По законам стаи.

Все, кто шел им навстречу, красочно шарахались в сторону, жались к стенам. Поместье быстро наполнилось звуками, преобладали среди которых в основном испуганные вопросы и мат, коим на эти самые испуганные отвечали. Никто и подумать не мог, что обманчиво равнодушный, но всегда нейтрально-вежливый рыжеволосый человек из Каракуры знает настолько витиеватые выражения, которые даже Занзас Скайрини не употреблял. Тех же, кто по каким-то причинам не успел прижаться в стене и притвориться плинтусом, весьма некультурно отшвыривали с дороги, ничуть не заботясь ни статусом, ни личным мнением швыряемого. Скуало впервые видел рыжего в таком взбешенном состоянии. Когда он вчера предложил тому — чисто «для галочки» - присоединиться к отряду Варии в поисках пропавшего без вести два дня назад патруля Вонголы, мечник и не думал, что тот согласится. Но согласился. И отправился вместе со всеми, попутно успев установить более-менее приемлемые отношения с остальными Хранителями Скайрини. Особенно тепло (ну... умеренно, скажем так) Куросаки, ко всеобщему удивлению, общался с Маммоном, причем, что вызывало недоумение у Хранителей Варии, тот относился к нему точно так же. Туманник по-хозяйски сидел у того на плече и практически не реагировал на подколки Беллфегора по этому поводу. В общем и целом, парень варийцам, как бы сие ни парадоксально звучало, но нравился. Хладнокровный, на диво уравновешенный, обладающий уникальным (по мнению «бригады» Скайрини) терпением, совершенно непробиваемый... Облако, одним словом. Причем, не просто Облако, а Облако, способное выжить среди Хранителей Варии. Кажется, Суперби начал понимать, почему их мусорный Босс проявляет такой интерес к этой рыжеволосой персоне... Ичиго с легкой улыбкой пребывал среди варийцев, как-то незаметно даже для Суперби смешавшись с их окружением: его не выделяла из «общей массы» даже одежда. Однако состояние Куросаки резко изменилось из «Хрен доведешь» до «Внимание — взрывоопасно», стоило им прибыть в Милан. Скуало никогда и ничего не боялся. Это не бахвальство, это констатация факта. Даже перед лицом смерти он стоял прямо, улыбаясь буквально от уха до уха. Император Мечей считал, что в этом мире уже ничто не может испугать его, вселить суеверный ужас в сердце, сковать душу ледяными объятиями... Он ошибался. И тогда, глядя на резко замершего перед каким-то зданием Куросаки, на его буквально окаменевшее, ставшее из-за этого еще более острым лицо, на широко раскрытые глаза, в пылающем янтаре которых бесновалась почти животная ярость, Суперби признался самому себе — он боится. А уж когда тот с утробным рычанием сорвался с места, снося плечом стальную (!) дверь и врываясь внутрь... Поэтому Скуало прекрасно понимал, почему молодой служка почти свалился в обморок, когда рыжий, вместо того, чтобы уже по «традиции» отшвырнуть его в сторону, неожиданно резко притянул мальчишку к себе и развернул лицом. - Где, ёбт твою мать, все ваши медики?! - слуга, побледнев, попытался отшатнуться, но стальная хватка на его плече не позволила этого сделать. Куросаки смотрел жестко, властно, и в какой-то миг даже напомнил Суперби Занзаса, когда тот пребывал в крайней стадии бешенства. Вот только взбешенный Скайрини не контролировал свои действия, зачастую разрушая все вокруг, что только попадало в поле его зрения. А Ичиго идеально держал себя в руках. Ну, по крайней мере, сейчас.. ...