За облаками есть ещё надежда

Мужская рука скользнула по спине и остановилась на талии. Висок будто обожгло дыханием и прикосновением губ. Кончики собственных пальцев почти не чувствовались, и когда юноша сжал руку в кулак, то почувствовал, какие они ледяные. Жаркие губы впились в кожу над ключицей, заставляя резко выдохнуть. В ответ раздался еле слышный смех, и сильные руки обняли неожиданно нежно, но всего лишь на мгновение. - Твоё тело не забыло меня, но ты всё-таки выбрал его… Голос заставил покрыться мурашками гораздо сильнее, чем рука, внезапно сдавившая горло. - Ненавижу, за то, что предал. Дважды. Меня. Себя. Сына. Разворошил, навбивал гвоздей в сердце и сбежал. Ненавижу! Бешено стучащее, разрывающее грудную клетку сердце. Гул в ушах. Алекс так резко сел, что одеяло в ту же минуту оказалось на полу. Сон, начавшийся с умильного крошечного попискивающего свёртка, закончился руками бывшего мужа, сомкнувшимися на горле младшего супруга. Ощущение нехватки кислорода и заставило его проснуться. Лоди не было. Он снова сегодня ночью ушёл по делам. Поднявшись с дивана и с трудом отдышавшись, юноша доплёлся до кухни, выпил воды, расплескав половину, пока наливал её в стакан дрожащими руками. Заглянув за ширму и наскоро измерив пульс своего пациента, он снова лёг, но уснуть до утра так и не смог. С рассветом заявился второй обитатель этой квартиры, вручив своему другу небольшой пакет с ехидной улыбкой. После чего ушёл в душ. Не обделённый любопытством Алекс вытряхнул содержимое пакета на стол и улыбнулся. Другого он бы прибил за такой подарочек, но Лоди стал кем-то вроде старшего брата, охраняющего, неизменно подкалывающего и надёжного. - Как тебе сюрприз? – раздался голос из прихожей. - Спасибо. Даже знать не хочу, где ты это взял… - Где? Купил. Залез немного поглубже, добрался до магазина и купил. Шмотьё не брендовое, конечно, но я понадеялся, что тебе будет приятно. - Мне приятно, мистер «старший братик», - рассмеялся юноша. - Старший братик? – непонимающе переспросил мужчина. - Это так, ассоциативно. Давай ешь и ложись спать. Я сейчас сделаю ещё один укол нашему «клиенту» и улетучусь на работу. Улыбнувшись, Лоди кивнул. Невольно он и правда вёл себя, как старший брат. Сама мысль об этом поднимала ему настроение, всё-таки он даже тут пытался обзавестись какой-то семьёй. Видимо, жить одному не так-то и просто, как он считал. Вроде бы только начавшийся рабочий день пролетел так стремительно, что то, что он окончился, Алекс понял, лишь выйдя дома из душа и рухнув на диван. - Устал как собака… - Нэд загонял? - На прощание, видимо, решил меня угробить, - усмехнулся в ответ юноша. - На прощание? Тихий вздох и взгляд в сторону. - Ты всё же решился покинуть нас? - Ещё не решился. Но мне очень хочется посмотреть мир вокруг. Что я видел? Высокий забор своей домашней тюрьмы, а после улочки Тартуры? На этом ведь мир не закончился? Лоди рассмеялся. - Нет, конечно. Он этим даже не начинался. Поэтому ты прав. Уезжай, посмотри, как здорово быть свободным, найти себе дело по душе. - А ты? - Я? - Нашёл себе дело по душе? - Нашёл. Мне никак нельзя бросать этих людей, к тому же, мне бы не хотелось обрывать связи с тобой. Вдруг случится что-то непредвиденное… Немного помедлив, Алекс кивнул. - Я свяжусь с тобой, если приму решение остаться там. Как видишь, пока никакой уверенности. - Это правильно. В любом деле должны быть сомнения, это значит, что ты не у черты безысходности лишь с одним вариантом в руках. - Да ты философ, Лоди, - усмехнулся юноша. - Ой, да иди ты уже к