Крысиные бега

— Твою мать! — ошарашенно протянул блондин, перейдя на родной для обоих русский, внимательным взглядом разглядывая старого знакомого. С одной стороны, он совсем не изменился, а с другой — явно не тот Морозов, что был раньше. — Охренеть, — в своей манере проговорил Максим, не сводя взгляда с Ромы. — Ты коп? — спросил Павленко, не веря, что Макс стал властителем закона. — А ты, мать твою, директор банка?! — ещё больше удивился Морозов. — Охренеть! — сказал теперь и Рома то самое слово, которое в «Логосе» среди его компании было особо популярным. — Иди сюда, чертяга! — заявил Макс, протягивая руки для объятий и снова пошёл в обход стола. Он не сомневался в Роме. Павленко пойдёт на контакт, за него всё говорят горящие глаза и неослабевающая голливудская улыбка. Так и случилось. Роман с радостью сократил расстояние и парни обнялись. Как раньше. По-братски, что-то весело гогоча и безумно радуясь. — Чувак, как я рад тебя видеть! — лепетал Рома, жмуря глаза. — И я! Здорово ты поднялся! Честно, я не ожидал, — заявил Макс, ударив Рому кулаком по плечу. — Да ладно, чё уж там, — вдруг выдал он, махнув рукой. Сейчас все эти достижения, которыми он мечтал заткнуть за пояс всех друзей, вдруг потеряли свою значимость. Какая, блин, карьера?! Какой же всё это бред! Расследование для обоих внезапно отошло на второй план. Диксона не вернёшь, а значит, разобраться можно и завтра, тем более, у Ромы теперь больше шансов, ведь это дело расследует Макс. Как же ему повезло! Он расскажет о своих подозрениях, а Морозов поможет во всём разобраться. Они докопаются до истины. Как и раньше. Молодые люди покинули участок и зашли в ближайшее кафе. Мужчины заняли дальний столик в углу, чтобы никто им не мешал. А разговор предстоит долгим. И серьёзным. У обоих было непреодолимое желание расспросить друг друга обо всём, что было за эти восемь лет разлуки, но вот уже довольно длительное время оба молчат, словно боясь начать разговор. Каждый натворил дел и теперь боится в этом признаться. Рома снял пиджак и повесил на спинку рядом стоящего стула. Закатав рукава на рубашке, он ослабил галстук и расстегнул несколько верхних пуговиц. Жарко. Не в кафе. В душе. Предстоит сложный разговор и неизвестно, как Макс отреагирует на его правду. Он всё ещё помнит его взрывной характер! А сам Макс тоже не находит себе места. Много лет прошло, чтобы понять, что для него значат друзья. Не те, с которыми он гуляет после учёбы и посещает различные вечеринки. Первые. Школьные. И самые близкие, которых даже время не смогло вытиснуть из сердца. Может и не было бы у него такой привязанности к ним, если бы не то, через что пришлось им когда-то пройти. Но жизнь сделала свой ход конём. И вышло то, что есть. Коряво, неправильно, местами нечестно. Но, как есть. — Такой странный день, — проговорил Рома, прервав молчание, а заодно продвинул разговор дальше дежурных фраз. — Диксон был первым, с кем я здесь познакомился. Мы с самого начала были вместе. А теперь его убили. А спустя несколько часов я встретил тебя — более давнего друга. Радость и горе в одном флаконе. К столику подошёл официант, вежливо поздоровался и достал блокнот с ручкой, дабы записать заказ. — Ты что будешь? — спросил Рома, переглянувшись с Максом. — У меня огромное желание напиться, — ответ Морозова заставил усмехнуться Рому. — Я всего лишь прилетел пройти практику, а тут моя спокойная жизнь просто перевернулась верх дном. — Знаешь, в последнее время со мной тоже происходят необъяснимые вещи, — признался Рома, понизив голос, чисто на автомате. Его русскую речь в данный момент понимает лишь Максим, сидящий напротив, однако, мнительность, заложенная на подсознании, сработала раньше. Подняв голову к официанту, всё ещё ждущему заказ, Рома перешёл на английский. – Мне, пожалуйста, чашку английского чая. Официант кивнул и стал записывать, а Рома вновь обратился к другу. — Знаешь, я б тоже напился. И повод есть. Даже не один. — А мне чёрный кофе без сахара, — сделал заказ Макс и ответил Роме: - Но, всё-таки, давай не будем доказывать всем, что русские за