Нас сделали братьями по ошибке

– Ч-что? – ты делаешь пару шагов назад, прислоняясь к стене. Рука, предательски дрожащая, сжимает свитер в районе сердца. Как оно сейчас стучит! Еще момент – и я потеряю все, что у меня было. Как отрывок книги, которую никогда не напишут. Я всего лишь сгусток банального страха. Но я не боюсь, что ты ударишь меня. Делай что хочешь, только не отвергай. Только не прогоняй. Не будь далеко. – Люби меня, – повторяю, как заклинание. Как будто что-то сможет тебя заставить, если это не так. Всхлипы, заслоняющие все нормальные слова, обрывающие буквы, все, что я хочу сказать, вся эта пламенная речь, сужается до размеров невнятного бормотания. – Я не хотел, – прошу тебя мне поверить, – Я не хотел тебя обманывать, – прошу тебя понять меня, – Я не хотел делать тебе больно, – прошу тебя не отвергать. Ты стоишь, прислонив руку ко рту, и в двух широко открытых глазах отчаянная пульсация осознания. – Это был ты, – шепотом, как будто ты говоришь имя убийцы. – Ты. Мой брат. Кай… Которому я рассказывал о себе, о тебе, обо всем… Ты говоришь это медленно. Так членораздельно, что все внутри меня сжимается, колется и хочет испариться. И, честно, я бы сорвался с места, кинулся прочь, бежал бы, не понимая куда. Но твой взгляд, направленный в никуда... Как будто внезапное осознание всего напало на тебя с такой силой, что сбивает с ног, заставляет биться коленями и падать лицом в землю. Ты смотрел отрешенно, шокировано, абсолютно не двигаясь. И, когда я осмелился поднять глаза, чтобы хотя бы взглядом нарушить молчание… Когда услышал твой рваный вдох, как будто кислород заканчивался… Когда поднял взгляд и увидел в твоих глазах застывшие слезы. Отчего мне стало не по себе? Нутро, развороченное нервами, и так было слишком ранимым. – Я не хотел, – еще раз сказать, чтобы ты понял. И это как будто действует на тебя с эффектом красной тряпки. Я только отпустил изо рта последний слог, как тут же почувствовал твои руки, сжимающие мой воротник. Резко и без всякого предупреждения. Ты как будто сорвался с цепи, когда с силой потащил меня вверх. Больно поднявшись с коленок, ты практически держал меня в воздухе. Сильный удар затылком о стену. И еще раз. Ты встряхиваешь мое тело, как игрушку. – Какого черта ты посмел?! – твой крик разбивается о мое лицо. Руками сжимаю твои кулаки, пытаясь оторвать от себя. И сам начинаю паниковать. Твой крик. Крик, который напрягает вену на шее. Крик, который разрывает гортань, оставляя раны. Крик, который звучит обидой и злостью. – Я не хотел, не хотел, не хотел. – Ты знал! Знал, что поступаешь как сука, и все равно продолжал со мной общаться! – Но тебе же нравилось! – Да какая, к черту, разница?! – Еще раз ударяешь мою голову о стену. – Ты должен, слышишь, должен был рассказать мне все с самого начала! Для чего ты пытался втереться мне в доверие?! Хотел показать, что можешь меня обмануть?! Хотел показать, что можешь сделать меня?! – Да я просто хотел быть тебе ближе! Перебиваю тебя криком. И резче хватаюсь руками за твои сжатые кулаки. Глаза зажмуриваю. Губы сами поджимаются. Я вжимаюсь головой в стену, потому что мне кажется, что сейчас мне придется терпеть удар. Но в следующую секунду ты отпускаешь меня… Отпускаешь и делаешь шаг назад. Чуть приоткрывая глаза, я почти что не дышу. Только твои нахмуренные брови в нескольких сантиметрах от меня, только прямой взгляд. Ты отходишь. Неуверенно, как-то ошарашено. И в следующий же миг, как будто меня подрезали, удар коленом в живот. Ты делаешь резкий рывок вверх по лестнице, и я теряю тебя из виду. Хлопок двери твоей спальни. И я, откашлявшись, бегу за тобой. Не могу сказать четко, какую же цель я преследовал. Но в груди колотилось желание тебе все объяснить. Я не хотел тебя высмеивать, я, правда, хотел быть немного ближе. Всего лишь на чертово «чуть-чуть». – Открой мне! – кулаками в твою закрытую дверь. – Открой! Том, прошу тебя! Звук удара, нечто разлетелось вдребезги. – Я объясню все! Открой же! – голос срывается, а горло начинает саднить от крика. Сквозь дверь я слышу, как что-то падает. Как разбивается стекло, как шумят страницы разбросанных книг. Слышу, как ты почти орешь. Только отчаянно сдерживаешься, хватаясь за последние нотки гордости. Конечно, я не мог сделать тебе настолько неприятно… Не мог, да? Почему тогда… Дверь резко раскрывается, и я падаю в твою комнату пластом. Сразу