Десять причин моей ненависти. Десять причин моей любви.

«Убери руку от стекла» рычу я в телефонную трубку, замечая нервное движение напротив. Ебучие пальцы, такие тонкие и длинные, слишком мягкие, чтобы быть настоящими, но достаточно сильные, чтобы оставить синяки на моих бедрах, когда ты вдалбливаешься в меня сзади. О, как я ненавижу эти чертовы пальцы, представляя их на месте своих мозолистых и грубых, когда заталкиваю в себя ночью в одиночной тюремной камере: ровные, аккуратно подстриженные ногти, вместо обкусанных обрубков, чистая, бледная кожа, вместо привычного «FUCK» на фалангах. Пальцы, что с равной степенью умелости справляются с кнопками кассового аппарата или моим стояком, чуть позже, в подсобке. Пальцы, что сейчас прилипли к стеклу, к которым так мучительно хочется прикоснуться. Почему эти чертовы пальцы достались именно тебе, Галлагер? Почему именно ты приперся сейчас сюда и дразнишь меня, крепко сжимая трубку и рассказывая о том, как скучаешь? Что ты хочешь услышать в ответ? Ни хуя подобного, не дождешься. Не с тем ты связался, рыжий педрила. И ты понимаешь, что ответа не будет, понимаешь, но все равно смотришь на меня своими зелеными глазами, смотришь и улыбаешься. Какого хуя ты улыбаешься, идиота кусок? О, это так весело, говорить мне о всякой эмоциональной херне, тянуть ко мне свои блядские руки, зная, что чертово стекло не позволит мне ёбнуть по твоей рыжей голове как следует, чтобы в следующий раз ты даже не думал это повторить. В следующий раз? Сука, никакого следующего раза не будет, слышишь меня, Галлагер? Не вздумай припереться сюда еще или ты сильно пожалеешь! Да что же ты лыбишься как идиот? Хватит! Как будто бы мне мало твоих ебучих пальцев, что снятся ночами, не хватало еще, закрывая глаза, видеть перед собой твой оскал. Убирайся отсюда, пока тебя не стало слишком много, пока все вокруг не стало слишком рыжим. Рыжая роба на теле, такая же, как и предыдущая, только с новым порядковым номером, рыжее солнце, что каждое утро будит меня, проникая своими горячими лучами сквозь решетку моей камеры, рыжий Галлагер, что сидит напротив и продолжает молча смотреть. Меня уводят через несколько минут, ты провожаешь взглядом, меня ведут по привычным каменным коридорам, ты идешь на улицу, меня заводят в камеру, ты возвращаешься домой. Через несколько часов я ложусь на твердую поверхность шконки, не чувствуя мягкости продавленного матраса, а ты забираешься в свою теплую кровать, я лежу на спине, пытаясь заставить мозг отключиться, а ты переворачиваешься на бок и кладешь под голову руку, со своими блядскими длинными... Пальцами, о которых я вновь буду думать, спуская трусы и начиная дрочить, потому что знаю, иначе мне не уснуть. Пальцами, которые я так сильно ненавижу. Я люблю тебя, Микки Милкович, за то, что вижу, как ты смотришь на мою ладонь, прижатую к холодному стеклу, за еле уловимое движение твоей руки навстречу, прежде чем ты начинаешь мне угрожать. Люблю за то, что я уверен, ты никогда не исполнишь своих угроз и не сможешь переломать мне пальцы, ведь они тебе так нравятся.