрибута Неба у него настойчиво оттесняет все остальные только по одной причине. Он хотел покрасоваться. Показать собственную мощь. Похвастаться — мол, видел такое раньше? Правда же, я силен, да?.. Немного по-детски, если подумать. И по-звериному — если вдуматься. Куросаки согласно прикрыл глаза, не утруждая себя необходимостью кивать. Занзас усмехнулся, закинул ноги на стол, чем вызвал нейтрально-осуждающий взгляд своего «гостя». Пламя Облака, едва ощутимое, почти незаметное, слегка задело лидера Варии, и тот, издав непонятный даже ему самому смешок, убрал ноги с блестящей поверхности стола. - Я удивлен, - хрипловатый голос пронесся по помещению, словно треск костра студеным осенним вечером. - Не думал, что заинтересую Варию. - А кто сказал, что ты нас интересуешь? Янтарные глаза, мерцающие в полумраке, прищурились. - Плохая ложь, - Занзас вновь ощутил воздействие Пламени Облака, схожее с дуновением ветерка. - Куго Гиннджо — мой крестный. - И что? - вскинул одну бровь Скайрини. - А то, что он позвонил мне сразу же, едва Скуало Суперби положил трубку. «Так вот, откуда эти хмыри информацию взяли...» - Босс Варии хмыкнул. - Ну, предположим. И что с того? Может, меня Девятый попросил об услуге? - наглость, наглость и еще раз наглость: сытый лев лениво показывает зубы оппоненту, едва заметно дергая хвостом с кисточкой, демонстрируя, что может в любой момент выйти из себя. - Вонголе информация обо мне нужна, как алкоголику — трезвенность. Это была чисто твоя инициатива, - тоже наглость, но с оттенком угрозы: поджарый волк скалится, поджимает уши, топорщит шерсть на загривке, но пока что не издает ни звука, внимательно наблюдая за львом - даже если шансов у него на победу и нет, то шкуру он противнику попортит, как пить дать. Скайрини прищурился. Умён, зараза. - Предположим... - протянул Босс Варии, следя за каждым движением оппонента. Хотя, какие тут движения? Тот стоял, подобно статуе, и только янтарные, искрящиеся золотым глаза жили на этом лице. - Тебя что-то не устраивает? Движение головой чем-то напомнило птичье, вот только смотрел Ичиго по-прежнему — волком, готовым вот-вот ринуться в атаку. - Я хочу знать, что тебе от меня нужно, - не просьба, а требование. Не условие, а ультиматум. И непоколебимая уверенность в том, что оппонент пойдет навстречу. Занзас оскалился, даже не пытаясь скрыть удовлетворения. Этот мальчишка... Этот парень нравился ему с каждой минутой все больше и больше. Наглый, но не заносчивый. Сильный, но знает, когда нужно уступить, а когда — и надавить. Лидер по природе своей, Занзас чувствовал это, но вперед не рвется, справедливо рассуждая, что за троном легче развернуться. Отчужденный, нейтральный — однако преданный и готовый отстаивать «семейных» до конца: недаром же поперся вместе с Савадой в Италию. Истинное Облако. -Что ж... В таком случае предлагаю обмен информацией, - Скайрини по привычке достал из верхнего ящика бокал. Где там Скуало бродит, чтоб его? Давно в лоб «снарядом» не прилетало, что ли? Янтарные глаза оппонента итальянца сузились. Нехорошо так, навевая мысли о весьма неприятных последствиях. - Неинтересно, - прошелестело под потолком кабинета. Занзас ошарашенно уставился в неестественно прямую спину рыжего, который планомерно продвигался в сторону выхода. Это что же... Его послали? Конкретно и не по-детски? Его, Занзаса Скайрини, главу Варии, Независимого Отряда Убийц Вонголы, - послали?! Ну, знаете ли!..

*

Н-да, такого давно уже не было. В какой-то степени даже ностальгично... Но больно-то как — кто б знал! Бокал попал точно в лоб, словно на том была намалевана мишень. Скуало на автомате сделал пару шагов назад, пытаясь и равновесие удержать, и бутылку не выронить. Привычно, конечно, но, надо признать — за эти четыре с воловиной года Занзас редко когда устраивал подобные «сюрпризы». Словно то, что произошло в Намимори, несколько подкосило и его тоже. - ВРО-О-ОЙ! Чертов Босс, ты вообще из ума выжил?!.. - с «отвычки» захотелось сделать ответную пакость. Однако желание бросить в чертового Босса его обожаемым виски пропало без следа, стоило Скуало встретиться взглядом с янтарными слегка удивленными глазами парня впереди себя. Что примечательно — предусмотрительно присевшего на корточки, похоже, еще на ходу. За его спиной на порядочном удалении неподвижно застыл Занзас, аж приставший, чтобы совершить бросок: взгляд широко раскрытых кроваво-алых глаз тоже был направлен на мечника. Немая сцена заняла около двух минут, после чего рыжий, в котором Скуало опознал Куросаки Ичиго, с несколько мерзкой ухмылкой выпрямился. - Реакции нет, детей — увы — не будет, - печально констатировал каракуровец, буквально проскальзывая мимо Суперби, загородившего почти весь дверной проход. - А теперь, прошу меня простить... Смысл слов «брата» Савады дошел до подозрительно тормозящего сознания Суперби, когда тот уже скрылся за углом. - ЧЕГО-О?!? - огласился коридор взбешенным рыком: желание побросаться бутылкой появилось вновь, правда, цель у Скуало теперь была бы несколько иной. Наступившую после возмущенного ора звенящую тишину нарушил смех: веселый, безудержный, искренний смех, исходящий из кабинета Скайрини. Нет, определенно — этот рыжий Занзасу нравился!