быстро поднимаюсь, и снова оказываюсь прижатым к стене. – О чем ты меня просил? – в твоих глазах слишком много гнева. Вся комната превратилась в нахламленный хаос. – Что ты там говорил? Любить тебя? Ты резко отстраняешься, будоража нервы, чувства. Каждое движения отрывистое, четкое. И тебя будто лихорадит. Заводишь руки за спину, хватаясь за футболку. Снимаешь ее, откидывая вбок. И резко приникаешь ближе. – Давай, Кай. Давай! Говоришь от слова к слову грубее и грубее. Сдавливаешь мою шею, когда стягиваешь мой шарф, куртку и хватаешь за низ свитера. Срываешь с меня его. И я почти слышу этот шорох шифера твоей съезжающей крыши, когда понимаю – ты не шутишь. Упираться руками в тебя – бесполезно. В твоих глазах стоит немой вопрос, не требующий ответа: «Повоюем?» И ты свято веришь в каждое свое действие. Ты слишком вспыльчивый. Чересчур. Но если бы я только был против… И тебя это тоже бесит. Бесит то, что я совсем не сопротивляюсь. Я называю это «схватить свой шанс», ты называешь это идиотизмом. Но зато, даже наплевав на нормы, я сейчас с тобой рядом, дышу тебе в лицо, ощущаю, как ты стоишь в нескольких миллиметрах и безумное тепло твоего тела. Я не соревнуюсь с тобой, но ты проигрываешь… Ты срываешь с меня одежду так, словно показываешь, что сейчас я сдохну от боли. А ты даже представить не можешь, что все это позерство я уже давно принял и начал понимать. Как бы ты ни пытался сделать мне больно, единственной, по-настоящему страшной трагедией для меня станет твой уход. А твои попытки сделать мне больно… Не получится. Твоя ладонь внезапно ударяет меня по щеке, сжимая щеки. Ты с силой отрываешь меня вот так, за лицо, от стены и почти что швыряешь на кровать. Грудная клетка заметно содрогается. То есть, можно действительно видеть то, как моя грудь ходит ходуном. Ты напираешь так сильно, потому что думаешь, что я испугаюсь. Но нет. Я не испугаюсь. И пускай это мой первый раз вообще, я не дам по тормозам. Как бы странно мне сейчас не было… Ногой опрокидываешь стул с грудой одежды. Делаешь это для пущего эффекта. Как будто пугаешь меня. Но все равно идешь вперед. Я не знаю, что в твоей голове… Господи, я никогда тебя не пойму. Но я всегда смогу тебя чувствовать, Том… Как бы ты не хотел обратного. И в тот момент, когда ты оказываешься почти рядом. Когда стоишь у кровати, грузно дыша. Когда смотришь на меня сверху вниз. Когда начинаешь находить на меня… Ставя свое колено между моих ног… Когда внезапно я ощущаю, как ты упираешься руками в матрац, равномерно сдавливая одеяло. Когда вижу твое лицо в нескольких миллиметрах и ощущаю это неровное, сбитое дыхание. Когда чувствую – от тебя пахнет табаком, зубной пастой и чаем. Когда ты почти целуешь меня, но отчего-то медлишь… Ты не сомневаешься – ты боишься. Ты не принял во внимание, что я могу не испугаться. Ты решил, что я сбегу еще до начала. Но ты просчитался… Тебе придется довести все до конца. И пусть это будет единственный, но самый яркий такой… раз. Я пытаюсь дернуться, но ты вжимаешь меня собой в одеяло. Ты выглядишь именно как человек, в голове которого война. И только медленно, неуверенно, словно блефуя, ты понемногу приникаешь к моим губам. Осторожно, будто трогая пыльцу, я кладу руки тебе на спину, обнимая. И чем глубже поцелуй, тем сильнее сходятся твои брови над переносицей… Тем сильнее я сжимаю тебя в руках. Это же так очевидно: ты слишком боишься таких отношений со мной. Еще бы. Но я готов отдать душу за каждый подобный момент. И я бы был полным кретином, если бы не ловил каждую секунду, как бешеный и полоумный. Еще пару секунд, и ты целуешь меня в щеку, немного облизывая. А затем в шею. И я даже позволяю себе громче выдохнуть. Громче, чтобы ты принял это за стон. А через несколько таких выдохов, я уже ощущаю бедром, что ты… готов. Сердце сжала рука страха, но я не отступлюсь. Ты можешь быть смелым и напористым… Но здесь ты боишься. Здесь ты трус, а не я. И я готов быть храбрым. – Ты мне нужен, – когда я больше не могу сдержать в себе ни одной эмоции. Когда я прижимаю тебя к себе уже с силой, серьезно, с полным намерением довести дело до конца. Но ты не отвечаешь. Проводишь ладонями по животу, вниз… Застываешь взглядом на моих губах. И я это чувствую. Потому что это невозможно не ощущать. А затем, когда на пол летит последняя одежда, ты застываешь. Нерешительность? Скорее, страх сделать что-то неправильно. Толкаю