чёрту со своими подколками. И когда ж только съедешь отсюда?! Вечер уступил место ночи. Очередной почти бессонной ночи, которой Алекс засыпал и снова просыпался от переполнявших его эмоций. Сын, лица которого он сейчас не мог и представить. Муж, воспоминания о котором почему-то были самыми что ни на есть кошмарными. И саднящее чувство вины, сдавливающее горло, будто слёзы, которых никогда не было. Измученный и расклеившийся, к утру он готов был бежать куда угодно, лишь бы новыми впечатлениями вытеснить те старые, понемногу убивающие его. Лоди как-то сказал, что с недавних пор он стал говорить во сне. А это уже было совсем ненормально. Именно бегство от прошлого, попытка заполниться чем-то новым, только это выталкивало юношу за ворота Тартуры, которая за этот год стала для него практически домом. Приехавший к полудню господин Олив посмотрел на юношу нежно, но с примесью грусти. Сын его, всё ещё очень бледный и слабый, уже сидел в машине, а сам он всё никак не мог повернуться и выйти отсюда. - Может быть, хотя бы просто из любопытства, ты поедешь с нами? Эмиль был бы счастлив побыть с тобой ещё немного, да и я, впрочем, тоже. Обещаю, что не позволю себе чего-либо лишнего. Всего несколько дней побыть в городе, посмотреть океан, неужели не интересно? В ответ Алекс только улыбнулся. Да, он планировал покинуть это место, но немного иным путём. Ему было чертовски интересно, но окончательно поверить этому человеку он не мог. Хотя Лоди накануне вдалбливал ему, что с приобретёнными навыками юноша сможет отбиться и сбежать почти откуда угодно, на сердце всё равно было неспокойно. - Алекс… - Вы ведь не дадите никаких гарантий… - Я рисковал своей репутацией постоянно приезжая сюда. Рискую ею, приглашая тебя в гости. Но мне хотелось бы, чтобы ты побывал за пределами этого места. Прошу, поехали. - Если вы обещаете, что не будете удерживать меня против моей воли... - Сделаю всё, что захочешь ты. Юноша вытащил из-под стола чемодан и пояснил ошарашенному префекту. - Я всё равно собирался выбираться отсюда, чтобы посмотреть мир. Так что вы почти кстати. Но так и быть, я согласен на эту авантюру – пара дней и океан. - Тогда разреши мне забрать твой багаж, не дело это, чтоб ты тащил такую тяжесть. Осторожно поставив свою поклажу на пол, Алекс с улыбкой посмотрел на гостя. - Если вы уверены, что справитесь… - Справлюсь. Когда дверь машины распахнулась перед ним, и глаза задремавшего было подростка отразили всю гамму чувств, видя садящегося рядом с ним спасителя, он понял, что куда бы ему не довелось попасть, отовсюду он выбирался пусть битым, пусть не без потерь, но с бесценными баллами опыта, вынося какой-нибудь бонус, порой не совсем известный в применении. Машина бесшумно ехала по улицам Тартуры, а после, выехав за ворота, увеличила скорость, и сплошной непролазный лес сменился более разнообразными пейзажами: луга, маленькие городки вдали. Мир. Огромный мир состоял из крохотных кусочков. И с каждым мгновением этих кусочков становилось всё больше. Восторженно, будто ребёнок, Алекс смотрел в окно, не в силах оторвать взгляда от всего этого природного великолепия. Совсем не замечая, что на него с улыбкой смотрит отец его юного пациента. Всё в нём – отсутствие показного интереса, непринятие даже намёка на флирт – настолько импонировало префекту, напоминая его бывшего супруга целой кучей сходных мелочей. Замелькали высотки. Улицы расширились, а движение замедлилось. Дорога из двух полос разветвилась на шесть. Юноша широко распахнул глаза – город, совсем не такой, как тот, что