Найти себя

Клеменс фил Освалльд Время шло, приближаясь к примерно назначенной дате родов, но поиски пропавшего Юргена по-прежнему ничего не давали. Общая беда несколько сблизила нас с Перрияном, и он больше не смотрел на меня с такой откровенной неприязнью, как прежде. Нельзя сказать, чтобы мы стали друзьями, однако частые контакты позволили лучше узнать друг друга и даже сделали возможным некоторые откровенные разговоры на личные темы. - Скажи, Клеменс, как это в реале: иметь двух омег в супругах? - спросил он, когда мы зашли в бар и удобно расположились за стойкой, чтобы пропустить по стаканчику вина после очередной неудачи в поисках. - Полигамные браки у нас считаются нормой, однако в последнее время все меньше альф пользуется этой привилегией, предпочитая иметь одного мужа... Ну, что ты сразу скис? Я затронул болезненную тему? - Ты прав, - залпом выпив вино, я кивнул бармену повторить, - это больная тема, и я бы не хотел говорить с тобой о своих отношениях с мужьями. Ты не поймешь, да и судить будешь предвзято. - Я не могу понять, зачем отец тогда так поступил. Бизнес - это одно, но личная жизнь - совсем другое. Ты не любил нашего Юргена, не желал этого брака, однако вас все равно поженили. Не верю, что мой брат был счастлив с тобой, несмотря на то, что в письмах он всегда писал об этом. Но почему сейчас ты мыкаешься по стране, как сумасшедший, и ищешь его с такой маниакальной настойчивостью? Тут дело принципа или что-то иное? - Что-то иное, - ответил я, глядя ему прямо в глаза, - ты можешь мне не верить, но это так. Жизнь - штука сложная, она подсовывает нам непростые задачки, и очень легко можно ошибиться, приняв за бриллиант простую стекляшку. - Ты это про своего первого супруга говоришь? - Перри, прости, но ты не тот, кому я стал бы плакаться в жилетку, - криво усмехнулся я, отпивая пару глотков от второго бокала. - Скажи, к чему ты вообще затеял этот разговор? - Хочу понять, что все-таки у вас случилось. Мой брат всегда был тихим и послушным, он не из бунтарей. И если уж такой, как он, взбрыкнул и убежал, то этому должна быть веская причина. - Аналогичный вопрос я задал и твоей семье. Если побег от меня еще можно как-то понять и объяснить, то чем Юргена не устроила жизнь с родителями? - Да тут как раз все просто, я разговорил отца и все узнал. Он не разделил желания брата развестись с тобой, элементарно загнав его в угол. Малышу ничего не оставалось как сбежать, потому что ему некуда было идти. Но вот чем ты его обидел, я до сих пор не уяснил. - Ты очень любишь своего супруга? - Да, мы женились по любви. Но это здесь причем? - Я не хочу оправдывать свои поступки, однако, чтобы их понять, попробуй представить себя на моем месте. Ты счастлив в браке, любишь мужа, которого считаешь своей истинной парой, и вдруг тебе приказывают взять второго, да и не просто взять, а немедленно сделать ему ребенка... Ты был бы рад такой перспективе? - Так значит ты... - Да, именно так, - спиртное развязало мне язык, и я начал говорить то, чего вовсе не собирался, - я плохо относился к Юргену, не нежничал с ним в постели, а после того, как он забеременел, и вовсе позабыл о нем. Он жил один в отдельном домике, общаясь лишь со слугами, и это очень повлияло на него, полностью изменив поведение и образ мыслей. И в этом виноват один я. Я ожидал, что Перриян взорвется шквалом праведного негодования, может быть, ударит меня, но он сидел молча, хмурил брови и нервно кусал нижнюю губу. - Что-то не сходится, - наконец, выдал он, задумчиво вертя в пальцах полупустой бокал, - я знаю брата лучше всех, его характер, образ мыслей. Он никогда бы не взбрыкнул и не пошел наперекор супругу и его семье по такой причине. Чувствуя себя брошенным и несчастным, Юрги бы много плакал и торчал в семейном храме, изматывал себя вышиванием, ну и все такое. Но чтобы бунтовать, проситься на работу, менять прическу и одежду, - никогда! Он словно стал совсем другим человеком! - Я, кстати, тоже так подумал, - согласно кивнул я, - и даже предлагал отцу пригласить к Юргену психиатра. Такое впечатление, что у него началось раздвоение личности, потому что я совершенно его не узнавал. Он поменял не только прическу и одежду, он поменял все! Интерьер комнат, подборку книг в личной библиотеке, свой распорядок дня и даже меню. Он получил диплом