За облаками есть ещё надежда

Голову разрывала ноющая боль, не дающая не то что уснуть, а даже на миг устроиться на подушке. Под утро боль прошла, сменившись какой-то томительной тревогой. Всё это было ожидаемо, и причина была столь ясна, что хотелось смеяться и плакать одновременно: несколькими днями раньше в мозги ударила эгоцентричная дурь, парализовав способность логически мыслить, сочувствовать да и просто что-либо понимать. Обиделся. - Боже мой, на кого… - простонал в предрассветную темноту мужчина, сжав голову в ладонях. Отголоски боли пульсировали в висках, предвещая отвратительный день. За завтраком висела могильная тишина. Сидевший через стул от него Эри ковырялся в тарелке с таким лицом, будто этой ночью его старший брат перерезал всех младенцев в городе. Пустующее место за столом угнетало. Кусок в горло, естественно, не лез, и, пробормотав что-то невразумительное, Кай засобирался на работу, не решившись заглянуть даже к ребёнку. Вокруг всё настолько болезненно напоминало о муже, что хотелось взорвать этот город к чёртовой матери. Погрузившись в круговерть рабочих проблем, он на какое-то время даже забыл, что обещал теперь уже бывшему супругу прислать за ним машину для переезда. Забыл или не хотел вспоминать, безумно надеясь, что Арне позвонит ему и парой фраз вернёт его мозги и душу на место. Время шло. Когда стрелки сошлись на двенадцати, ознаменовывая полдень, стало ясно - ждать дальше бессмысленно. Каждый из них сделал свой выбор. Кай теперь мог не тешить себя пустыми надеждами, а Арне получил свободу от нелюбимого мужа и навязанного брака. На выходе все счастливы. Наверное. В первом часу, позвонив своему водителю, мужчина попросил его отвезти бывшего младшего супруга по продиктованному адресу и по приезду помочь, чем потребуется. После этого звонка сидеть в кабинете стало совсем невозможно. Набросив пальто, он вышел на улицу. Холодный ветер атаковал откуда-то сбоку, пробираясь под одежду, но тут же отступил, словно почувствовав там нечто более холодное, чем он. Мутное небо грозило то ли снегом, то ли дождём, давило на голову ожиданием чего-то непредвиденного. На душе было так же мутно, взболтанные чувства водили хороводы с сомнениями и предчувствием каких-то новостей. Хотя каких новостей?! Динамика была лишь рядом с Арне. Каким бы несносным он не был, чего бы ни вытворял, но рядом с ним чувствовалась жизнь. Не унылое существование, основанное на перемещении с работы домой и обратно, а что-то искрящееся с оттенком электротока и привкусом ветра. Вопреки ожиданиями, уличная прохлада не прогнала дурные мысли, а лишь сделала их более тяжёлыми, привязав к ним воспоминания огромным чугунным якорем. Гораздо легче было переносить безответные чувства, чем осознавать, что у того, к кому приросло сердце, ты вызывал лишь отвращение, немного прикрытое сдержанностью и хорошим воспитанием. Засунув руки в карманы, мужчина пошёл обратно в здание, не желая более тратить рабочее время на бесполезную меланхолию. Ещё с порога он услышал разрывающийся телефон. Чертыхнувшись, он снял трубку, готовя самый свой ядовитый тон. - Господин, наконец-то я вам дозвонился! – голос водителя был невероятно встревоженным. - Что произошло? - Вашего супруга нет дома. Кто-то из соседей видел, как за ним приехала машина, он погрузил в неё вещи и уехал. Это было ещё до полудня. Точное время сказать никто не смог. Невидящим взглядом Кай уставился в стену: что-то в его голове никак не желало сходиться. Кто заехал за Арне, если никого не ставили в известность о его отъезде? И куда он поехал, если новый адрес знал лишь личный водитель старшего мужа? - Вызови полицию и заедь за мной. Слишком уж дело интересное. Полчаса томительного ожидания скрутили из нервной системы мужчины какие-то совершенно причудливые конструкции. В голове складывалась уйма версий и каждая последующая была фантастичней предыдущей. Приехавшая полиция уже расспрашивала соседей, нашлись какие-то свидетели, но все они знали ничтожно мало, и этих сведений было недостаточно для построения хотя бы