За облаками есть ещё надежда

Записка от Лоизена была короткой. В качестве подписи, отпечаток крошечной ладошки, выпачканной в чернилах. Отчего он сорвался с места так опрометчиво? Отчего не оставил мужу даже малейшего намёка? Из гордости или из глупости? Идти в предрассветных сумерках было непросто, хорошо ещё, что в этом лесу какой-либо крупной живности не водилось, не то все патроны ушли бы на её отстрел, а их и было-то не очень много. Много Льюису пронести бы не удалось. Когда в конце дня префект Олив заявился к нему в палату, Арне опешил. Но мужчина приложил палец к губам, намекая на соблюдение тишины. А после положил под подушку пистолет и патроны. - Зачем? - Чтобы я был чуть-чуть спокойнее, - улыбнулся мужчина. – Ты – независимый человек, и если что-то случится, кинешься на амбразуры сам, испытывая неосознанное желание всех защитить. Не знаю, откуда оно у тебя, но отчасти это здорово. Ты выбрал мужа и это правильно, хоть и ранило моё самолюбие. Он и сын – твоя семья. Я навсегда сохраню о тебе самые прекрасные воспоминания и буду желать тебе счастья, но вдали от своего ребёнка ни один родитель не смог бы быть счастливым. - Спасибо. Сильная рука Льюиса осторожно сжала тонкие пальцы Арне. - Извини, я пойду. Не хочу встречаться с твоим мужем. - Ещё раз спасибо… Будто зная, что через несколько часов злополучная записка каким-то странным образом окажется в палате. Ужасающе сложно было оставаться, как и прежде апатично-равнодушным и не давать Каю подозрений в том, что что-то произошло. Даже незаметно выбраться оказалось проще. Хотя слабость ещё давала о себе знать, но она постепенно вытеснялась мыслью о том, что ребёнок, единственное, что накрепко связало его с этим миром, в руках человека, который давно сошёл с ума, и жил какими-то безумными идеями. За город выбраться было проще, чем сориентироваться и взять верный курс там, где кроме деревьев ничего нет. Вокруг была беспросветная осенняя грязь. Еле передвигая по ней ноги, сжимая лоб, в котором пульсировала боль, одной рукой, Арне всё продолжал идти в указанном в записке направлении. Сначала он брал силы из злости на Лоизена, потом из чувства долга перед сыном, а сейчас он механически переставлял ноги, думая лишь о том, чтобы хоть как-то добраться до пункта назначения и увидеть, что с Алексом всё в порядке. Чувствовал ли он себя в этот момент младшим супругом, тем, кого требовалось защитить и поддержать? Скорее нет, чем да. Лес шелестел и гудел, короткие порывы ветра вольно гуляли меж стволами деревьев, почти полностью простившихся с листьями, которые превратились в разноцветное месиво под ногами. Без привычного пояса для оружия и патронов идти было непросто. Тяжёлый, совсем неудобный пистолет тянул руку, но мысль о том, чтобы бросить его даже не возникла в голове. Постепенно, будто сжалившись, боль отступала, перед глазами прояснялось. Понемногу, приближаясь к обозначенному месту, Арне складывал в голове приблизительный план действий. Он, конечно, был далёк от идеального, но пара запасных сценариев никому ещё не мешала. Лес кончился так внезапно, что коротко выдохнув, мужчина остановился и посмотрел по сторонам. Неподалёку слышался шум воды, и ветер приносил её запах. Даже перевести дух времени не было, сердце долбило грудную клетку, заставляя переставлять ноги и идти вперёд. - Вот же меня угораздило! Что я вообще тут делаю… - потёр лоб ладонью шатен. – Это какой-то театр абсурда: ребёнок, муж, сплошной детектив и… жизнь взаймы. Эх, Арне, пусть хоть у тебя там всё сложится, что ли… если ты конечно жив. Старый причал, к которому можно было выйти, если пойти по одной из главных улиц Тартуры, показался вдали. Идти через город Лоизен ему настоятельно не советовал, оно и понятно – увязались бы «помощники». На берегу не было ни души, но каким-то внутренним чутьём мужчина ощущал присутствие посторонних. Не одного, а именно нескольких. Что ж, он знал, что, в принципе, идёт