границей ведут себя как свиньи. Послышался так хорошо знакомый Максиму с детства смех Ромы. Внешне он изменился. Повзрослел, возмужал. Стал солидным мужчиной. И Максиму было даже неловко сидеть перед ним в своей форме полицейского. Он чувствовал себя перед ним тем самым школьником, каким он был, когда они виделись в последний раз. Рома явно вырос, а вот он всё тот же подросток с взлохмаченными волосами, модными очками, гоняющий с соседскими пацанами в футбол, и зажимающий в туалетах университета симпатичных студенток. Не удивительно, почему Надя его сразу узнала… Надя! — Знаешь, я здесь совершенно неожиданно встретил Надю, — сказал он, резко подведя разговор к той самой теме, которую им не миновать. Он и не планировал так сразу переходить к главному, просто вдруг захотелось рассказать Роме о сестре Андрея, о том, какая она стала. Рома резко изменился в лице, видимо, не ожидая, что тема так внезапно сменится на ту, которую ждёт, и в то же время боится. — Что?! Надю? Ту самую? Сестру Андрея? Мелкую? — мгновенно засыпал он его вопросами. От последнего Морозов даже усмехнулся. — Мелкую, — с сарказмом повторил он. — Ты бы видел её! Там такая девица выросла! — Да ладно, сколько ей лет-то? Десять? Одиннадцать? — ухмыльнулся Рома, не в силах представить ту надоедливую девчонку взрослой девушкой. — Шестнадцать, — ответ Максима огорошил Рому. Он смотрел на Морозова круглыми глазами, не веря собственным ушам. Как шестнадцать? Неужели прошло так много времени… — Постой, когда мы учились, ей было восемь, — начал он вспоминать. Сколько же лет прошло? — Ещё и директор банка! — усмехнулся Морозов. — Прибавь к восьми годам ещё восемь и получишь шестнадцать. — Знаешь, раньше это число мне казалось не таким большим, — признался Павленко. Так много хотелось спросить… Прежде всего — как там Андрей, что с ним, нашёл ли своих родителей. Рома вдруг почувствовал себя ничтожеством. Он бросил его, совершенно не думая, что Авдееву нужна будет его помощь, поддержка… Но зато остались другие, которые, в отличие от него, ему это предоставили. Но вопрос в том, в каком количестве они остались? Даша уехала. Он знает её историю, как и она его. Они поступили одинаково подло. Но почему же Макс говорил о Наде так, словно увидел её спустя много лет? — Макс, я должен тебе всё объяснить, — на выдохе проговорил он, неуверенно глядя в так хорошо знакомые глаза Максима. Взгляд Морозова стал заинтересованным. Если кому-то и следует всё объяснить — то именно ему. Но, как оказалось, он глубоко ошибался. Рома больше не мог молчать. Он понимал, что ему необходимо высказаться. И слова сами потекли из его уст. Вся правда, как на исповеди, не тая ничего. — Можешь меня ударить. Сказать, какой я урод. И ты будешь полностью прав. Но тогда для меня не было другого варианта. Я был семнадцатилетним пацаном, который боялся своей тени, а тут это… Фашисты, опыты, убийства… Я морально был раздавлен. Я не мог остаться, понимаешь? И если бы передо мной ещё раз встал подобный выбор, я бы поступил так же… Да, можешь считать меня трусом. Имеешь полное право. Но всё равно я ни о чём не жалею… Разве что о потерянных друзьях. Знаешь, вы были лучшими. Хоть и дебилы полнейшие, часто ржущие надо мной, и не верящие в меня, но такие любимые… Макс сидел с опущенной головой, внимательно слушая каждое слово Ромы. Он никогда не задумывался, что его колкие фразочки и шутки в сторону этого парня могли его обидеть. Он всегда считал его добрым и отходчивым. Хотя, кого он обманывает? Он воспитывался Петром Алексеевичем, от которого перенял плохое качество — не думать о других. Пусть и в маленьком проценте, ведь рядом были его друзья, не позволяющие стать таким, как отец, но перенял. Это позже, когда он нашёл свою настоящую маму, когда лучшим другом неожиданно для него самого стал правильный до невозможности святоша Андрей, на примере которого он научился любить и ценить родных и друзей, он стал меняться в лучшую сторону. Если бы не ребята, однозначно, он был бы копией Морозова. И сейчас он до конца понял, как много они сделали для него, не дав скатиться до