Молитва

      Врачи из Капитолия прибыли четыре часа назад и уже три из них не выходят из комнаты Пита. Ожидание становиться не выносимым и мучительным. Не известность пугает больше всего на свете, и нервы уже сдают. - Что так долго? - бурча под нос, расхаживая из угла в угол, рассуждает мама. - Не мельтеши! - резко выкрикивает Хеймитч. - Да хватит вам! - не выдерживает Прим. - Ну, что ты скажешь, солнышко? - Хеймитч одаривает меня ледяным взглядом. Но я лишь смотрю ему в глаза пытаясь сформулировать всю брань, которой хочу его покрыть. - Поделись спокойствием! - Хеймитч, прекрати! - отдергивает его мама.       Так мы и сидим, Хеймитч пьет с Финником за столиком в гостиной, Гейл спит сидя в кресле, а мама с Прим готовят вот уже пятое блюдо на завтрак. На вид все заняты своим дело, кроме меня, я сижу на диване и не участвую всеобщей панике. Я твердо знаю, ему станет лучше! - Отправка через полчаса! - хрипящий голос из передатчика оповещает врачей об отправке поезда. - Ну и как? - Финник побегает к одному из спускающихся врачей. - Диагноз: отторжение клеток. Сопутствующие: заражение крови. Лечение: не возможно, - сухой безразличный голос врача выносит вердикт.       Гробовая тишина! Да, как кстати, - гробовая! В том есть смысл! Я нечего не чувствую! Даже не больно! Интересно, а должно быть больно? Когда умер отец, мне было больно, а кто для меня Пит? Он мне никто! Просто новый друг, с которым мы даже не успели нормально поговорить. Или добрый человек, который приютил нас.       Но вдруг сердце отзывается чем-то иным, чем пустота! Чем-то настолько болезненным, что становиться жалко себя. Я не дышу. И даже не пытаюсь жить. Мне хорошо здесь в этой темноте. - Китнисс! Очнись! - нарастающий голос вырывает меня из моей темноты.       Удары по щекам приносят ощущение живой боли, и я начинаю жмуриться. Зачем вы меня вернули? Там мне было хорошо!       Слезы наполняют глаза, превращая окружающий мир в расплывчатые силуэты. - Разве ничего нельзя сделать? - настойчивый голос Хеймитча. - Температура выжжет его меньше чем за три дня, - всё такой же сухой голос врача. - Но жар спал! - дрожащий голос мамы, балансирует на грани истерики и рыданий. - Только на время. Мы оставим вам морфий, он снимет боли и облегчит процесс, - новый женский голос, тоже врачебный и сухой. - Какой процесс? - разрывающий душу на куски крик Прим. Она стоит рядом со мной но смотрит на врачей. Я вижу её сквозь слезы, но не могу и шелохнуться. - Агонии, - вставляет слово ещё один бездушный монстер. - ОН – ЖИВОЙ! ТАК ЛЕЧИТЕ ЕГО! - Прим срывается и врезается в одного из врачей. – Пожалуйста... - тихий шепот, унижения и отчаяния. - В лечении нет смысла. Питу не выжить! - с невероятно доброй улыбкой говорит женщина-врач.       Её улыбка, словно нож в спину. Она убивает так умело и ловко, что на Играх ей не было бы равных. - ОН – ЖИВОЙ! ОН НЕ УМРЕТ! НЕ УМРЕТ! СЛЫШИТЕ! НЕ УМРЕТ!       Дрожащими руками Прим прикрывает рот и пятится назад. С её губ срываются крики и всхлипы. А серо-голубые глаза наполнились слезами. Её трясет как лист на порывистом ветру. Внутри разгорается пламя. ОГОНЬ! Сильный и безжалостный. Тот, что сметает всё на своем пути.       Прим взбегает по лестнице и несется в комнату своему ангелу. Я не замечаю ступенек и своих движений, но я неотступно следую за рыдающей девочкой. И вот мы в комнате, здесь тепло и…       Больно! Здесь всё пронизано болью, горечью и отчаянием. Скорбь заполняет ещё живые стены дома. Она забирает у Его нас! И мы повинуясь своему хозяину склоняем головы вниз. И с опущенными глазами следим за рвущимся к свету ребенку! В это малышке вся наша надежда. Именно она стала символом надежды и веры, спасения и покоя. - Пит! Пит! - её маленькие ладошки обхватывают бледное лицо парня. - Пит! Прошу скажи, что они врут! Скажи, что они всё придумали! - крупные капли слез разбиваются об горячую плоть. - СКАЖИ! - крик, выдыхаемый в тяжко закрытые веки. - ПИТ! ПИИИИТ!       