финансиста, водительские права, проявил себя на работе грамотным аудитором. И, что тоже не менее странно, - стал относиться ко мне совсем иначе, от прежней влюбленности не осталось и следа, сменившись откровенной неприязнью... - Я этого не знал! - взволнованно воскликнул Перриян. - И как ты думаешь, что с ним могло случиться? - Не знаю, - честно ответил я, - но этот новый Юрген стал нравиться мне до безумия! Он полностью отказался от ваших слащавых южных отдушек, и у него вдруг четко проявился запах моей настоящей биологической пары! Но дело не только в запахе, я вдруг увидел его совершенно иным - невероятно привлекательным, независимым и гордым! Когда он рядом, я схожу с ума, хочу смотреть на него, касаться его, говорить о любви! Ты тоже альфа, Перриян, ты меня поймешь! - Постой, но истинная пара может быть только одна! А как же твой старший муж? Ты говорил, что считал истинным его? - Ты слышал про ИИМЗа? - Искусственные имитаторы запахов, адское изобретение подпольных генетиков? Они строго запрещены. - Однако именно таким меня и подловили. Эрхард фил Алльвар все четыре года нашего брака пользовался искусственно созданным препаратом, сбивая с толка мои рецепторы. - Но для чего? Постой, нетрудно догадаться. Влюбил тебя в себя, а сам шпионил в пользу конкурентов? Ваши прошлогодние финансовые проблемы тоже его рук дело? - Скорей всего, хотя тогда мы ничего не отыскали. - Ну и дела! Как хорошо, что мы с тобой разговорились, а то я всю башку себе сломал, не зная, чем же объяснить такое странное поведение брата. Но если он теперь не он, вернее, не совсем он... (Прости, что так путано выражаюсь, но ты ведь понимаешь?) Раз этот новый человек нам незнаком, то мы не можем угадать, на что он вообще способен! - Ты прав. Сейчас ему, конечно, трудно, но я уверен, что он смог найти выход и чем-то зарабатывает на жизнь. В его положении сложно найти работу, но он упрямый и настойчивый, и если что задумал, непременно сделает. - Но в свете этого, зачем мы ищем его по разным притонам и бедным клиникам? Разве не разумнее обратить внимание на какие-то другие сферы жизни? Услуги дипломированного финансиста могут понадобиться многим, дай только объявление в сети. Тем же студентам-заочникам, которые не желают сами корпеть над домашними заданиями. - Когда я мыкаюсь по городам и ищу его, мне как-то легче, - грустно усмехнувшись, признался я, - иначе просто свихнусь... - А старший твой супруг? Вы развелись? - Сейчас он в санатории, восстанавливается после пожара. Когда вернется, мы встретимся по поводу оформления развода. - Да, ну и жизнь! И как ты чувствуешь себя? - Ужасно. Прости, что говорю тебе такое, наверно, пьяный, но я его действительно любил. А он меня так подло предал. Обманывал, шпионил, воровал документы... - А Юрген? Если он не тот, что раньше, нам не найти его, пока он сам не соизволит объявиться. - Он появится. Ему ведь тоже нужен от меня развод. - И что? Ты согласишься? - Попытаюсь удержать. Хотя совсем не уверен, что у меня получится. - Фантастика какая-то. Спасибо, Клеменс, что был честен. Отцу я не скажу, да он и не поверит. Сколько осталось Юргену до родов? - Недели полторы, быть может, две... - Сосредоточимся на роддомах, но их в стране безумно много. И как же мне теперь относиться к брату? Сказать ему, что я знаю правду или продолжать делать вид, что все как прежде? - Но он все тот же, только увереннее в себе. И он по-прежнему твой брат, не сомневайся в этом. Возможно, после родов все вернется на свои места, но если честно, не уверен, что хотел бы этого, даже при том, что с прежним Юргеном поладить было бы куда проще. *** Через неделю я получил от своего адвоката уведомление о поступлении бумаг от старшего супруга. - Вам выслать документы на электронную почту, господин Клеменс? - поинтересовался он. - Не нужно, я завтра прилечу в столицу сам. Мы прожили с Эрхардом в браке четыре года, и я не хочу подписывать бумаги заочно, без личной встречи. - Я понимаю. Тотчас же свяжусь со своим коллегой, чтобы он передал ваше пожелание своему клиенту. Мы встретились на нейтральной территории, в столичном Доме гражданских процессов. Эрхард выглядел незнакомцем: непроницаемо спокойное лицо закрывали отросшие за эти месяцы волосы, которые он частыми нервными движениями то и дело откидывал назад, бледная кожа и ярко-розовый