ничтожества. Если бы только можно было всё начать сначала… Как бы много он изменил… Он ведь не ценил их. Нисколько. А сколько раз срывал на них свою злость? Теперь он задумался, как они вообще его терпели, при таком-то характере? Это были настоящие, верные, искренние друзья. Таких больше нет. А дружбу с ними не вернёшь. С тех пор слишком много воды утекло. Он понимал, что это невозможно, но надеялся хотя бы на то, что они все ещё встретятся, хотя бы раз. Ему нужно попросить прощения за всю причинённую боль и обиды. И Лизе — в первую очередь. Ведь именно с ней он поступил по-свински, бросив на произвол судьбы. И он даже не предполагал, как скоро его желание исполнится… Их всех ждут большие перемены… Судьбы ребят вновь сплелись, как и много лет назад, когда они оказались в одной школе… И снова им предстоит решать давно знакомые проблемы. Всем вместе. Бок о бок. Как раньше. — Не мне тебя винить, — на выдохе проговорил он, не решаясь поднять глаза с застывшими в них слезами на Рому. — Я сам не лучше. Теперь пришло время его исповеди. Оба мужчины сидели молча, не решаясь поднять друг на друга глаза. Принесённые час назад напитки давно остыли и так и остались нетронутыми. Правда двух друзей выложена на суд друг друга. Но как они могут судить других, будучи виноватыми сами? — Как же так произошло? — вдруг спросил Максим. — Мы ведь все были друзьями… Что с нами случилось? Почему мы бросили друг друга? — Что мы тогда понимали в дружбе? — фыркнул Рома. — Ничего, — согласился с его мнением Макс. — А Андрей? Как он отреагировал на твою правду? Ты с ним разговаривал? — спросил Рома. — Ещё нет, — ответил Максим и стал рассказывать о том, что, похоже, Исаевы-Авдеевы покинули страну тем же путём, что и они с Ромой. — По крайней мере это объясняет, почему он не поддерживает ни с кем отношений и запрещает вспоминать прошлое. Так что нас уже трое таких. — Четверо, — мрачно поправил его Роман. — Ты забыл про Дашу. — Уехать-то она уехала, но я сомневаюсь, что таким же способом, как и мы, — сказал Морозов. — Как бы не так, — ухмыльнувшись, Павленко отодвинул от себя чашку чая, наверное, для приличия заказанного, и взглянул на Макса. — Вчера я с ней разговаривал по телефону. И… в общем, она тоже. — Ты серьёзно? — удивлённо спросил Макс. — Дашка? — Дашка, — кивнув, заверил он Максима. О том, что встреча с ней случилась благодаря столкновению с Лизой, Рома решил умолчать. Это не несёт за собой никакой информации, следовательно, зачем Морозову напоминать о бывшей подружке? — Она была в Сиэтле с показом. И я достал приглашение на банкет. Сам не знал, зачем, у меня даже слов не было, чтобы объясниться с ней, это я перед тобой всё выложил. А когда увидел её, такую до боли родную, всего в паре шагов, понял, что нифига я не изменился с тех пор. Свалил как последняя крыса, так и не решившись к ней подойти. И она тоже не изменилась. Узнала меня. Откуда-то достала мой номер и позвонила с претензиями — почему я не подошёл. Макс, она всё такая же.  Максим с улыбкой слушал новости о Старковой, которые любезно решил выложить Рома. Он так улыбается, рассказывая о ней… Наверное, когда он повествовал о встрече с Надей и её родственниками, на его лице сияла такая же дурацкая улыбка. — Мы около часа проболтали. Но больше проплакали. Она всё та же рёва-корова, — засмеялся он, вспоминая, как успокаивал Старкову, прося не плакать, в то время, как собственные глаза тоже были на мокром месте, прямо как и сейчас. — Мы договорились встретиться, поговорить. Но не успели — я узнал о смерти Диксона. — Ромыч, мы разберёмся в этом, я тебе обещаю, — положив ладонь на плечо друга, Максим заглянул в его глаза. Рома поднял на него такие глаза, словно хочет что-то сказать. — Ты чего? — Ромыч, — с улыбкой повторил он. — Восемь лет я этого не слышал. — Ещё наслушаешься, — усмехнулся Морозов, намекая, что это не последняя их встреча. Никто не знал, что их дороги уже сведены. И встретятся они с другими ребятами гораздо раньше, чем каждый может себе представить. — Я думаю, что стоит поговорить с врачами больницы, куда был доставлен