Крики, грохот, беспорядочная пальба. Скуало, по счастью, не самоубийца, он не кидается вслед за рыжим, сломя голову, и другим не дает, хотя Белл и порывается внутрь с маниакальной улыбкой. Мечник осторожно выглядывает из-за угла, пытаясь оценить обстановку. И замирает с широко раскрытыми глазами. Куросаки Ичиго... Император Мечей впервые видит его таким. Истинным зверем, каким Савада и описывал себя и «брата» тогда, на том злосчастном собрании. Рыжий не сдерживается: Пламя Облака заполняет все вокруг, давит, и незримые пальцы безжалостно смыкаются на шее, душа, не давая сделать и вдоха. Куросаки Ичиго в бешенстве. Настоящем, темном, неконтролируемом бешенстве. И против воли Суперби задается вопросом — как? Чем можно было вывести из себя этого обычно равнодушного ко всему и вся... «человека», который идеально держал в руках и себя, и Саваду, не позволяя их разрушительной сути выйти на волю? Ичиго, не оборачиваясь, перехватывает руку противника и резко дергает на себя. Общий гам перекрывает отчаянный крик, который, однако же, не в силах заглушить жуткого хруста. А рыжий продолжает тянуть, не ослабляя хватки. И в его глазах, уже не янтарно-карих, а чисто-золотых, не видны зрачки, обратившиеся в тонкие щели. Скуало вздрагивает, неожиданно для самого себя, когда рука противника каракуровца с мерзким влажным звуком отделяется от тела, окропляя кровью и хозяина, и атрибута-нейтрала. Даже не крик — рёв умирающего зверя отражается от стен, и только после этого Ичиго считает, что конкретно с этого врага хватит. Резкий удар ребром ладони по горлу — и тот падает навзничь, замолкая уже навсегда. Суперби сглатывает. Он видел многое, очень многое: киллерам, что вольным, что под патронажем какой-то группировки, доводится участвовать и не в таких передрягах. Но, видит Бог... Такая жестокость даже для него, для Дождя Варии, является чем-то ирреальным. И вопрос «Что же могло вывести это существо из стабильного равновесия?» теперь приобретает совсем другой смысл. Очертания Куросаки на какой-то миг размываются, становятся нечеткими. Краем глаза Скуало замечает, как между вооруженными людьми мелькает странная тень — и в следующее мгновение помещение буквально взрывается алым. Резкая тишина оглушает, заставляет инстинктивно пригнуться. Те, кто еще мгновение назад двигались и яростно кричали, пытаясь отбить атаку неизвестного врага, одновременно падают на пол, залитый кровью, стекающей со стен, капающей с потолка. Падают не целиком — кусками, безжалостно, бесчеловечно оторванными. Но разве же противника этих несчастных можно назвать человеком, скажите на милость? И все же, и все же... Скуало видит такое впервые. И в глубине души надеется, что больше никогда свидетелем чего-то подобного не станет. Ичиго стоит посреди кровавого куска, вырванного, кажется, из самой Преисподней. Стоит, слегка пошатываясь, водит головой из стороны в сторону, и в тишине Суперби слышит, как он шумно втягивает воздух сквозь плотно стиснутые зубы, носом. Когда Куросаки на краткий миг оборачивается, мечник сжимает кулаки: бешеный взгляд этих глаз, пылающих расплавленным золотом, зарождает во всеми огнями прожженной душе киллера почти суеверный ужас. Но миг проходит — и Ичиго, неожиданно дернувшись, устремляется в сторону ближайшей двери. А секунду спустя оттуда доносятся крики... - О, Господи Боже! Вот как она не вовремя, а!.. Бьянки рванула наперерез каталке, пытаясь зацепиться за неё руками, но Скуало, цыкнув матом, перехватил женщину и нещадно отшвырнул прочь. Не хватало только, чтобы из-за этой глупой бабы приключилась какая-то заминка! А ведь сейчас даже малейшее промедление может стоить Гокудере Хаято жизни. И дай Бог, чтобы только жизни... ...