не на вечеринку. Лоизен был психически болен, это отражалось в его глазах, в безумных речах и абсолютной нелогичности поступков. Но, увы, как и все безумцы, он был гениальным, когда дело касалось отвратительных сюрпризов. Каким образом ему удалось выкрасть из охраняемого дома ребёнка, с которого глаз не спускали? Загадка. Не пострадал ли кто-то при этом? Скорее всего, пострадал. Тогда кто? В порядке ли Эри? Или Кай? При мысли о том, что кто-то мог навредить солнечному и совершенно беззлобному Солену, стало совсем горько. От длительной ходьбы болело всё тело. На ходу Арне проверил пистолет, уповая на него как на единственное средство для, как он надеялся, спасения. - Вот и встретились. Голос настиг его врасплох, заставив вздрогнуть и резко поднять голову. Ветер трепал немного отросшие светлые волосы Лоизена, и он улыбался, как-то искренне, даже почти по-детски. Эдакий большой ребёнок, безумный в своих жестоких играх. - Где Алекс? Блондин кивнул в сторону небольшого домика на берегу. - Пока там. Ты ведь за ним пришёл? Или на меня полюбоваться? - За ним. - Чудесно. А теперь об оплате. - Оплате? Я шёл сюда почти сутки, не хватит ли для твоей очередной проделки? Мужчина рассмеялся и покачал головой. - Нет. У меня уйма планов. Смотри, какой прекрасный пейзаж! Осенняя романтика. - Не до романтики, Лои. Отдай сына, и я просто уйду, а там как пересечёмся, так и решим по обстоятельствам кому жить, кому нет. - А я и не собирался никого убивать, - пожал плечами Лоизен. Совершенно сбитый с толку Арне сложил руки на груди. - Тогда говори, я тебя совершенно не понимаю. - Братик, ты ведь позабыл уже наши забавные игры? От тона говорившего, шатена передёрнуло. - Нет! - Почему сразу так? Есть твой сын, и есть цена за вашу свободу. - Ты в курсе, что это дважды аморально? - Кого волнует твоя мораль. Джанни, например, спал с собственным отцом, и, заметь, ты от него не шарахался. Да и ты, выделывал такие чудеса на мне… Один качественный секс прямо тут, на берегу, с теми откровенными стонами, которые делали тебя похожими на настоящую шлюху. Давай, Арне. Один раз в обмен на твоего сына. Две жизни за какой-то разовый трах – это ведь сущая безделица. Хорошо подумай, прежде чем твои губки прошепчут «нет». Всего три каких-то буквы, и мой напарник отрежет твоему малышу голову. Подумай. - Тебе ведь даже не секс нужен, - усмехнулся Арне. – Тебе нравится ставить на людях эксперименты, заставлять их идти на поводу у тебя, переступать через себя, свои принципы и табу. - Можешь закрыть свои прекрасные серые глазки и представить своего муженька. - Думаешь, это что-то изменит? Раскатистый смех разнёсся по пустому берегу, мужчина запустил руку в свои выгоревшие за лето волосы. - Да, я знаю, что твоя личная жизнь как-то не клеится. Может ты впечатлишься, и решишь вернуться ко мне? Так что всё будет почти как в первый раз. Ты же помнишь? Он был со мной. - Лои, нельзя ли не тыкать меня теми отвратительными воспоминаниями, когда ты водил меня за нос? - Это лучшие из моих дней. - Для меня не всё так однозначно. - Дать тебе время на раздумья? Или ускорить процесс? - Ускорить? Пронзительный свист резанул по ушам. В дверях небольшого домика показался мужчина, держащий ребёнка. Лоизен усмехнулся, увидев, как изменилось лицо заложника родительской любви. - Я думаю, это значит «да». Или хочешь увидеть, как эта крошечная головка покатится по песку? - Неужели всё просто ради секса? - И да, и нет, но я буду искренне счастлив видеть, как ты будешь ломать себя. Даже постараюсь не моргать, чтобы не пропустить момента, когда тебе будет наиболее паршиво, когда тебя накроют боль и отвращение – ко мне, к себе, ко всему. Раздевайся! Твои глаза уже озвучили ответ за тебя. Пистолет положи поверх одежды, если не хочешь, чтобы мы столкнулись с непониманием. Арне неуверенно расстегнул куртку и медленно снял её, словно не веря в то, что он и правда это делал. Губы его врага растянулись