Исправляя ошибки

      Утро принесло с собой не бодрость, как можно было надеяться, а только небольшой прилив сил, который был почти не ощутим. Несмотря на то, что проклятье, убивающее тело в прошлой жизни более не имело над ним власти, Гарольд, или теперь уже Изабелла, слишком много времени провел за изучением магии, которая сводила с ума волшебников гораздо более могущественных, чем он. И дело было совершенно не в том, что это была какая-то страшная и темная магия, само изучение которой влияло таким образом на сознание, посягнувших на это знание, магов. Все заключалось именно в силе того, кто рисковал браться за нее.       Он прекрасно понимал, что несмотря на весь опыт и знания, которые были получены в прошлой жизни и пришли с ним в новую, он не может считаться сильным магом. Это ранее, веря в сладкие речи Дамблдора, он слепо верил, что нет ничего сильнее, чем его "особая" сила дружбы и любви. Однако, только начиная погружаться в знания, которые считались запретными в Магической Британии, наконец осознал всю глупость таких рассуждений.       Путешествуя по многим уголкам земли, стараясь изучить то, что ранее считал ужасным, Гарольд встречал по истине могущественных волшебников, по сравнению с которыми любой маг Туманного Альбиона был обычным сквибом. Осознав это, стало понятно и другое, почему никто не вмешивался в их "войны" с Волан-де-Мортом. Просто никому не было до этого никакого дела. Если бы он попытался вывести конфликт за пределы Британии, то это стало бы последним, что было бы сделано.       Изначально осознание такого положения дел повергло Гарольда в шок, ведь почти всю жизнь он считал, что его страна одна из лучших, если не лучшая, по магическому развитию. Ведь вспоминая Турнир Трех Волшебников, и то, как проиграли его старшие соперники пусть и одаренному, но все же обычному четверокурснику, убедило в собственной силе. И как же было страшно осознать, что это абсолютно не так, и уверенность, обретенная тогда начала рушиться. Когда голос разума внутри начал задавать вопросы, почему так спокойно родители иностранных чемпионов отпускали своих детей в другую страну, на турнир, который был во всей Британии известен как смертельно опасный. Тем более, что ни Крам, ни Флер не были обычными школьниками, и в отличии от обычных учащихся, их смерть не прошла бы без последствий.       Ни болгары, ни французы даже не старались показать того, что умеют на самом деле. Турнир был для них скорее как способ проверить себя и свои навыки, и уж точно не способ прославиться или получить тысячу галеонов. Конечно, семьсот лет назад возможно дела обстояли иначе, однако за это время поменялось абсолютно все. Казалось что весь мир развивался, и только лишь Магическая Британия стояла на месте, а все изменения, которые проходили, были отнюдь не положительными, приводя к тому, что знания, которые ранее считались обыденными для любого волшебника, теперь назывались "чарами, доступными лишь сильнейшим", а то и вовсе забылись.       Осознав реальную картину, Гарольд готов был рвать и метать, ведь столько времени было упущено зря, и даже несмотря на продолжительную жизнь волшебника, некоторые вещи было невозможно изменить. Например развитие магических каналов, благодаря которым росла способность мага управлять и поддерживать заклинания. Они формируются еще в детстве, и их можно сравнить с развитием мышц у обычного человека. Да, с возрастом тоже можно развивать их, приводить себя в хорошую форму, но все равно в лучшей форме будут те, кто начинал заниматься этим еще когда был ребенком. К сожалению он был именно из тех, кто слишком поздно об этом узнал. Поэтому сейчас, попав в еще молодое тело, пусть и уже не совсем ребенка, он был рад, ведь это шанс добиться того, что в прошлой жизни считалось недостижимым для него. В тот момент, когда нужно было спасать свою жизнь, искать способ прожить ее так, как будет хотеться именно ему, Гарольду, выбора не было, поэтому несмотря на предупреждения о последствиях, он продолжил свой путь, который и привел сюда, но оставил в его сознании отпечаток.       В какой-то момент в голове появился едва заметный, почти неощутимый отголосок чего-то нового, необычно притягательного, но одновременно до дрожи страшного, что волшебник никак не мог себе объяснить. Долго размышляя в последствии о том, как можно пропустить подобное, он пришел к выводу, что это появилось не за один миг, а формировалось в течении долгих лет, вместе с его углублением во все более древние знания. И Гарольд сам не знал, что кроется в этом новообразовании. Он мог замечать только последствия, которые делил на условно хорошие и нежелательные. К условно хорошим относилось то время, когда после сна появлялся прилив небывалой бодрости, который сохранялся на несколько дней, и позволял чувствовать себя отдохнувшим, не нуждающимся во сне. Плохими же считались как раз таки такие пробуждения, когда казалось что он не спал не только эту ночь, но и весь прошлый месяц, это состояние всегда сопровождалось чувством нехватки чего-то, незавершенности дела, о котором он не мог знать, но на подсознательном уровне ощушал, что не сделал его.       Именно с такого пробуждения и началось текущее утро, но даже это состояние было радостным для Гарольда, ведь впереди у него много времени, чтобы разобраться с этими проблемами, ведь сейчас он свободен от своей прежней жизни. Собравшись с мыслями, он сел на кровати и потянулся. Впереди его ждал новый день.