От вида белого помещения начинает ощутимо подташнивать. Суперби морщится, обводит глазами комнату, которая - однозначно - является какой-то лабораторией, и буквально натыкается взглядом на операционный стол, к которому эластичными ремнями прикован изможденного вида молодой мужчина. Практически серая кожа, под оной отчетливо проступают вены... а на самой коже, распространяясь от четких следов множества инъекций, тянется этакая черная паутина, на первый взгляд смахивающая на мастерской работы татуировки. Не сразу до Скуало доходит, что этот тип, тяжело и с присвистом дышащий (причем, явно через раз), ни кто иной, как Гокудера Хаято, Хранитель Урагана Десятого Поколения Вонголы, пропавший пару дней вместе с патрулем на улицах Милана. Из ступора мечника выводят звуки ударов и всхлипы. Обернувшись, Император Мечей во все глаза смотрит на то, как Куросаки держит за шиворот светловолосого типа в лабораторном халате, забрызганном как кровью (причем, явно мальчишки-Урагана), так и чем-то иным, более темным, почти черным. Атрибут-нейтрал бьет не жалеючи, но явно так, чтобы доктор-изверг не отключался, и после каждого удара повторяет только одно: - Сколько ты ему вколол, падла? Какую дозу, мразь?!.. Надо отдать должное - «медик» не сознается. Молчит, как рыба об лёд, только поджимает губы до синевы и всматривается, всматривается в перекошенное от ярости лицо Облака. После шестого удара «доктор» харкает кровью и благополучно вырубается. Куросаки, поняв, что теперь ответа на желанный вопрос узнать не сможет, швыряет ученого в сторону с гримасой омерзения на остром лице, кидается к операционному столу. На удивление осторожно бьет ладонью по щекам Гокудеры, вынуждая того на какое-то время прийти в себя. Ураган Десятого Поколения, едва открыв глаза, страдальчески поджимает до крови искусанные губы, пытается отвернуться, но Ичиго аккуратно обхватывает окровавленными ладонями лицо подрывника, вынуждая того смотреть на себя мутными глазами. Скуало отстранено отмечает, что зрачок левого глаза Хаято теперь вертикальный, и только спустя мгновение понимает, что это может означать. Неужели же?!.. - Посмотри на меня... Посмотри, Гокудера-кун... - странно слышать настолько умоляющий голос от этого сравнительно гордого и независимого «человека», но именно так говорит сейчас Ичиго — тихо, умоляюще, почти заискивающе. - Я не этот изверг, нет... Я хочу помочь тебе... Нет, нет, не отрубайся! - Куросаки цедит ругательство сквозь зубы то ли на русском, то ли на испанском, снова хлопает по щекам Урагана, вынуждая того вновь приоткрыть глаза. - Что тебе вкалывали, Гокудера-кун? Красное, желтое или оранжевое? Пепельноволосый (хотя, теперь в его шевелюре явно виднеется ранняя седина, и Скуало может лишь гадать, думая, что могло вызвать у все видавшего вольного киллера нечто подобное) кое-как двигает губами, пытаясь издать хотя бы один звук. Суперби морщится: вряд ли можно разобрать, что тот говорит, но Куросаки светлеет лицом, кивает и, успокаивающе накрыв глаза Хаято, коего начала бить мелкая дрожь, осматривается по сторонам. Заметив стенд с какими-то пробирками, на миг вновь уподобляется зверю, бросает взгляд на замершего мечника. - Оранжевые образцы... Возьми десять штук, - поначалу вариец хочет возмутиться, услышав командный тон, но эти глаза, золотые глаза с тонкими росчерками зрачков, словно подавляют волю. И все же, на секунду он умудряется выбраться из-под непонятного воздействия рыжего. - ВРО-ОЙ! - от его ора подрывник вздрагивает всем телом, кусает нижнюю губу до крови. - Ты объяснишь, наконец, какого хрена тут происходит, рыжий? Насыщенное золото в глазах