в улыбке. - Ты правда стал совершенно другим с тех пор как тебя приложило теми качелями по голове. И этот взгляд мне нравится гораздо больше. Ты ненавидишь меня. Не просто как бывшего любовника, ты испытываешь ко мне непередаваемое отвращение. Это восхитительно! - Ты болен. - Да, мой сладкий. Ты же с самого начала это знал, на моей болезни наши отношения и держались. Пока ты мне отдавался – наши встречи были для меня весьма интересными, а потом… Знаешь, уходя от тебя я через час запрыгивал в постель к Джанни. Но и он оказался не идеален, умудрившись забеременеть чёрт знает от кого. Ты так удивлён? Прекрати, прекрасно же знал, что я подонок. Это тебе во мне и нравилось. Рубашка присоединилась к куртке. - Ты даже не представляешь, как мне хочется придушить тебя этими самыми руками! - Представляю. Но ты не будешь убивать, ты будешь ублажать меня всеми известными тебе способами. Старательно, будто от этого зависит твоя жизнь, - отсмеявшись, Лоизен продолжил. – Хотя, ведь так и есть. Ремень и джинсы остались на песке. Арне бросил взгляд на сына, то, что всё это происходило у него на глазах, было омерзительнее в тысячу раз. - А год в Тартуре пошёл на пользу твоей фигуре, - обжёг похотливым взглядом, сидевший на песке мужчина. – Снимай всё полностью. - Пусть Алекс этого не увидит… - Да ладно, ему же тоже нужно учиться. Кто как не папочка покажет ему мастер класс! - Он ещё очень мал! Тебе мало того, что ты всласть растопчешь меня, зачем вмешивать и его?! Раздражённый Лоизен махнул рукой, и ребёнка втолкнули в дом. - Приступай, - я надеюсь, тебе будет достаточно больно. - Лои подложил под голову свою куртку и устроился поудобнее, насколько это позволял холодный песок. – Давай, малыш, кричи для меня громче! - Но… - А ты думал, я буду тебя насиловать? Нет, что ты. Сам. Ты сам залезешь на меня и будешь делать так, как я скажу, иначе, ну ты сам понимаешь. Я вас в живых обоих не оставлю. - Если я послушаюсь, то? - Хоть я и сумасшедший, но после хорошего секса меня не тянет убивать. Так что старайся. Мужчина приблизился к усмехающемуся блондину и остановился. - Позвать сыночка? - Нет… Замерший Арне с ужасом смотрел на торчащий перед ним колом член. Не великих размеров, но вполне достаточный, чтобы лишить его самого главного, что бывает у человека, не считая самой жизни, – самоуважения. Он шарахался от мужа, который, возможно, сделал бы минуты их близости приятными и запоминающимися, для чего? Чтобы вот так узнать каково это, зная, что у мерзавца его сын, что Лоизену доставит неимоверное удовольствие его боль и крики. Видя впавшего в ступор мужчину, Лои схватил его за бёдра и натянул на себя, насколько позволил неподатливый вход. Дикий крик разнёсся по берегу. Боль от него заставила закашляться, давясь воздухом и слезами, которые совершенно бесконтрольно потекли по лицу. Внутри всё полыхало, казалось, что нежное нутро разорвалось в лохмотья. - Божественно! Даже лучше, чем я ожидал, - провёл ладонью по щеке шатена насильник, легко толкаясь внутрь, придерживая старающегося вывернуться мужчину одной рукой. – В округе нет ни души, так что кричи до хрипов, но если ударишь меня или попробуешь что-то выкинуть, то перед тем, как я раздеру тебя, ты увидишь, как не станет твоего Алекса. Помни это! Крепко помни. А теперь, давай сам. Зажав рукой рот, не столько чтобы сдержать крик, а чтобы удержать подступающую тошноту, Арне судорожно дёрнулся. - Тебе, видимо, нужен стимул. Снова короткий свист и опять незнакомец, удерживающий за руку Алекса. - Я не хочу, чтобы он всё это видел… - А мне вот кажется, что так будет гораздо лучше. - Не надо. - Тогда шевелись! Иначе, - быстрый взгляд в сторону дома, и детский крик разнёсся по пустому берегу. - Я тебя придушу, - сквозь зубы прошипел Арне. - Откручу ему башку, - в ответ пообещал Лоизен. – Скачи. Не то сам увидишь, как он отправится к своим дедушкам. Сжав зубы, мужчина качнулся вперёд, ощущая всё