Ветер в ивах

– Как ты говоришь, его зовут? – Белоснежка осторожно собрала волосы дочери в руку и мягко провела по ним густой расческой. Каждый вечер перед сном королева приходила в спальню дочери, и они делились «секретами», то есть всем, что произошло за день, что они считали важным и волнительным. Сидя на кровати Эммы, отбросив в сторону подушки и пару игрушек, без которых дочь отказывалась засыпать, Белоснежка ласково баюкала свою малышку, свое самое главное сокровище. – Нил. Его зовут Нил, – Эмма немного закусила губу, хорошо, что сейчас она не смотрит в глаза матери, и она не может уличить ее во лжи. Бэй попросил не называть его имени, но не рассказать о самой встрече Эмма просто не могла. Потому пришлось придумать для него новое имя. Почему она выбрала именно это, девочка и сама не знала. – Наверное, он живет в соседней деревне. Если хочешь, мы можем съездить туда и пригласить Нила к нам в гости, – Белоснежка хоть и немного переживала из-за побегов Эммы в лес, но новый друг дочери ее только радовал. Еще давно Белоснежка стала замечать, что Эмма как будто держится в стороне от других детей, скучает на балах, даже устроенных в ее честь, не проявляет никакого интереса, если речь заходит о визите в другое королевство, где она могла бы найти новых друзей. Активная и взбалмошная, Эмма однако держалась очень обособленно, у нее не было близких подруг и компании детей она предпочитала прогулки в одиночестве. Белоснежка понимала, что это наверняка временно и не паниковала зря, однако когда Эмма рассказала, что нашла нового друга, загорелась не меньше дочери. – Нет, нет, не нужно, – Эмма замотала головой, Белоснежка отложила расческу, - Он живет подальше, мы его не найдем. – Ну, я все-таки королева, – Белоснежка шутливо приподняла подбородок, – Думаю, я без труда найду твоего Нила. – Не надо, мама, – Эмма повернулась и очень серьезно посмотрела на мать, – Мы сами найдем друг друга. Белоснежка удивленно приподняла брови. Фраза дочери напомнила ей их с Прекрасным историю, их сокровенные слова. Может, она что-то упустила, и Эмма относится к Нилу не просто по-дружески? Хотя о чем тут говорить, ей всего девять. – Хорошо, милая, как скажешь, – улыбнувшись, Белоснежка поцеловала дочь в макушку и встала с кровати. – Сладких снов тебе, Эмма. – Спокойной ночи, мама, – девочка подтянула на себя одеяло и упала на подушки.

***

– Так что же случилось с Темным? – Джеймс снимал с пояса меч и поглядывал на зажигающую свечи жену. – Не знаю, Прекрасный, он не стал делиться со мной своими проблемами, – Белоснежка усмехнулась и присела на кровать. – Что я точно знаю, он жив и здоров, как всегда саркастичен и невыносим. Думаю, он просто немного устал от сделок или узнал о новом способе вышивки золотом. – Надеюсь, что так, – Джеймс опустился рядом с женой и внимательно посмотрел ей в глаза. – А теперь расскажи, что тебя мучает. – Ничего, что стоило бы нашего внимания, – Белоснежка опустила голову на плечо мужа и закрыла глаза. – Он всегда говорит загадками, но по-моему в большинстве случаев его слова просто ерунда, не имеющая смысла. Я не хочу ломать голову над его несуразицами. – И о чем же он говорил в этот раз? – Что-то о неизбежном, о дорогах, которые еще пересекутся, и о семейных ссорах, – Белоснежка приподняла голову и рассмеялась. – Я же говорю, полная бессмыслица. – Что ж, тогда и правда не стоит и думать об этом, – Джеймс приобнял Белоснежку и улыбнулся, – Тем более, я не видел свою жену целых пять дней. Кажется, у нас есть дела поважнее. Свечи были задуты, спальня погрузилась в приятный полумрак.