ладонью тебя в грудь. Плавно опускаешься на кровать. – Я все сделаю сам. Когда моя рука доходит до низа твоего живота, ты хватаешь меня за запястье, и отрывисто дергаешь головой. Но это ничего… Я же вижу, что ты… хочешь меня. Странная фраза. Слишком необычно для нашей ситуации. Потом ты будешь стесняться целовать меня, даже когда мы будем сидеть наедине в темной комнате. А сейчас ты, видимо, преодолев все в себе, резче хватаешься за мои бедра и проталкиваешься внутрь. Понемногу, не всегда удачно. Я стараюсь не морщиться, но боль слишком сильная. Рукой в твою грудь. Оставить четыре ярких полосы, и сжать ладонь в кулак, потому что в висках пульсирует – слишком больно. И даже несмотря на найденный крем для рук… Я ощущаю как мышцы бедер сокращаются, противясь новому чувству. – Все в норме, продолжай… Наверное, голос мой был хриплый. Но в какой-то момент ты остановился, глубоко и густо выдыхая. Понемногу я привык. Привык, но не получил ничего, кроме боли. Дико приятные ощущения мне приносило только осознание, что это происходит, и что это происходит именно с тобой, сейчас, здесь. Когда я слегка приоткрывал глаза, чтобы взглянуть на тебя. Твоя запрокинутая голова, приоткрытый рот и капельки пота, что выступили на лбу. Все это сводило с ума. В то время, как спазмом сводило все мое тело от каждого движения. Но было важно другое. В первый раз я не рассчитывал ни на что, кроме этого… И в какой-то момент мне даже показалось, что я думал, что это будет гораздо больнее. Я громко и нечленораздельно произношу какие-то слова. И когда уже я ощущаю, что больше не могу. Когда упираюсь в твою грудь руками, и это моя единственная точка опоры… Тогда ты обямякаешь внутри меня и аккуратно выходишь. Я ощущал себя огромной горой, которая рухнула. Силясь подняться, почувствовал, что ты перекладываешь меня рядом на кровать. Перекладываешь и тут же смотришь на меня. Испуганно, немного озабоченно. – Ты в порядке? – первый вопрос, который был ожидаем. – Да, – и, несмотря на то, что я не смогу, возможно, завтра подняться с постели, я улыбаюсь. Ибо это единственное, чего я хотел. В смысле, я даже не мог мечтать, чтобы это произошло. Но судьба непредсказуема. Ты просто хотел мне доказать, что можешь меня напугать… А я даже не испугался. – Я не знаю, зачем мы… Ты хмуришься, пытаешься подобрать слова, и завершаешь фразу: – Неужели ты реально любишь меня н-н… не как брата? Отрывистый кивок головой. Я не могу тебе этого сказать вслух. Даже сейчас все во мне сжимается. Лежа в кровати напротив тебя, после всего этого, я все еще боюсь тебе сказать, что люблю тебя. Потому что мне кажется, ты оттолкнешь. Это же мерзко, да? Неправильно. – Черт. Ты внезапно резко садишься на кровати, делая глубокий вдох. Держишься рукой на свою грудь в районе сердца, и глубоко дышишь. – Том? – я ведь знаю, что сердце у тебя больное. Знаю. Но я впервые так воочию испугался за твою жизнь. Ты сидишь на кровати и дышишь так часто и глубоко, что это похоже на неестественную попытку схватить кислорода под водой. – Все в порядке, – врешь ты, делая еще пару глубоких вдохов. А потом также внезапно успокаиваешься и ложишься на кровать. – Что это было? – я должен был схватить тебя за руку. Потому что только прикосновение могло объяснить мне, что ты все еще здесь, и это все еще реально. – Все в порядке, – повторяешь ты, даже немного улыбаясь. А на мой вопросительный взгляд отвечаешь: – Я просто не могу поверить. Кай, я серьезно думал, что ты девушка. И даже если бы ты был парнем… В смысле, не моим братом. Я бы хотел с тобой дружить. Наверное, я бы смог даже быть вместе с парнем, но… Ты мой брат. Ты понимаешь, что это абсурд? Сухой кивок. Только не говори, что это все. Конечно, я сознаю, что это мой максимум. Но, прошу тебя, господи, я умоляю тебя, не говори ничего, что связано с концом всего этого… – И я не знаю, что делать… Это слишком неправильно. Слишком. Какой-то сухой осадок уже начал покрывать все нутро. Будто выпотрошили. А я ведь даже не могу пошевелиться, чтобы встать и уйти… Слезы, которые, такие предательницы, на самом деле, застыли в глазах. И я так отчаянно пытался это от тебя скрыть. Если ты считаешь, что это бред, то я тоже буду так считать. Но в следующее мгновение ты вновь перевернул мой мир вверх дном: – Но даже несмотря на то, что это неправильно… Я боюсь, что не смогу остановить себя. Совсем не смогу…