ту же острую боль, которая никак не желала отступать. Губы были искусаны в кровь, и одна боль уже не вытесняла другую. Он не был врачом, но что-то подсказывало ему, что внутри всё точно не «отделалось лёгким испугом», потому как это жгущее чувство не могло быть обычным спутником близости между мужчинами, иначе бы в этом мире просто не занимались сексом. Насмешливый взгляд следил за физическими и душевными мучениями, ловя каждый вскрик и наслаждаясь этим даже больше, чем неловкими движениями Арне. - Быстрее! С трудом проглотив комок, вставший в горле и ощутив привкус своей крови, мужчина прикрыл глаза, закрыл лицо руками и подчинился. Ничтожество. Омерзение к самому себе мурашками закололо кожу. - Не смотришь на меня? – прозвучала откровенная издёвка. – А раньше глаз от меня отвести не мог. Что замолчал? Уже привык? Не могу не касаться тебя… Изначально не стоило уступать эту роскошь Кьеллу. Горячие руки прошлись по холодной коже, заставляя Арне вздрагивать, привычно сжали бёдра и, почти переставший вскрикивать мужчина, широко распахнув глаза, подавился воздухом. Дыхание отшибло, а глаза застила пелена, но вместо крика из горла вырвался лишь хрип. - Ещё немного… Уже чувствуешь себя использованными отбросами? Знаешь, я сначала хотел накачать тебя наркотиками и пустить по ребятам, а запись отправить твоему муженьку, но потом передумал. Видеть, как ты унижаешься, как сам себя уничтожаешь, это гораздо приятнее. К тому же, после этого, ты, скорее всего сам где-нибудь тихо повесишься, мне даже рук не придётся пачкать. Поднажми, малыш, осталось только постараться, и ты сможешь забрать своего сыночка, возможно, унося с собой ещё одного. Мотнув головой и сжав кулаки, шатен снижал темп, как только руки насильника покидали его бёдра, так можно было хоть немного снизить полыхающие болевые ощущения. Подступающее удовольствие заставило Лоизена удовлетворённо застонать и прикрыть глаза. Арне отвернулся, чтобы не видеть этого, чтобы не ассоциировать себя с этим действом. Взгляд скользнул по камням, перемешанным с песком, и лишь на мгновение зацепился за блеснувший металлический предмет. Нож. Обычный небольшой нож, которым чистят овощи, немного ржавый, вероятно забытый здесь кем-то ещё летом. Глаза широко раскрылись, и, упав грудью на расслабившегося под ним мужчину, шатен вытянул руку насколько получилось. Глаза за мутной пеленой наслаждения не сразу сфокусировались на нём, и лишь когда металл блеснул в опасной близости, Лои ошарашено посмотрел в серые глаза. - В этот раз наверняка! – прошептал с каким-то фанатичным азартом Арне, с силой вгоняя нож в горло лежащего под ним человека. Раз. Ещё один. Снова и снова. Раскрашивая руки брызгами и разводами, словно не имея возможности остановиться. Будто в каждом ударе вымещая ту или иную грань обид. Мстя за искалеченную жизнь совершенно безобидного до знакомства с этим чудовищем юноши. За ребёнка, которого сделали заложником. За не сложившуюся личную жизнь. За позор. За то, что ему приходилось убивать. С трудом оттолкнувшись от уже мёртвого тела, он натянул джинсы и набросил только рубашку, подхватил пистолет и подобрался к дому. Охраняющий Алекса мужчина не обратил на шорох под окном внимания, наверное, он даже не заметил, как умер, навсегда замерев в неудобной позе, с дыркой в голове. Схватив сына, Арне выскочил на улицу, набросил куртку, стараясь укрыть ею и ребёнка. Посмотрев по сторонам, он попытался определить, в какую сторону лучше всего пойти, но звук шагов заставил его замереть. Этих двоих он уже видел. Видимо, они пришли проверить, как их босс справился с своенравной проблемой, и увиденное им явно не понравилось. Мужчина, отступив назад, выстрелил несколько раз, но тяжёлое тело, двигающееся на него, по инерции сбило его с ног. Земля сменилась пустотой, а после всплеском. Ледяная вода сомкнулась над его головой. Тяжёлый пистолет и намокшие вещи тут же потянули его на дно. Рядом в