Куросаки резко светлеет, радужка становится почти белой, и Дождь Варии понимает, что тот на грани. - Ты не охерел, задавать вопросы в такой момент?! Понимаешь, что сейчас дорога каждая минута?! Хочешь, чтобы он прямо здесь скопытился к чертям собачьим?!? Или все же поможешь мне довезти его до поместья вашей грёбаной Вонголы и спасти его жизнь?!? - надо признать, как бы удивительно сие не было: Облако-нейтрал способен орать гораздо громче, нежели он. Но Скуало подается назад не по этой причине. Ярость, сквозящая в этом крике, отчаяние, страх — и при этом потрясающая воображение решимость... За то время, которое «брат» Савады провел в поместье Вонголы, Скуало хорошо изучил его «повадки». И поэтому мечник молча кидается открывать двери лаборатории настежь, говоря Беллфегору, чтобы тот прихватил пребывающего в бессознательном состоянии ученого... - Приготовьте операционную!.. Да мне похрен, что та находится под ответственностью вашего Шамала! Где его в таком случае носит?!.. Ах, по личным делам... Что ж, если этот ушлёпок потом начнет что-то вякать, пусть приходит кулачками помахаться, я не против! - Ичиго раздавал приказы направо и налево, явно чувствуя себя в своей стихии, и, что самое удивительное, медперсонал Вонголы с готовностью их выполнял. Чувствовали ли эти люди в Куросаки главного или же просто подчинялись доводам разума, видя практически пребывающего одной ногой в могиле Хранителя Урагана Десятого Поколения? Скуало не знал. Но с каждым мгновением он проникался все большим уважением к этому нейтральному атрибуту. Адепт «черной медицины», значит? Лучший из лучших в «Готее-13»? Похоже, этим словам тогда стоило верить. - Есть медицинские данные по Гокудере Хаято? - словно из ниоткуда вынырнула молоденькая медсестра и сунула в подставленную руку Куросаки папку, которую тот открыл, даже не подумав остановиться. - Так... Нам потребуется донор, а лучше сразу два, во избежание нежелательных... - Я подойду? - проклятье, да как она умудрилась?.. Суперби тихо матюкнулся, увидев, что Бьянки все же догнала Ичиго и даже умудрилась впиться пальцами ему в локоть, привлекая внимание. Куросаки перевел на неё пристальный взгляд. - А вы, мисс?.. - Белладонна* Бьянки, старшая сводная сестра Хаято, - женщина всматривалась в напряженное лицо «брата» Савады с отчаянной надеждой. - Группа крови и тип Пламени? - Первая отрицательная**, Ураган. Как и у моего брата... - Чудно, - рыжий отрывисто кивнул, принял из рук кого-то из медиков халат, начал натягивать прямо на ходу. - Донор есть, дело осталось за малым. - Брат? - негромкий голос, раздавшийся посреди всеобщего взбудораженного гама, прозвучал подобно набатному колоколу. - Что здесь происхо... Гокудера-кун?! Скуало испытал жуткое, непередаваемое жаление выругаться так грязно, как только мог. Ну кто, вот скажите на милость, кто просил этого недо-Десятого высовываться именно в данный коридор? Да еще и в компании с Хибари Кеей и Ямамото Такеши, которые теперь старались не оставлять шатена одного даже на пять минут?! Что, к слову, было странным, с учетом-то того, что еще пару дней назад он от них шарахался, как нечистый от распятия... Куросаки, судя по всему, думал так же. Кинув пристальный взгляд на своего «брата», рыжий издал непередаваемое шипение. Золотые глаза нелюдя метнулись в сторону окаменевшего лицом Хибари и ошарашенного Ямамото. - Увести, - жуткий рык заставил мельтешащих около каталки с трясущимся Ураганом Десятого Поколения побледнеть, но своей деятельности те не прекратили, надо отдать им должное. - Заприте его в апартаментах и не выпускайте