***

– Твой отец нашел тебя тогда вечером? – Эмма придерживала юбку и аккуратно шагала вслед за Бэем. Они не виделись целый месяц. Эмму не отпускали далеко от дворца, отец был разгневан, хоть Эмма и пыталась вести себя как примернейшая дочь. Целых два дня. Мечтатель отказывался сидеть с Эммой, и только Белоснежка уговорила его еще раз прогуляться с ней по лесу. Пока они шли по тропинке, гном то и дело причитал что-то себе под нос, и Эмма подумала, что ему отлично подошло бы имя Ворчун. Чтобы больше не придумывать никаких игр в прятки, Эмма просто остановилась и сказала, что ей нужно два часа побродить одной. Она обещала быть осторожной, прийти точно вовремя и не рассказывать родителям, что Мечтатель не был все время рядом. После пяти минут обсуждений, Мечтатель согласился, что это неплохая сделка, тем более, у него была назначена встреча с некой феей. Ну, этого он Эмме, конечно, не говорил, но она и сама обо всем прекрасно знала. Они разошлись весьма довольные друг другом. – Да, конечно, - Бэлфайер задумчиво опустил взгляд, каждый раз, что он заговаривал об отце, его голос становился как-то особенно отстраненным. – В этом мире для него нет препятствий, нет расстояний и нет тайных мест. Даже если бы я хотел, то не смог бы спрятаться от него. Эмма не отвечала какое-то время, ей все время казалось, что она вторгается во что-то слишком личное, когда заговаривает с Бэем об его отце. Но любопытство перевешивало. – Твой отец волшебник? – найти другое объяснение Эмма не могла. Она слышала от родителей, что волшебников не так уж и много, но они есть, и уж для них наверняка ничего не стоит найти человека. – Да, но ты не должна никому об этом говорить, – Бэй оглянулся через плечо, Эмма смотрела на него с немым вопросом. – Он не самый… Светлый маг, Эмма. Почему-то с ней ему хотелось быть откровенным. Больше и не было с кем, впрочем. Все его друзья из деревни давно умерли, он вернулся в Зачарованный Лес через много десятков лет после своего исчезновения. Только там, где он был, время не шло. А здесь все изменилось. – Я никому не скажу, – Эмма отпустила платье и взяла Бэя за руку. Ей не было страшно, но она знала, как бы сейчас посмотрели на нее родители. Но ведь Бэй не виноват, что его отец волшебник. Да и ее родители никогда не боялись волшебников. И Эмма их совершенно не боится. – А ты не умеешь колдовать? – в какой-то книге Эмма читала, что волшебство часто передается по наследству. – Нет, и ни за что не хотел бы! – горячность, с которой Бэлфайер это произнес, заставила Эмму поежиться. В этот момент он выглядел жестким и злым, мимоходом с силой пнул камень, вызвав неодобрение у сидящих на низких ветках птиц. – Магия – это зло, Эмма. Она забирает у нас самых дорогих людей. Голос Бэя дрогнул, и он остановился. Смахнул челку, на секунду закрыл глаза. – Надеюсь, она тебя никогда не коснется, – Бэй повернулся к девочке и улыбнулся своей особенной, грустной, но светлой улыбкой. – А мы как раз пришли. Всего через пару шагов лес как будто расступился, выпуская Эмму и Бэлфайера к некрутому обрыву. Внизу мирно поблескивало озеро, его зеркальная поверхность ничем не была потревожена, только ветви стоящих на берегу ив едва ее касались. На противоположной стороне озера берег был пологим, поросшим невысокой травой и мелкими желтыми цветами. Завороженные красотой этого места, Эмма и Бэй обошли озеро и улеглись на мягкую траву, подставляя лица уже не обжигающему сентябрьскому солнцу. – Здесь хорошо, – Эмма заговорила только через полчаса, когда какая-то травинка защекотала ей ухо. – Да. Я прихожу сюда иногда, – Бэй не открывал глаз, глубоко вдыхал сладковатый запах цветов и травы. – Здесь всегда тихо и никого нет. Точнее, кое-кто все-таки есть. Бэлфайер приподнялся на локтях и, щурясь от солнца, кивнул в сторону озера. Эмма с любопытством повернула голову, она была уверена, что у озера они только вдвоем. Но приглядевшись, она заметила, что камыши у другого берега шевелятся, хотя было совершенно безветренно. Бэй улыбнулся и показал рукой, чтобы Эмма не спугнула кого-то. Через минуту гладь озера рассек грациозный белый лебедь. – Какой красивый! – Эмма привстала на носочки и восхищенно наблюдала за белой птицей. Лебедь доплыл до середины озера и сделал пару взмахов крыльями, из-за чего по воде пошла мелкая рябь. – Он живет здесь, у корней вон той ивы, – Бэй указал на размашистое старое дерево, - Надеюсь, осень не заставит его покинуть эти места. – Мы будем навещать его вместе! – Эмма снова села рядом с Бэем и взяла его за руку. – Мы ведь увидимся скоро, правда? – Я не знаю, Эмма, – Бэлфайер сел и обнял руками колени. – Не знаю, когда снова смогу прийти сюда. – Тогда напиши мне письмо! Меня тоже могут не отпускать, – Эмма закатила глаза и дунула на челку, – Потому давай посылать друг другу письма! – Хорошо, я напишу, – Бэй улыбнулся, Эмма просто светилась из-за этой идеи, – Правда не знаю, долетают ли почтовые голуби до тех мест, где я живу. – Они всегда прилетают, если кому-то нужно отправить весточку другу, – Эмма утвердительно кивнула, явно ни капли не сомневаясь в истинности этого утверждения. – Моя мама так мне сказала. – Она королева, голуби наверняка не хотят ее расстраивать, – Бэй засмеялся, падая обратно на спину. Здесь было удивительно хорошо. – Но я верю твоей маме, Эмма. Думаю, мое письмо найдет тебя. – А мое – тебя, – Эмма перевела взгляд на лебедя, тот что-то искал клювом в зарослях камыша, – Правда я буду подписывать его для Нила. Так я называю тебя при родителях. – Нил? Почему именно так? – Бэй приоткрыл глаза и улыбнулся. – Мне нравится. – Не знаю, мне кажется, тебе очень идет это имя, – Эмма немного смущенно улыбнулась и постаралась тут же перевести тему. – Только пиши мне почаще, мне совсем скучно во дворце. – Разве твои родители не позаботились, чтобы ты весь день была чем-то занята, принцесса Эмма? – Бэй бросил взгляд на солнце, их два часа близились к истечению. – О, даже не напоминай мне обо всех этих уроках танцев, истории, музыки, этикета, – Эмма начала кривляться. – И это далеко не все, что я должна уметь! – Разве это плохо? Я вот, например, совсем не умею танцевать, – Бэй задумчиво следил, как по небу проплывают низкие облака. В его новом доме, хоть он и является чем-то вроде дворца, уж точно никогда не будут устраиваться балы. А если бы Румпельштильцхен и задумал устроить нечто подобное, на него все равно никто бы не пришел. – Я научу тебя когда-нибудь, – Эмма улыбнулась и, подскочив на ноги, стала кружиться по лужайке под воображаемые звуки вальса. Через полчаса им предстояло снова расстаться, и Бэй почему-то почувствовал странную тоску. Он смотрел, как Эмма кружится, как взметаются за ней ее бесконечные юбки, как красиво блестят на солнце длинные золотистые волосы, слышал, как она весело смеется и рассказывает обо всех этих глупостях, что родители заставляют ее учить. – Когда-нибудь ты придешь к нам на бал! – весело оповестила его Эмма. Бэю не оставалось ничего, кроме как согласиться.