холодную воду рухнуло ещё что-то, судя по глухому всплеску, весьма больших размеров. Выбежавший несколькими минутами позже к реке Кай, остановился на берегу и посмотрел по сторонам. Он слышал выстрелы. Значит ли, что тут должен быть кто-то ещё? В облетевших кустах кто-то завозился, и мужчина поспешил на звук. Мальчик лет пяти-шести посмотрел на незнакомца огромными от страха глазами. Его зубы уже отстукивали морзянку, не то от испуга, не то от холода. Он прижимал к себе что-то большое, завёрнутое в тонкий шерстяной шарф, который ему следовало бы намотать себе на шею. Осторожно взяв из рук ребёнка свёрток, Кай вытряхнул его содержимое и ахнул. Пистолет. Совершенно не игрушечный. Не облегчённый, которыми иногда пользовались младшие супруги, а вполне серьёзное тяжёлое оружие. - Откуда он у тебя? - Украл у папы, - съёжился от тона незнакомца мальчик. - Зачем? - Чтобы вернуть долг. - Какой ещё долг с такой махиной?! Ребёнок посмотрел в глаза взрослого и вздохнул. - Долг за отца, и за суп… - Какой ещё суп? Что за бред, и что ты тут делаешь? Кто стрелял? И… - Там, - рука мальчишки указала на реку. – Доктор Роуз. Кто-то ещё, он и с ними был малыш. - Где они теперь? - В реке. Все. Тут же высокий берег, папа всегда говорил сюда не ходить. Позади раздались спешные шаги, и на разговаривающих вылетел ещё один человек. - Кай! – ошарашено посмотрел он на префекта. - А ты-то тут откуда?! Я же просил остаться в городе и заняться делами. - Не до дел. - Лоуренс! - Этого мелкого отец ищет. А я почему-то сразу подумал, что он смотался помогать Арне. - Помогать? – усмехнулся Кай. - Тебе не понять, - отмахнулся Лоди. – Долг Тартуры. Вам в краю благополучия не понять. Где это стихийное бедствие? Мальчик указал пальцем на воду, по самые уши закутываясь в куртку, наброшенную на него. - Ясно. Сколько там сейчас в воде? Префект лишь пожал плечами. - Может градусов десять… Вряд ли больше. - Так, вали-ка ты в машину, доезжай до последнего посёлка, который перед Тартурой, и съезжай к реке. Там поворот, да и местные что-то мастерили в прошлом году. Будем надеяться, что сможем выловить его ещё живьём. - Их. - Ты, конечно, извини. Но при десяти градусах я сомневаюсь, что ребёнок продержится так долго. Всё, давай отсюда. Лоуренс посмотрел в удаляющуюся спину друга и вздохнул. Повезло, что сосредоточившись на словах ребёнка, он не стал осматривать берег, на котором цепкий взгляд бывшего охотника сразу же выцепил полураздетый свеженький труп. Не стоило бы Каю знать, что тут происходило. Достав из кармана плоскую флягу, мужчина забросал тело тряпками и вылил всё её содержимое. В воздухе явственно запахло алкоголем, и это породило усмешку. - Почти поминки, Лои. Гори в аду так же, как сейчас будешь полыхать тут. Присев на корточки, Лоуренс поджёг ткань с нескольких местах и, вернувшись к ребёнку, посмотрел ему в глаза. - Ты ничего не видел, ничего не помнишь и вообще, ты дальше края леса не уходил. Реки даже не видел. Ясно? - Ага. - Молодец. В это время уже плохо соображающий от действия холодной воды Арне, судорожно прижимающий к себе сына, с трудом выбрался на мелководье и рухнул на мелкие камни, перемешанные с песком. В округе никого не было, или он не видел. Алекса трясло, ровно как и его. Вокруг не было ни одной сухой тряпки, не было даже места, где можно было бы снять вещи и дать им просохнуть. Вечерний ветер забирал последние крохи тепла, вместе с надеждой как-нибудь выкрутиться из этой ситуации. Как ни прижимал к себе мужчина малыша, но два холодных тела не давали друг другу тепла. Возможно, от переохлаждения у него поднимется температура и этим он хоть как-то согреет сына. Он добрался до низких облетевших кустов и сжал его покрепче. Сознание заволакивало туманом, рядом чувствовалось дыхание Алекса, билось крохотное родное сердечко, и это было лучшими звуками, которые он мог сейчас услышать. Недалеко раздались голоса и шаги. Списавший это на галлюцинации