шрам от ожога на тонком запястье. Мы подписали бумаги, наши адвокаты быстро закончили все формальности, выдали нам по экземпляру документа и откланялись, оставив нас наедине. - Прошу прощения, но должен напомнить, что вы можете здесь быть не более получаса, - напомнил один из них, бесшумно прикрывая за собой дверь. - Нам хватит, - мы сказали это одновременно и так же одновременно замолчали. В безликой казенной комнате повисла неловкая пауза, прервать которую я решился не сразу. Было так больно, что не хватало дыхания. Ни сожаления, ни гнева, только боль. - Как ты себя чувствуешь после санатория? - глухим голосом, самому показавшимся каким-то чужим, наконец спросил я. - Понадобится пластика... - Не будь со мной таким любезным, Клеменс, - пряча руку под стол, ответил он. - От этого мне только хуже. Я жалок, сам себе противен. Мне больше нечего сказать. Будь счастлив... - он моргнул ресницами, словно смахивал подступающие к глазам слезы и поднялся уходить. - Постой. Что будешь делать? Как дальше жить? - Поедем с папой на его родину, я никогда там не был. Нам объявили завещание господина Герраля, он назначил ему пожизненную ренту. - Ты уезжаешь насовсем? - Нет, мы вернемся через месяц. У папы небольшой домик в пригороде, я буду жить с ним. Хочу пойти учиться, но не знаю, получится ли у меня. На инженерном факультете только альфы. Отец предлагал помочь, но я хочу попробовать пробиться сам. - Учиться, это хорошо, - я говорил безликие слова, почти физически ощущая перекатывающуюся внутри меня боль. - Эрхард, мне очень жаль, что все у нас так вышло. - Я виноват, - он скрючился весь и, наконец, заплакал, - прощай... Дверь хлопнула, и я остался в одиночестве. Было так тихо, что я слышал, как чуть поскрипывают от ветра легкие жалюзи на белых окнах... Ну вот и все. С одним супругом я расстался. Но как же мне найти и удержать другого? *** Проснулся оттого, что во сне мое тело перехлестывала боль, но я точно знал, что она не моя. Сердце билось часто и тревожно, я весь дрожал от совершенно иррационального беспокойства, как и в тот день, когда во флигеле произошел пожар. - Что-то с Юргеном, что-то случилось с Юргеном, - беспорядочно бегая по комнате, бормотал я. - Ему больно, и я это чувствую. А может... он сейчас рожает? Мельком взглянул на календарь. Последний месяц осени, двадцать седьмое, пять часов утра... Мой сын... наш сын... смогу ли я вернуть свою семью? Где Юрген, все ли с ним в порядке? Наззарий Селливан (Юрген фил Ллоуд) - Вот, господин Наззарий, ваши документы. Свидетельство о рождении временное, вернетесь на родину, получите постоянное. Кстати, и имя сына, при желании, будет не поздно сменить. Ну а пока мы записали все, как вы хотели. Харритон Селливан, родился двадцать седьмого груденя, в больнице города Хканты. Родитель только вы, альфу не указали, - с легким акцентом сказал врач на языке Юргена. - Благодарю вас, доктор, - на местном языке ответил я. - Вы понимаете наш язык, как это приятно, - расплылся в улыбке врач. - Несколько слов на прощание. С вами все хорошо, однако избегайте в ближайшие пару недель физических нагрузок, и, извините, интимных отношений. Вам нужно это время, чтобы окончательно восстановиться. Было очень приятно с вами познакомиться. Вы ведь певец, не так ли? Я и не знал, к своему стыду. - Ну, не совсем певец, - смутился я, - работаю в театре. Но почему вы об этом спросили? - За вами прислали театральный автобус, водитель так и спросил: "Как наш певец, в порядке?" До этого вы числились у нас "рабочим сцены". Прошу вас, дайте моему супругу автограф. Он был на спектакле вашего театра, и хотя в программке было написано, что музыкальное сопровождение идет в записи, он все равно был очарован. - Автограф? Но зачем? Ведь я же не звезда, - совсем растерялся я. - Вы будете звездой! - убежденно сказал врач. - Мой муж заядлый театрал, и если он сказал, что лучше голоса никогда не слышал, я ему верю. Пожалуйста, Наззарий, подпишите! Возможно, скоро я буду всем с гордостью рассказывать о том, что принимал роды у новой восходящей звезды нашей эстрады! Я дал врачу свой первый в жизни автограф, не подозревая, что уже очень скоро настанет тот странный день, когда я действительно проснусь звездой, которой меня сделают падкие на легкую добычу львы шоу-бизнеса, даже не спросив на это моего согласия.