до тех пор, пока я не приду. Узнаю, что вы оставили его одного, Кея, - зрачки рыжего уподобились черточкам, когда тот посмотрел на упомянутого, - и ты на собственной шкуре испытаешь свой любимый камикорос, понял? - Я один его не удержу, Ичиго-сан, - нельзя сказать, проникся Облако Вонголы такой своеобразной угрозой сородича-атрибута, или нет, но Скуало отметил то уважение, которое слышалось в голосе Главы Дисциплинарного Комитета. - А кто сказал, что ты один? - улыбка у Дождя Вонголы вышла не такой уж и веселой, скорее уж напряженной и вынужденной, но за плечо тот свое Небо взял уверенно. - Идем, Тсуна, - экс-бейсболист потянул Десятого за собой, пытаясь увести, но шатен даже не дернулся. Зрачки молодого «человека» пульсировали с умопомрачительной скоростью, когда тот перевел взгляд с каталки на «родича». Суперби показалось, что оба нелюдя замерли, выпав из реальности, погруженные в одно им доступное общение. - Брат?.. - тихо, шелестяще, умоляюще. - Я вытащу его, - уверенно, жестко, почти агрессивно. Савада на секунду прикрыл глаза, отрывисто кивнул и, развернувшись, позволил Ямамото увести себя из коридора. Хибари, кинув пристальный взгляд на каталку позади Куросаки, молча последовал за ними.

*

Скуало безмолвно смотрел в одну точку перед собой, сидя в коридоре. Операция (или что там Куросаки сейчас делал?) длилась уже полтора часа. Всех посторонних медперсонал выпроводил из помещения, а когда Суперби по привычке возмутился, ему «прилетело тапком» от Ичиго. В виде таких замысловатых ругательств, что и сам Занзас бы заслушался. Поэтому мечнику оставалось лишь ждать результатов и теряться в догадках. Перед внутренним взором Императора Мечей все так же стояли следы от инъекций на бледной, кажущейся почти что бумагой коже Гокудеры Хаято. Каждый раз вспоминая о них, длинноволосый вариец поджимал губы, чувствуя, как внутри толкаются дурные предчувствия. Возможно ли, чтобы та лаборатория была как-то связана с организацией, похитившей Саваду пять лет назад и проводившей бесчеловечные эксперименты по созданию сверхоружия? И, если да, то что теперь им делать? В конце концов, с таким они еще не сталкивались... Была, правда, приснопамятная семья Эстранео, прославившаяся своими жуткими опытами над детьми, но с теми разобрались собственные «отпрыски». Да и Вендиче потом руку приложили, стремясь добить всех гадов, которые выжили после акта отмщения Рокудо Мукуро. Но сейчас... Враг не принадлежал к миру мафии, и Вендиче не станут вмешиваться. А своими силами, не имея понятия, кто же противник и какими ресурсами обладает... - Он все еще там? Скуало против воли вздрогнул, кинул на Беллфегора злобный взгляд: Принц-Потрошитель, когда хотел, мог появляться бесшумно, без лишней, столь любимой ним помпы. Блондин стоял перед дверьми в операционную, и на его лице не виднелось столь выбешивающей капитана улыбочки. В кои-то веки Его Высочество был серьезен. Что, надо отметить, удивляло. - Где остальные? - немного устало осведомился Суперби, потирая переносицу. - У Босса. Отчитываются, - Белл помолчал, после чего почти неслышно произнес: - Он настоящий монстр, да? Скуало только хмыкнул. - По-моему, они с Савадой уже давно это нам сказали. - Одно дело — услышать, а совсем другое... - Беллфегор запнулся. - Не хотел бы я быть его врагом. - Если у нашего Босса все получится, то тебе и не придется, - Дождь Варии откинулся назад, ощущая спиной холод стены. - Это да, но... Вопрос в том, получится ли? - едко хмыкнул Ураган в ответ. - И не обернется ли задуманное против самого Босса? Скуало счел за лучшее промолчать.