Молитва

      И все взгляды обращены на него. Гейл и Пит общались, но вынужденно и натянуто, словно через силу. Я бы не назвала их друзьями! Но Пит спас его ценой своего тела. И сейчас завещает все что имеет ему! - Мне!? - нервно и пискляво переспрашивает Гейл. - Кх… кх… Эффи! - Пит пытается, что ответить, но кашель берет верх и он успевает добавить лишь имя капитолийки.       Именно она хранит все ответы! Именно ей он доверил самое ценное! Так может она и не такая плохая, как я думаю о ней. Ведь она не виновата, что родилась в Капитолии и не знала голода и лишений.       Миссис Мелларк так и уходит, не проронив не слова, но отец Пита остается рядом с ним. Он присаживает рядом на стул и, сжав ладонь сына, одобрительно кивает головой. Всё же в семье Пита, его кто-то любит!       Прим встав ко мне спиной подает цепочку и просит одеть. Я несмело касаюсь её руками и пытаюсь расстегнуть замок. В глаза бросается ели видимая надпись. Разглаживаю цепь на столике и вчитываюсь в слова. - Твоя улыбка залог жизни! С. Б.! - проговорив надпись вслух, я начинаю понимать её смысл.       Это называется – гравировкой! Надпись сделана на заказ. На заказ Пита! Что именно он хотел этим сказать? Для чего заказал её? И зачем оставил такое напоминание о себе, Прим? - Это для меня, - с печальной улыбкой поясняет Прим.       Я заглядываю в её уже ставшие взрослыми глаза и ищу в них ответ. - Старший брат! - с уже веселой улыбкой произносит она. - Что? - тихим шепотом отзываюсь я. - С. Б. – старший брат! Мне нравиться быть младшей! - с звенящим от радости голос заявляет Прим, но её глаза тут же начинают блестеть. - А я подумала, "старый баран"! - с улыбкой заявляю я.       И дружно начинаем смеяться, обливаясь слезами. Всё как-то смешалось, и черное, и белое. Мир перестал делиться на боль и страх, он стал единым. Нам смешно и страшно. Нам хорошо вместе и невыносимо. Я тянусь к своему утенку, но отдергиваю себя ещё сильнее. Мне не нужно быть рядом с ней, но и без меня она не справиться! Слишком много противоречий, чтобы разобраться сейчас. И мы делает то, что разумней всего – смеемся, используя случай.       Дом опустел ближе к вечеру. Хеймитч дозвонился до Эффи, и она обещалась приехать, только, как мы пока не знаем. Финник уехал вместе с врачами из Капитолия и ему сейчас тоже не сладко, Сноу найдет способ заставить ответить за всё Финника, к примеру, может заменить Пита. Мерзко, но факт! Хеймитч как-то обмолвился, словно невзначай. Гейл ушел домой в полном оцепенении и непонимании своей роли. Теперь он наследник всего, что имеет Пит. А по законам Панема, ещё и получатель ежегодном компенсации, в размере ежемесячной выплаты Победителю. Это немалые деньги и прожить на них можно в течение года, если конечно не сидеть на месте. Семья Мелларков же осталась ни с чем, хотя может Эффи их обрадует. Мы, как оказывается, остались в неком состоянии прострации, Пит оставил нам свой дом в Деревне Победителей, но Хеймитч уверяет, что прав на это у Пита нет. Хотя Эффи утверждает обратное. И одно из условий завещание меня просто настораживает, какое оно мы не знаем, его огласят только после смерти Пита. А я не допущу этого! Пит не может умереть! Прим права! Он – живой, а его все заживо хоронят! Я не позволю ему сдаться раньше времени! - Открой глаза. - Четко прошу я.       Но ответа нет. Пит так и лежит с закрытыми веками и молчит уже час. Мы с Прим пытаемся его накормить, но толку нет, он снова в бреду. - Открой рот. - Настойчивей произношу я, но вновь ноль эмоций.       Меня это уже бесит и злит! Он слышит, я знаю, но не хочет, что-либо делать. Словно спит, после очередной пьянки. Точно! Я гений! Я же разбудила его однажды смогу и снова! Вот только надо вспомнить как.       Напрягаю память, но ничего не приходит на ум. Да, быть чокнутой не всегда хорошо. Сдавшись, я ложусь поверх одеял рядом на кровать и всматриваюсь в знакомые черты лица. Губы сами тянутся его губам и обжигаются об разогретую кожу.       Но резко отдернувшись, я приседаю обратно и ловлю изумленный взгляд Прим. Хотя он недолго был прикован ко мне. Пит распахнул глаза и начал хватать ртом воздух словно рыба. - Пит, всё хорошо! - Прим спокойно проговаривает каждое слово, но на нас это не действует.       ЧТО Я НАДЕЛАЛА? Я ПОЦЕЛОВАЛА ЕГО! Я ПРИКОСНУЛАСЬ К ЕГО ГУБАМ! СВОИМИ!!! Вскочив с кровати, я унеслась прочь из комнаты и заперлась в спальне. Рыдая в углу собственной комнаты, я прокручивала свой поступок снова и снова. Пытаясь понять, что мной двигало. И попытаться не допустить это ещё раз. Слезы стихли, а дыхание выровнялось спустя время я начала думать не много иначе. Он открыл глаза – это плюс. Он очнулся – это тоже плюс. Значит не всё так плохо!       Но он был зол! И ему явно это доставило… неудобство! Хотя зачем скромничать перед собой, ему было противно! Да и мне самой противно! Омерзительно целовать такую как я! Я должна сделать всё, чтобы это не повторилось! Пит, достоин лучшего! Достоин жить! Достоин иметь нормальную любящую семью!       И слезы вновь прерывают мои мысли, я просто плачу. Бездумно, громко и горько! Мне так становиться легче! Слезы смывают горечь и жалость к себе, а гнев заставляет презирать себя ещё сильнее!       Слабая, чокнутая, беспомощная, грязная, падшая, безвольная дрянь! Может это и странно! Но внутри я сопротивляюсь себе! Тянусь к губам и пытаюсь уловить тонкое тепло его губ! Осознать, что мне было приятно! Быть измученной этой сладостной пыткой до конца! Признаться себе, что мне хочется поцеловать его снова! И бороться с собой на холодном полу в одиночестве, извиваясь подобно змее, крича от мучительной боли разрывающей мне сердце на куски! Я подобно переродку! Монстру, который терзает себя!