приютил его до этого. Не полный неспешных пешеходов и старинных зданий, а скоростной, стеклянно-металлический, живущий яркой, насыщенной жизнью. Словно видение из прошлого. - Мы приехали. Сейчас кто-нибудь из прислуги спустится, чтобы помочь Эмилю подняться, а тебе донести чемодан. Я приеду чуть позже, извини, что пригласил, а сам убегаю. Дела. - Я понимаю. Ничего страшного. Двое молодых людей распахнули дверь машины, помогая выйти, подхватывая багаж. Алекс ещё раз обернулся, чтобы посмотреть на отъезжающий автомобиль. Ему нечего было терять. В этом мире, где у него ничего никогда не было, существовал лишь он сам и его сегодняшний день. Не о чём сожалеть. Не о чем мечтать. Огромный, наполненный золотистым светом холл здания, а после роскошный лифт, в котором он не рискнул даже прислониться к зеркальной стене – всё это было чем-то совершенно новым. Поставив чемодан у стены в прихожей, прислуга удалилась, и юноша остался вдвоём с Эмилем. - Папа будет поздно, - тихо сказал подросток. – Я могу показать тебе квартиру. Ты же, наверное, хочешь в душ и поесть? Я сейчас… Отрицательно покачав головой, Алекс остановил мальчика, взяв за руку. - Ничего не нужно. Тут так высоко, наверное, город весь как на ладони. - Пойдём, из большого окна в гостиной увидишь всё своими глазами. Ошарашенный гость прошёлся по огромной квартире мужчины. Эмиль, следующий за ним по пятам, что-то говорил, но он его не слышал. Впервые его обступила такая обескураживающая роскошь. - Скажи, а ты помнишь своего второго папу? - Очень плохо, - тут же ответил мальчик. – Он часто болел, поэтому много времени проводил в больнице. Мне не разрешали часто бывать у него, каждый мой приезд он воспринимал очень эмоционально. Перед самой его смертью мне вообще запретили там появляться. И мы увиделись лишь на его похоронах. Пойдём… я покажу… - Что покажешь? – спросил Алекс, но всё же последовал за маленьким хозяином квартиры. Комната подростка была большой и светлой. Такая же, наверное, была у Арне в его возрасте. Идеальный порядок, множество книг и стопка школьных учебников на краю стола. Мальчик присел на корточки у шкафа и углубился в поиски. - Нашёл, - сказал он так тихо, будто делал что-то предосудительное. - Что это? - Я храню фотографии папы. На некоторых мы с ним вместе, где-то они с отцом. Юноша взял из его рук небольшой альбом и сел на пол. Судя по толщине, фотографий было немного. Маленький Эмиль, совсем крошка, на снимках несмело улыбался, держа за руку своих родителей. Младший супруг префекта – красивый и высокий молодой человек, прижимал к себе сынишку и улыбался в камеру. Даже с простой фотографии он излучал поток тепла и доброты. Говоря про их сходство, господин Олив не соврал. Было в их лицах что-то схожее – цвет глаз и волос, особенности фигуры… Но такого внутреннего света, как у папы Эмиля у самого Алекса отродясь не водилось. Возможно, всё дело было в любви, которую излучали глаза этого мужчины. Любви к сыну и мужу. - Папа любил делать фотографии, поэтому их у нас так много. Сейчас не модно хранить бумажные снимки. Даже альбомов больше не продают. Этот папа сделал сам. - Скучаешь ведь по нему? - Да. И я, и отец. Порой мне кажется, что отец даже чуть больше. Прости, я тебе даже комнату твою не показал… Из меня совсем никакой хозяин. Ни чаем тебя с дороги не напоил, ни отдохнуть не дал. Мне часто говорили, что такого, как я, и замуж никто не позовёт, совершенно ни на что не способен. Юноша махнул рукой и усмехнулся. - Не в замужестве счастье. - Не в замужестве? – ошарашено повторил