Империя соблазна.

Тяжелая деревянная дверь растворилась, эхом распространяя скрип по опустевшим коридорам дворца. Сквозь щель проскользнул светло-голубой взор. Он быстро осмотрел черные силуэты предметов, находящихся в комнате, и пропустил своего хозяина внутрь, полностью убедив том, что в комнате они одни. — Тетсуя? — отозвался с приоткрытого балкона хрипловатый голос. Голубоглазый словно окаменел. За окном, за полупрозрачным тюлем сидел Сейджуро, держа в руках бокал королевского вина. Он удобно расположился в садовом кресле и сейчас взглядом усталым и измотанным выискивал кого-то в комнате. Император был пьян... — Тетсуя... Это ты? — в очередной раз промямлил он и, уже поднимаясь, чуть-чуть пошатываясь, направился в помещение, опустошив бокал залпом. Сам же принц как можно скорее и как можно тише пробирался к постели — единственному месту, где можно спрятаться. Тетсуя не считал, что боится Акаши. Он вообще ничего не боится. Просто, если спрятаться в многочисленных подушках и зарыться под Алехандро, вряд ли его кто-нибудь да найдет до рассвета. А там пьяный Сейджуро точно отключится ввиду своего нетрезвого состояния. Куроко лег на кровать и принялся копать под подушки — быстро и стремительно он рыл все глубже и глубже, а тем временем Император уже зашел в покои. В глазах у него все плыло, так что Куроко он не заметил, а лишь что-то икнул себе под нос и направился к лежбищу, в которое только успел зарыться Тетсуя... Конечно, любой другой будучи в состоянии "а-ля свинья", не стесняясь плюхнулся на подушки. Однако Император не был бы Императором, если бы даже сейчас, в такой ситуации не включил бы свое шестое чувство. Именно поэтому он сейчас со скоростью света буквально разносит весь текстиль, который только попадается ему на глаза. Куроко, будучи лежа под постепенно освобождающим его грузом, кажется, даже позабыл, как дышать. И опять же — он не боится Акаши. Так, легкая паника и ничего больше. Как только свежий воздух подул в лицо мальчику, а последняя подушка полетела с его живота куда-то в сторону, ранее "легкая паника" перешла на более высокий уровень, когда два разных глаза взглянули на голубоглазого принца. В них читалась серьезность, решимость и легкая усталость — наверное, от алкоголя. Но даже так никакая сонливость не способна потушить огонь и заинтересованность в очах Императора. — Тетсуя... — какой раз за последние пару минут молвил Сейджуро. Он удобно устроился на бедрах Тетсуи, зажав хрупкое тельце между своих ног. После наклонился к застывшему подростку и, дыша, на тот момент казалось, будто огненным паром, наклонился к принцу и прошептал: — Все в порядке? — Да... — не в силах оторвать взгляд от чужих глаз Куроко впервые выдохнул. На самом деле все было далеко не в порядке: его ни капельки не устраивала эта поза, в общем-то, как и такая близость с Сейджуро, но будто под гипнозом все его тело растворилось в объятьях красно-золотой радужки. Тем временем Акаши не медлил. Он пустил над ухом голубоглазого смешок, немного приподнялся на локтях и, не переставая пронзать Куроко взглядом, впился в губы: чуть розоватые, девственно мягкие и такие желанные. В этот раз поцелуй казался легким, едва ощутимым. Их дыхания сливались в одно единое, разжигая горячую плоть каждого. Мгновение — руки принца, как бы по-детски это не звучало, зарыты в пламенные пряди. Они ласково перебирают их, теребят... Нежными движениями Сейджуро блуждает подушечками пальцев по хрупкому телу и быстро, почти незаметно оголяет его. Уже полностью сняв с себя и с возлюбленного одежду, цепочки, звенящие монеты и все, что только было на них, Акаши оторвался от губ Куроко и посмотрел в глаза мальчику и удивился — они опять приняли синеватый оттенок. Но теперь в них не виднелось скрытое желание стереть Сейджуро с лица земли или, как было в прошлый раз, отправить на пир к чертям. Они изливались пламенем желания, страсти и того, что Акаши никогда ранее не видел... не вдел с тех пор, как погибла его мать. Любви... Вернее, это была не та любовь, что ранее. Сейчас, прямо здесь, она была схожа с воспринимаем всего вокруг всерьез, тогда — лишь детская игра. Откинув воспоминая, Сейджуро грустно улыбнулось — сейчас он будто протрезвел и снова отключил сознание. Есть только он, Тетсуя и желание... — Люблю тебя... — прошепчет Акаши вновь, заставляя сердца обоих танцевать в бешеном ритме. И снова их тела соприкасаются, сплетаются вместе языки. Жарко, безумно жарко... По лбу мгновенно прокатилась первая капля пота. Едва щекотно она проведет дорожку на виске, после продолжит ее по щеке и упадет на белоснежную простынь. Раздастся стон, эхом повторяющийся раз за разом. Снова и снова... Рука Императора возьмет кисть возлюбленного и сожмет в замке, а тот в свою очередь даже не будет сопротивляться. Они заснут лишь под утро, когда ранняя птица пропоет свою песню, солнце только начнет восходить в небеса, а Кагами Тайга, приближенный Императора, ворвется к ним в покои и объявит о приближении вражеских войск во главе с правителем Западных земель — Кисе Ретой... Он принесет с собой войну: кровавую и омерзительную, борьбу за сердце одного... Прислушайтесь, может вы услышать ее? Может, она совсем близко?..