одной версии. Стражи порядка сделали несколько фотографий, записали показания и удалились, обещав через пару дней дать какую-нибудь более-менее вразумительную информацию. Дома было тихо, отец с младшим супругом, как и планировали, отправились в театр, забрав с собой, скорее всего, и Эрвиля. Малыш Алекс спал, и Сарен шёпотом пересказал все их сегодняшние дела. Мужчина в ответ лишь кивнул и поспешил удалиться. В спальне было ещё светло. Последние лучи ещё не зашедшего солнца заставляли переливаться серебристое атласное покрывало и тонкий белоснежный тюль, чуть развевающийся из-за приоткрытого окна. Свет, прохлада и пустота. Как и в душе, наверное. Он так ждал, так требовал от Арне любви, что сам не замечал своей внутренней пустоты, которую стремился наполнить входящими чувствами, а не собственными, кои держал за семью замками. В дверь негромко постучали и, не дожидаясь ответа, открыли. - Так и знал, что ты тут. Эри и правда не был удивлённым. Казалось, в нём-то как раз уверенности был целый вагон. - Хочешь что-то сказать? - Я звонил в Ариту, и Арне там нет. Он не доехал, или ты сменил конечный пункт. - Судя по тому, что я знаю, он вообще туда не поехал. Его забрали из дома, а куда уж он уехал… Вошедший покусал губу, поправил волосы и нервно затеребил край кофты. - Его могли похитить, - тихо сказал он. - Да кому он нужен? – отмахнулся мужчина. – Как только он перестал быть моим мужем, то потерял ценность в качестве заложника. Теперь юноша обеспокоенно теребил тонкую цепочку на шее, словно не решаясь озвучить свои мысли. - Скажи, а что, уже многие знают о том, что вы развелись? На какое-то мгновение Кай остановился и вопросительно посмотрел на брата. - Не совсем понял тебя. - Ты сказал, что он потерял ценность в качестве заложника после того, как вы оформили развод, но знает ли кто-то ещё об этом? Или для остальных вы всё ещё супруги? - Я пока не успел сообщить… Ты же не имеешь в виду, что его могли похитить, просто не зная, что мы с ним теперь совершенно чужие люди? - Можно сказать и так, - мотнул головой Эрвиль. – Вот только, Кай, скажи честно, чужие ли? Родитель твоего ребёнка… Твой муж… А теперь представь, если его действительно похитили, то сколько в его душе сейчас надежды на то, что кто-то его спасёт? Он сирота. Старший брат, насколько я знаю, тяжело дохаживает свою беременность. Хочешь, отвечу? Ноль. Безнадёжность. Фатум. Мужчина посмотрел на младшего брата так, словно тот говорил категорически запрещённые вещи. Под этим взглядом юноша ещё сильнее занервничал и поспешил покинуть комнату, не высказав и половины своих догадок. Едва за ним закрылась дверь, как ожил мобильный, неожиданный звонок заставил Кая удивлённо обернуться. Приняв входящий вызов, он безмолвно выслушал монолог звонившего и отключил телефон. Бросив взгляд на часы, только и осталось отметить, что до центрального полицейского участка, откуда совершён звонок, можно было доехать минут за пятнадцать. Поэтому он не стал вызывать водителя или ставить кого-то в известность, а сам сел за руль и выехал со двора, провожаемый лишь удивлённым взглядом младшего брата. В участке к нему подступились как-то преувеличенно вежливо. Рассказали всё, что удалось выспросить у соседей Арне, заметили, что соседи говорили о нём с глубочайшим уважением и приязнью, называя его приятным молодым человеком, хоть и не лишённым некоторых странностей. Когда терпение мужчины совершенно истощилось этими рассказами, он напомнил о цели своего визита. Смущённые, несколько неловкие взгляды заставили выражение его лица стать и вовсе недоумевающим. Выложенным перед ним фотографиям он, безусловно, удивился. Лесные пейзажи, росчерки шин на узкой загородной дороге, выгоревший остов машины, скорее всего, похожей на его. - Что это за машина? – посмотрел он на сидящего напротив него человека. - Именно она приезжала за вашим супругом. Наши специалисты сделали всё, что могли, но удалось установить, что в машине было больше человек, чем он и водитель. Предположительно, четверо. - Специалисты, говорите… - усмехнулся