подросток. – А в чём? Как же жить без семьи? Кого любить, если не иметь ни мужа, ни детей? Такое искреннее удивление вызвало у собеседника замешательство. - Тебе бы для начала подрасти и школу окончить. А там уж и про свадьбы думать. Тебе же всего пятнадцать. - Да, уже пятнадцать. Через два года мои ровесники начнут хвастаться своими ухажёрами, а у меня их отродясь и не водилось. - Просто не забивай себе пока этим голову. В жизни есть много более важных вещей. Поверь мне на слово. Под разговоры с Эмилем, увлекаемый им по коридору, Алекс дошёл до двери, за которой, если верить словам мальчика, была отведённая для него комната. Тут же в коридоре они распрощались и гость, повернув дверную ручку, шагнул за порог. Уйма света, льющегося в большое окно, заставила прикрыть глаза после неяркого коридорного освещения. Просторная комната, большая кровать, на которой наконец-то можно будет поспать одному, и вид из окна на город. Огромный современный город, такой же, как его родной. Из-за всего этого великолепия Алекс дико устыдился своего внешнего вида. Даже с учётом того, что он взял с собой свои лучшие вещи, чувствовал он себя тут целиком и полностью не в своей тарелке. Время приближалось к вечеру, а квартира всё так же была наполнена тишиной. Побывав в душе, переодевшись и рассмотрев потолок, лёжа на невероятно мягкой кровати, юноша подумал, что хозяину дома уже пора бы вернуться домой. - Алекс, ты выглядишь как самый настоящий отброс… Где у этого мужчины глаза и как со зрением? – собственный монолог прервался смешком. – Не такой, как Кай, но… Как там они? Поднявшись с постели, он сбросил одежду и подошёл к зеркалу. Тело, не похожее на своё прежнее, но и переставшее быть трогательно-хрупким, какое-то иное, будто взятое взаймы. - Лотерея Судьбы, - тихо прошептал юноша. – Хорошо хоть билетик ничего так попался. Могло бы быть и хуже. Он всё так же стоял у большого зеркала и рассматривал в нём себя. С тех пор как он оказался в этом мире, ему пришлось так измениться… Там, откуда он, надел бы он такую одежду? Да ни в жизни! Но сейчас Алекс смотрел на своё отражение и не понимал, как за такой короткий промежуток времени настолько смогло измениться его мировоззрение. Ведь сейчас он прекрасно осознавал насколько дешёвое и простенькое на нём бельё, а раньше ему было на это попросту наплевать. Вёл ли он себя по-женски? Пожалуй нет, но законы и стандарты этого мира понемногу гнули его. Незаметно. Исподволь. Меняя если не его самого, то уж ход мыслей точно. В прихожей раздался звук шагов, а после голоса Эмиля и его отца. Через несколько минут в дверь его спальни постучал кто-то из прислуги, извещая, что ужин готов. Смеясь над самим собой, гость вновь надел свои вещи, бросил ещё один взгляд на своё отражение и отчего-то грустно вздохнул. - Сомневаюсь, что его просто интересует мой внутренний мир... а лезть в новую золочёную клетку… Весь интерес лишь в пределах кровати и того, насколько я дам ему распустить руки. Ничего более, Алекс, ничего более. Ужин, так непривычно накрытый на трёх человек, сразил юношу наповал. Накрыв на стол и всех оповестив, прислуга удалилась и на глаза больше не попадалась. Поэтому никто не сидел чинно за столом, ожидая пока его обслужат. Эмиль, сидя на стуле, поджав под себя ноги, рассказывал отцу какую-то историю, изредка улыбаясь и совершенно позабыв про вилку в своей руке. Умилительная картина, заставившая испытать лёгкую зависть – чужое счастье. Эта атмосфера затянула, закружила гостя своей лёгкостью, так, что он и сам не заметил, как включился в