***

Письма приходили к нему каждые несколько дней, с неизменной надписью «Нилу» на конверте, которую Эмма выводила с особенной тщательностью, чего нельзя было сказать о самом послании. Там мысли Эммы явно опережали скорость ее письма, оттого порой Бэю было не так просто разобраться, о чем она ему пишет. Эмма то жаловалась на родителей и Мечтателя (которого упорно называла Ворчуном), то с упоением рассказывала об уроках верховой езды с матерью или техники боя на мечах, которые проводил с ней отец, иногда мысли уносили ее в те миры, где она хотела бы побывать, описывала места, что ей частенько снились, а порой просто писала, что очень хочет увидеть Бэя и посидеть с ним у озера с ивами и лебедем. Письма Бэлфайера обычно были более лаконичными, наполненными размышлениями, советами и надеждой, что Эмма перестанет воспринимать дворец как тюрьму и поймет, как ей на самом деле повезло. Хотя, конечно, Бэй прекрасно понимал, что Эмма на самом деле лукавит и всем сердцем любит свой дом. Им не приходилось видеться с самого сентября, и только письмо, принесенное Бэю усталым голубем в самом конце ноября, содержало краткое сообщение, что через пару дней Эмма сумеет выбраться из дворца и прийти к озеру, так как родители вынуждены нанести визит в соседнее королевство. «Надеюсь, мы сможем встретиться, я ужасно скучаю по тебе, Бэлфайер. Буду ждать тебя до последнего. До скорой встречи, Эмма» Бэй сложил письмо несколько раз и положил в глубокий карман своего длинного плотного плаща. Отец не знал, что он ушел, потому Бэй буквально крался навстречу своей юной подруге. Ветер выл.