Кай. Полицейский лишь развёл руками. - Машина выгорела дотла, к тому же, у неё был практически полный бак. Там пол-леса погорело. Эко-служба вам ещё даст отчёт, я не спрашивал. Могу лишь сказать, что пассажиры, скорее всего, не сгорели заживо. В той жаровне нашлось около десятка гильз, думаю, что пожаром пытались заретушировать убийство. Приношу вам свои соболезнования. Больше мне сказать нечего. Взяв протянутые ему бумаги, мужчина, не прощаясь, пошёл к выходу. Предложение попытаться опознать среди покойников мужа, он отверг сразу. Смотреть на обгоревшие тела было бессмысленно. Украшений Арне не носил, поэтому опознать его было не по чему, да и не уверен он был, что выдержит узнавание. Проезжая мимо здания со стройными колоннами, окружённого статуями ангелочков, Кай остановил машину и, не раздумывая, поднялся по белым ступеням. Тут, на втором этаже, располагалась комиссия по делам семьи и брака, когда-то давно отсюда должно было начать отсчёт их совместное с Арне счастье. Закончившееся так… Искомая резная дверь открылась без труда. Пожилой мужчина, сидящий за столом, удивлённо посмотрел на гостя. - Чем могу быть полезен? - Прошу аннулировать бракоразводное прошение. На основе этого… Чиновник бросил взгляд в выложенные перед ним документы и призадумался. - Я же имею право? Месяц ещё не прошёл, - поторопил его размышления мужчина. - Право-то вы имеете, но зачем? Вам больше нравится статус вдовца? - Так будет проще разговаривать с сыном, когда придёт время. - Как пожелаете, господин Кьелл. Я позвоню вам, когда подготовлю документы. Примерно в середине следующей недели. Мужчина кивнул и, попрощавшись, поспешил уйти. Слишком много тут было того, что возвращало в воспоминания «до», в то время как в реальности существовало лишь ужасающее «после». Отчего-то возвращаться в особняк совершенно не хотелось. И, перебрав в голове все варианты, Кай остановился в доме Арне. Глаза человека, открывающего ему ворота, были столь удивлёнными, что ему пришлось хоть что-то сказать. Дом был пустым, а выпотрошенная впопыхах детская производила столь удручающее впечатление, что, пробыв в ней всего полчаса, он почувствовал, как депрессия подступает десятиэтажной волной, грозясь смыть его, уничтожить как букашку. Из окна спальни бывшего мужа кроме стены и небольшого кусочка дороги практически ничего не было видно. Ужасающе унылый пейзаж, наводящий тоску. Сейчас он искренне понимал Арне. В четырёх стенах, даже в золотых… жить невозможно. Из-за того, что эту ночь юноша провёл тут, подушка, простыни и одеяло пахли им, и мужчина, чувствуя себя законченным мазохистом, уснул в ещё недавно запретной спальне, надеясь во сне увидеть что-нибудь из прошлого. Того времени, когда всё было хоть и сложнее, но всё-таки понятней. Мысли становились всё абсурдней, в объятиях знакомого запаха глаза закрывались. Утро наступило внезапно, обрушившись светом из незашторенного окна. Кай нехотя поднялся, чувствуя, как от неудобной позы заныло всё тело. Спустившись вниз, он намеревался незаметно исчезнуть, но был почти на пороге пойман слугой, доложившим, что завтрак готов и, позволившим себе заметить, что не дело ехать голодным. Поэтому пришлось задержаться, хотя находиться тут утром, зная, что к завтраку никто не спустится, было тяжело. Понимая, что перед тем, как отправиться на работу, неплохо было бы сменить одежду, мужчина распрощался с гостеприимным домом, мысленно благодаря профессиональную прислугу, просто работающую и не задающую лишних вопросов. На мгновение он остановился. Мозг пронзила удивительная догадка. А что, если юноша только и ждал этого развода? Может, ему это и нужно было: освободиться, чтобы быть со своим возлюбленным? А это… Этот несчастный случай, просто расплата за всё, что Арне сотворил, за все его хитроумные выкрутасы… Стараясь выбросить это из мыслей, мужчина даже тряхнул головой, отчего-то зная, что к этим догадкам он всё равно ещё вернётся. Миновав пару кварталов и въехав в распахнутые ворота особняка, он оставил машину во дворе, удивляясь наличию незнакомого