Десять причин моей ненависти. Десять причин моей любви.

Я помню имя каждого ебучего Галлагера, что носятся по дому ранним утром, мешая спать. Откуда? А хуй его знает. Зачем мне это нужно? Ответ все тот же. Фиона, что своей гипертрофированной заботой пытается вымолить прощение у родных, за то, что чуть не отравила самого мелкого коксом, за то, что нарушила условия досрочного освобождения, за то, что подвела семью, чуть не разрушила ее, когда угодила в тюрягу. Филлип, «Лип» для друзей, для меня, хоть нихуя он мне и не друг, считающий себя невъебенно умным, вечно растрепанный, кудрявый мудак с глазами навыкате, втихаря потрахивающий мою сестру, или склонившийся над очередным учебником по высшей математике. Дебби — совсем глупая еще, мелкая сучка, главной проблемой которой является отсутствие месячных в ее неполные четырнадцать и сисек в лифаке, но изо всех сил старающаяся казаться взрослой, уверенная в том, что потеря девственности и двадцатилетний парень сделают из нее таковую. Карл, мой любимчик, будущий маньяк-насильник, такой охеренно любопытный и вечно сующий свой длинный нос, куда не следует, застигающий врасплох своими тупыми вопросами типа «а как трахаются геи?», «а Микки твой парень?» или «ты любишь Микки?», заставляющий замирать за углом в ожидании твоего ответа. Лиам, самый младший, тот, что так обожает забираться ко мне на колени, когда я смотрю телевизор, единственный, с кем я готов делиться своими любимыми хлопьями на завтрак. Чертовы Галлагеры, которых стало слишком много в моей жизни. Ебаные Галлагеры, которые стали моей второй семьей теперь, когда я почти переехал в ваш дом, когда скинул первые доллары в общак, когда начал участвовать в розыгрышах очередности посещения ванной, когда, сука, запомнил их имена. Блядские Галлагеры, что стоят сейчас напротив меня и втирают что-то о биполярном расстройстве, которым ты, по их мнению, болен, что хотят запереть тебя в чертовой психушке, где тебе «непременно помогут». Нихуя подобного, слышите? Я не позволю забрать тебя у меня, только не после всего того дерьма, через которое мы прошли, только не сейчас, когда я признался всем в том, что я гей, а Терри заперли в тюрьме без права на досрочку, и мы с тобой, наконец, можем быть вместе. Я буду заботиться о тебе не хуже любого хуева доктора, мы будем заботиться все вместе, ведь мы, сука, семья! Ненавижу тебя, Йен, за то, что кричу сейчас на них, за то, что они видят мои слезы, ненавижу за то, что подпустил каждого из них слишком близко, ненавижу за то, что стал частью вашей ебанутой семейки. Ненавижу за то, что сам того не заметив, стал Галлагером. Я люблю тебя, Микки Милкович, когда вижу, как ты играешь с Лиамом на диване, когда вечером ты притаскиваешь целый пакет еды для всех, вместо привычных пары бутылок пива для себя, когда ты стоишь у двери туалета и орешь на Дебби, что заперлась изнутри, когда ты отдаешь Липу последний косяк, а Фионе суешь деньги на оплату газа. Я люблю тебя, Микки, и хочу прокричать об этом на весь дом, когда Карл спрашивает меня об этом, но несу какую-то чушь о запахе, замечая движение за углом. Люблю так сильно, что не могу больше делить ни с кем и заставляю сделать, пожалуй, самый тяжелый выбор в твоей жизни. Я понимаю, что все, что между нами — по-настоящему, когда слышу твое «я чертов гей», брошенное в лицо отцу в самый разгар крестин твоего сына. Я засыпаю рядом с тобой этим вечером и упиваюсь своей любовью.