Дрожащие руки трясут обездвиженное тело. Тонкие пальчики оставляют алые пятна на щеках молчаливого собеседника. Слезы стекают по щекам и быстро впитываются пылающей жаром кожей. - ТЫ ОБЕЩАЛ!!! ОБЕЩАЛ! ПИТ!… ТЫ СКАЗАЛ, ЧТО БЫ Я МОЛЧАЛА!… Я МОЛЧУ, ПИТ!………………… ТЫ ОБЕЩАЛ!… Обещал!»       Тихий плачь Дикого цветка! Её руки могут исцелять, её улыбка может согреть душу и заставить жить. Её счастье может стать твоим! И её слезы могут разорвать душу на куски, выжить как кислота. - Я всё расскажу! ВСЁ!… ВСЁ!» - уже обессиленные крики рыдающей Прим, разносились по оглушительной тишине дома. - Цветочек, - тихий охрипший шепот и сильный продолжительный кашель. - Пит! - радостный выкрик моего утенка осушает глаза и дарит новый лучик света. - Прим, принеси воды! - мамин голос вновь приводит мысли в порядок.       У него почти три дня. Он умрет, но не сегодня.       И луч надежды вновь становиться лишь слабым бликом. - Я сейчас! - Прим спрыгивает с кровати и бежит к двери, развернувшись на пятках, она вновь смотрит на Пита – Ты обещал! - с печальной улыбкой на лице напоминает она.       Что именно он ей обещал? И зачем ей нужно молчать? Что у них за секрет? Вновь одни вопросы, которые не играют сути. Три дня! Всего лишь три дня и я вернусь к отцу. Хотя нет. Я не достойна, быть рядом с ним, я просто вернусь в свою темноту. - Китнисс, помоги! - призыв мамы заставляет мышцы напрячься и действовать. Мы меняем постель и вещи Пита. Всё механически четко и без сложностей! - Хочешь воды? - заботливый тон мамы и блестящие слезы в глазах.       Как же она всё-таки привязалась к нему! И вновь она потеряет опору. Лишившись мужа она превратилась в тень, ни живую, ни мертвую. Проводя на Голодные Игры дочь, она стала лишь телом, которое отказалось жить. И сейчас, когда вроде бы всё началось налаживаться, судьба вновь забирает у неё близких! Пит стал для неё сыном. Тем кто взял на себя проблемы, тем кто смог защитить её семью. И через три дня её вновь придется, примерит черный наряд траура. - Эффи! - словно говоря что-то неимоверно важное и ценное, Пит произносит имя сопровождающей. - Хорошо, я позвоню ей! - отзывается Хеймитч. - Я буду в Капитолии через два дня, может что передать? - уточняет Финник. Вот и он, друг! Оставляет Пита, словно уже похоронил. - Прим! - вновь тихий стон срывается на кашель. - Прим, тебя Пит зовет! - я откликаюсь на призыв друга. - Я здесь, - словно порхающая птичка Прим оказывает у кровати Пита и внимательно смотрит на парня. - 37981643, - странный набор цифр, что он этим хочет сказать. - Сейчас! - отзывается утенок и убегает из комнаты. - Что это? - изумленно подмечает Гейл. - Код. Для сейфа в кабинете. Он стоит в каждом таком доме, - поясняет Финник.       И Прим тут же возвращается с маленькой коробочкой в руках. Она протягивает её к Питу и вопросительно смотрит на него. - Тебе, - с улыбкой отзывается парень.       Прим распечатывает коробку и достает оттуда золотую цепочку с кулоном. Тоненькую, но изящную, с небольшим бесцветным камнем, но играющим всеми цветами радуги. - Ах, - только и выдыхает Прим – красивое! - она одаривает нас лучшей улыбкой за весь день и прижимает подарок к себе сильнее. - А ты продуманный! - язвительно говорит Хеймитч, за что получает взгляд голубых глаз. - А Эффи для чего? Что у неё? - Хеймитч испепеляюще смотрит на Пита. - Документы, - с улыбкой добавляет Пит. - Какие? - Финник явно заинтригован. - Завещание.       Завещание! Что??? Он составил завещание! Когда? Зачем? Почему? - Завещание? - онемевшим голосом проговаривает мама.       Пит лишь кивает головой в знак согласия. - Ну, ты и шустрый! - весело горланит ментор – Боюсь мне ты оставил свои запасы алкоголя!       Пит лишь отвечает улыбкой, но по его лицу вновь стекает пот. - На кого? - неожиданно голос матери Пита заставляет напрячься всё тело.       Её интересует только это! Ней не важно, что Пит, умирает в агонии и боли! Она слишком расчетливая, что бы думать о чувствах. - Гейл! - настолько же неожиданный ответ Пита.