автомобиля у самых ступеней дома. В гостиной сидел только Эри, младший нервно листал книжку, делая вид, что читает, но получалось совершенно неправдоподобно. Кай сел напротив и посмотрел на брата в упор. - Что-то случилось? Короткий кивок вместо ответа, это совсем не то, что он ожидал от такого, обычно весьма разговорчивого, брата. - Излагай. Что творится-то? Где все? Парень указал в направлении отцовского кабинета, вздохнул и посмотрел собеседнику в глаза. - С предложением пришли. - К тебе? - Угу. В недоумении мужчина потёр лоб и снова посмотрел на Эри. - Ты же бредил замужеством. В чём проблема? - В том, что не сам жених пришёл, а его родители. - Оно так и бывает, - усмехнулся Кай. – Договариваются родители. - Я не хочу замуж неизвестно за кого! Не для этого я учился, строил себе карьеру, чтобы потом я достался пузатому пятидесятилетнему папочке, который будет делать из меня подобие разнаряженной шлюхи. - Не утрируй. К чему такие заявления? Пообщался с Арне? От него набрался? Ты хотел замуж? Хотел. Вот он – твой звёздный час: к твоим родителям пришли с предложением. В чём смысл твоих стенаний? Ну, вынудишь ты отца отказать, и? Где гарантия, что ты понадобишься кому-то ещё? Да, ты очень красивый и умный юноша, и мне порой кажется, что слишком умный. Отложивший книжку Эри вздохнул. - Трудно принять происходящее, когда есть кто-то, кто тебе нравится… - Тогда в чём проблема? Усмехнувшись, парень покачал головой. - Эх, Кай, ты же сам всё знаешь. Это моё извечное «собственное мнение», мой далеко не самый сахарный характер… Я понимаю, что мне остаётся только радоваться тому, что на меня хоть кто-то обратил внимание, и я, отчасти, правда, рад. - Но? - Но… Мне действительно хочется быть только с одним человеком. Смотреть лишь на него, становиться лучше лишь для него. И детей хочется лишь от него… Всё! Давай закончим этот разговор! Что удалось узнать? Старший легко пожал плечами. - Ничего нового. Я отозвал бракоразводные документы. Не хочу, чтобы Алекс знал, что мы с его папой так некрасиво разошлись. - Наверное, ты прав. - Моя злость ещё не унялась, но его смерть – это его же наказание, расплата за ложь. Я думал, что когда пройдёт пара лет, то позову его назад: ко мне, к сыну, надеялся, что он даст согласие, и всё стало бы как раньше. Закрыл себе глаза сказкой мною же выдуманной. В повисшей тишине чётко расслышился звук закрывшейся двери, потом приближающиеся шаги и голоса. Эри нервно сжал край джемпера в тонких пальцах, зная, если отец принял предложение, то больше он себе не хозяин. Его господином, его всем будет кто-то, кого он совершенно не знает. Такая уж судьба - родиться младшим. Видя его предобморочное состояние, Кай сел рядом, погладил брата по голове и тихо сказал. - Если всё будет совсем плохо, сыграем отход. Ошарашенный юноша поднял на него взгляд. - И не смотри так на меня. В нашей семье хватит одной сломанной жизни – моей. Давай твою уж как-нибудь получше устроим? Улыбнувшись, Эри кивнул и посмотрел на вышедших в гостиную родителей в сопровождении двух незнакомых людей. Солен смотрел на сына так, словно весь мир рухнул, и этого от него младший совсем не ожидал. - Эрвиль, пожалуйста, весь день послезавтра будь дома, твой будущий супруг хотел бы встретиться с тобой до свадьбы, и я не вижу причин отказывать ему в этом. Мы с его уважаемыми родителями уже обо всём договорились. У вас будет роскошная летняя свадьба. Ну что, сынок, ты рад? И хотя на белом как потолок лице юноши не было никаких эмоций, он рефлекторно кивнул. Возможно, это его единственный шанс выйти замуж. Ему далеко не семнадцать… - Да, отец. Я тоже хотел бы с ним встретиться. Родители жениха благосклонно улыбнулись и продолжили обсуждать с будущими родственниками какие-то детали вплоть до тех пор, пока их голоса совсем не стихли за закрывшейся входной дверью. - Ты же помнишь, да? Если всё будет совсем плохо, сыграем отход, - вкрадчиво напомнил Кай. - Хорошо. Главное, держи наготове оркестр, - усмехнулся Эри. – Потому что я ой, как не уверен в успехе этой встречи.