твой друг, — поведал о своих мыслях Максим, резко перейдя от воспоминаний к насущным проблемам. — Хочешь, поехали со мной? — Да, я с радостью, — всполошился Рома, снимая со спинки стула пиджак. — Сейчас? — опешил Максим. Он думал этим вопросом заняться позже, когда не будет так взбудоражен, но, похоже, Рома всерьёз обеспокоен проблемой, которая носит давно знакомый характер. И оба догадывались, что она носит ещё и до боли знакомое название… — А чего тянуть? — спросил Рома. — А если это они? — вдруг спросил Макс низким голосом. Рома встал как вкопанный, нервно сглотнул и испуганно взглянул на друга. Он ведь тоже об этом думал… — Что тогда? — Поэтому нам и нужно в этом скорее разобраться, чтобы узнать. Если это они… Чёрт, неужели всё начинается снова? Сев обратно, он опустил голову на ладони. Действительно, что им тогда делать? Доказательств у них по-прежнему нет, а ребята, которые тоже в опасности, разбросаны по городам мира. Макса с Дашей он нашёл, Андрея — заочно, а вот где искать Лизу с Викой? — Не кипишуй, брат. Ещё ничего не ясно, — сказал Макс и ободряюще потрепал Романа по плечу. Расплатившись, и оставив немалые чаевые, мужчины вышли из кафе. На улице ярко светило солнце, словно намекая, что этот день будет отличным. Два давних друга встретились спустя много лет, благодаря чистой случайности. Но они не догадывались, что это далеко не конец. Сегодня должна случиться ещё одна важная встреча, заставившая стучать сердца так же, как и несколько часов назад. Молодые люди стояли в холле больницы, куда был доставлен Диксон, и ожидали врача, который ставил диагноз. Всё-таки, хорошо, что они не напились. А былая дружба, тем временем, стала зарождаться между ними вновь. И если в детстве она была неосознанной, то сейчас — более чем. Вернуть бы и дружбу других ребят… Тем временем к ним направлялся тот, кого так не хватало в их мужской компании… Тот, кто даже не догадывался о предстоящей встрече. Он вывернул из-за угла, вглядываясь в постановление смерти Диксона Миллигана, о котором и предстоит разговор. — Вы хотели со мной поговорить? — спросил он, встав за их спинами и по-прежнему не обращая на них особого внимания и не замечая ничего знакомого. — Да, вчера к вам поступил… — начал говорить Морозов, но резко замолчал, встретившись с ним взглядом. Его он ожидал встретить меньше всего. Наверное, это оказалось таким же шоком, как и встреча с Ромой. Боже, неужели, встреча с другими ребятами будет такой же внезапной и неожиданной? А теперь он не сомневался, что встретит и остальных. — Андрюха? Не веря собственным глазам, Морозов не сводил взгляда с глаз бывшего одноклассника. В таком же состоянии пребывал и Павленко. И судя по шокированному выражению лица Андрея, который смотрел то на Рому, то на Макса, тоже не верил в реальность происходящего. Услышав из уст Максима свое русское, слегка перековерканное на гопниковский мотив, имя, он невольно дернул губой, изобразив на лице что-то наподобие улыбки. — Пацаны! Хоть и перед ним стоят далеко не пацаны, он запомнил их такими. И для него они навсегда останутся пацанами. Неизвестно, сколько времени эта троица молча стояла и лицезрела друг друга, однако, радость сей встречи, которая окутала парней с головой, заставила растягиваться на их лицах улыбки все шире и шире. — Андрюха! — первым не выдержал Рома и ринулся на встречу Авдееву. Шатен всё ещё находился в шоке и всё, на что он оказался способен — это протянуть руки, а потом обнять ими Рому. Крепко. И учащённо дышать, зажмурив глаза. Это случилось. Он их нашел. Или они его? Не суть. Они здесь. Рядом. Выпустив Рому из объятий, Андрей перевёл взгляд на Макса. Его он хотел увидеть больше остальных. И вот он сейчас стоит перед ним, улыбается и, кажется, счастлив. А как счастлив он! — Макс! Шок немного отступил и парень первым протянул руку Морозову. Максим улыбнулся ещё шире и друзья заключили друг друга в крепкие, братские объятия. Спустя некоторое время парни притянули к себе Рому. Теперь всё на своих местах. Осталось только найти девчонок. — Я точно сегодня напьюсь, — ухмыльнулся Макс.