разговор. Никто не одёргивал ребёнка, если он, поддавшись эмоциям, перебивал кого-то из взрослых, в ответ они просто улыбались, и от этого было поразительно тепло на душе. Всё слишком отличалось. Покончив с едой, подросток, сославшись на свои дела, покинул взрослых, и господин Олив предложил перейти из столовой в гостиную, чтобы дать прислуге возможность навести порядок. Алекс только кивнул и последовал за гостеприимным хозяином по коридору. В гостиной не было яркого света, поэтому хорошо были видны огни ночного города. Юноша сел на диван и посмотрел вдаль, туда, где мерцающие огни сливались в подобие карты ночного неба на земле. Мужчина, видя, насколько заворожил его пейзаж, неслышно вышел, но вскоре вернулся, неся две чашки чая, одну из которых он поставил перед гостем. - Спасибо, - обхватил её ладонями юноша, поёжившись от подувшего из раскрытого окна ветра. - Я хотел бы, чтобы ты остался. Мне несложно найти предлог, я мог бы попросить сына поговорить с тобой, или использовать уловки посильнее. Но я просто прошу. - Остаться тут и бросить их? - А если я обещаю помочь им, взамен на то, что ты останешься тут? - Тут – это в этом городе? Господин Олив улыбнулся. - Мне хотелось бы сказать «со мной», но хотя бы в этом городе. Где бы ты хотел работать? Чем бы хотел заняться? Я вижу по твоему восторженному взгляду, что тебе нравится тут. Юноша встал с дивана и подошёл к огромному окну. Город там внизу переливался огнями и сверкал, совсем как там, откуда он попал в этот мир. Кай навязчиво заботился о нём, порой переходя границы здравого смысла, порой он пугал, порой заставлял сердце биться чаще. Но этот мужчина… Сзади тихо подошёл его гостеприимный хозяин. - Я не буду на тебя давить, не стану просить забыть всех и вся ради меня. Да, я не смогу заставить тебя забыть твоего сына и никогда не смогу его заменить. Но, если ты захочешь, то я подарю тебе новый смысл и новую жизнь, в которой твоему прошлому не будет места. Алекс ошарашено обернулся и посмотрел в глаза мужчины. - Откуда вы знаете о… - Мне многое известно, Арне. Что бы там у тебя не произошло, я не намерен тобой делиться. Так что можешь быть спокоен, от меня никаких новостей не просочится. Твоя благосклонность могла бы сделать меня счастливым, но если это невозможно, то дружба меня тоже устроит… По крайне мере, я надеюсь на это. Уже десять лет моё сердце не билось учащённо при виде красивого юноши, а ты практически одним взмахом ресниц отправил меня в глубокий нокаут. - Как-то не очень красиво вы говорите, - усмехнулся юноша. - Красиво? – переспросил префект. – А кому они нужны эти красивые слова? Всё просто: ты мне нравишься, а человек я упорный. - Не только вы. - Думаю, Кьелл ещё слишком молод, чтобы соперничать со мной. Алекс поставил пустую чашку на стеклянный столик и, сложив руки на груди, лукаво посмотрел на собеседника. - В этом вы, наверное, правы. - Так каков будет твой ответ? - В этом городе есть замечательный исследовательский институт… я не учёный, но мне это безумно интересно. - И ты останешься? - Если бы мне удалось подыскать тут квартиру. - Мне будет позволено вмешаться? - Нет... по крайней мере, в поиск квартиры точно нет. Но, как вы говорили, вы человек упорный, господин Олив. Мужчина протянул руку для церемонного рукопожатия. - Тогда на «ты», Арне. - Как скажешь… - Льюис. - Как скажешь, Льюис. Префект удовлетворённо улыбнулся и, задержав в своей руке руку гостя, загадал, чтобы как можно дольше это сероглазое солнце озаряло его жизнь. Темнота будней ему уже успела изрядно поднадоесть.