Десять причин моей ненависти. Десять причин моей любви.

Престарелый пидор в дорогом костюме трется вокруг прилавка, за которым ты сидишь, и продолжает скалиться, назначая время очередного свидания. А ты смотришь на меня, криво улыбаясь, и говоришь ему, что освободишься через полчаса. Нихуя подобного, рыжий сученок, только после того, как пересчитаешь каждую пачку чипсов, бутылку пива и блок сигарет в этом чертовом магазине, и не важно, что полную инвентаризацию мы проводили только вчера. Ты будешь говорить мне о своем праве встречаться с другими, будешь вспоминать Энжи Заго, которую я трахал несколько дней назад, и кричать о равноправии, а я лишь сожму кулаки покрепче и скрипну зубами в ответ. Я сделаю вид, что иду домой, но остановлюсь за углом, забираясь на мусорный бак с ногами, и прикурю сигарету. Я выкину уже третий бычок, когда увижу, как ты залезаешь на переднее сидение черного внедорожника, за рулем которого сидит все тот же седой петушок. Следующим утром я буду искать изменения в твоей походке, гадая, кто же из вас, пидарасов, вчера был сверху. А потом буду подставлять тебе свою жопу в подсобке, чтобы доказать, что я лучше. Ненавижу тебя, Галлагер, рыжий мудак, за то, что ты так открыто играешь со мной, выставляя напоказ своего трахаря, ненавижу за то чувство, что переполняет меня каждый раз, когда пищит твой чертов телефон, оповещая о новом сообщении от этого мудака. Ненавижу, когда ты предлагаешь мне обнести его дом. Я спрашиваю у тебя, что такого особенного ты нашел в этом старпере, а ты задвигаешь мне что-то о поцелуях. Я никогда не целовал тебя, рыжий, и не собираюсь. Это слишком по-гейски, ты знаешь, Галлагер. Это сделает меня пидором, гораздо больше, чем тот факт, что каждый вечер ты долбишь меня в задницу своим длинным членом. Мы стоим перед особняком твоего ёбыря, и ты просишь меня не брать с собой ствол. Волнуешься? За кого? Я вспоминаю наш вчерашний разговор и не замечаю, как мое тело подается вперед, а губы скользят по твоим губам сухим быстрым поцелуем. Ты начинаешь лыбиться так по-дебильному, что мне хочется вмазать тебе как следует, но я лишь вскидываю брови в немом вопросе «а ему ты также улыбаешься?» Я чувствую боль от дроби, что застряла в моей левой ягодице, когда братья несут меня обратно к машине, но тут же забываю о ней, слыша, как ты звонишь своему богатенькому дедушке, по ёбаной случайности оказавшемуся врачом. Я ненавижу тебя, Галлагер, за то, что этот мудозвон копошится в моей заднице, пытаясь извлечь пулю прямо на кухонном столе в вашем доме, ненавижу за то, что в этот момент я могу думать лишь о том, как часто ТЫ лежал перед ним с голой жопой. Ненавижу тебя, рыжий ублюдок, за то чувство облегчения, что испытываю, когда ты говоришь мне, что с Ллойдом покончено. Я люблю тебя, Микки Милкович, за каждый полный ненависти взгляд, брошенный в сторону моего ухажера, за долгожданный поцелуй, подаренный так неожиданно, хоть мне и пришлось добиваться его от тебя обманом, за то, что уже второй раз ты подставляешься под пули ради меня. Люблю тебя за то, что вижу, как гаснет огонек ревности в твоих голубых глазах, когда я рассказываю о том, что порвал с отцом Джимми/Стива.