от переохлаждения, мужчина даже не дёрнулся, хотя, откровенно говоря, и сил на это не было. - Ребёнок живой, - крикнул кто-то совсем рядом. – А вот парнишка… Мы его до посёлка не дотащим, он уже почти совсем… того… Но и закапывать его как-то... Отнесём мальчишку, а сюда пошлём кого-нибудь. Если к тому времени он не преставится, то подлечим. - Давай. Обоих точно не дотащим. Закрывая неяркое осеннее солнце, на Арне набросили большой кусок какой-то грубой ткани. Раздался слабый голос Алекса, но мужчина не мог пошевелить и пальцем, даже губы разомкнуть не получалось. Шаги теперь звучали, удаляясь, а вскоре и вовсе стихли, оставляя на берегу только одного, всё ещё живого человека. Внезапные перемены начались тогда, когда Арне явственно почувствовал, как у него поднимается температура. Сколько часов прошло со спасения до этого момента, он не знал. Но кое-как выбравшись из-под небрежно наброшенной на него тяжёленной тряпки, он посмотрел вокруг: вода, камни и лес, тянущийся вдоль всего берега. Его знания географии этого мира оставляли желать лучшего, поэтому он в растерянности продолжал крутить головой. Взгляд, блуждающий поверх деревьев, выхватил серые штыри, смотрящие в небо и пару узких труб. Где-то он уже видел всё это, оставалось вспомнить где. Используя знакомые предметы как ориентир, он пошёл вдоль берега. При ближайшем рассмотрении трубы оказались остатками завода, некогда располагавшегося в Тартуре. Путь от него до жилых районов был настолько неблизкий, что мужчина осел на землю, прикидывая, в состоянии ли он вообще сделать это. Тело горело, а упрямство было поистине нечеловеческим. Поэтому Арне встал и пошёл вперёд. Преодолев череду знакомых переулков, но вышел на ставшую родной улицу. Дом, в котором он жил, был заброшен. Все двери были раскрыты настежь. Оставшись после плавания по реке без оружия, мужчина осторожно поднимался по полуразрушенной лестнице, гадая, куда все могли подеваться. Квартира, где он прожил с Лоди вполне приличный срок, вообще не имела двери, а петли были срезаны, будто кто-то пытался выковырнуть хозяина неприметного жилища. Переступив, некогда бывший родным порог, Арне прислушался – слишком тихо. Вывернув тайники, в которых хитрый охотник прятал оружие, он улыбнулся, завидев записку, оставленную поверх коробки с патронами: «Я знаю, что когда-нибудь ты сюда ещё припрёшься. Возьми, чтоб не сдохнуть». - Ты почти святой, Лоуренс Клайс. Пистолет нашёлся в тайнике, сделанном в ванной, и это подняло настроение до отметки «Ой, как неплохо». Заглянув в соседнюю квартиру, недолгое время бывшей его, Арне разыскал аптечку, понимая, что срок годности многих лекарств уж давно вышел, но всё это было лучше, чем ничего. Старые тряпки, которые он оставил тут, всё-таки тоже сгодились, хотя и непривычно обтянули его, заставляя вспомнить, что местная «мода» всегда была немного в стороне от здравого смысла. - Всё это, конечно, неплохо, но мне нужно где-то выспаться… Подхватив короткую куртку, стуча каблуками по осыпающейся лестнице, Арне вылетел на улицу, озираясь по сторонам. Пусто. Скорым шагом идя по одной из самых широких улиц, он смотрел на разбитые витрины, на заколоченные двери и окна, постепенно понимая, что в Тартуре могло не остаться никого. Кай или Льюис могли перебить тут всех, да почему только они. Повинность зачисток несли семь префектур… - Да куда ж вы все подевались? Темнота окружила его со всех сторон. Тут не было не светящихся вывесок или фонарей. Устав бродить в полном беспросвете, мужчина присел на кусок бетона у одного из старых магазинов, коими когда-то была полна эта улица. Ноги гудели, а температура не желала отступать, всё-таки несколько часов в ледяной воде – это не шутки. Хорошо хоть Алекса забрали в тепло. Его он разыщет чуть позже, когда сам будет в состоянии добраться до места, где их разлучили. За размышлениями он не заметил, как приоткрылась дверь и чьи-то руки, зажав ему рот, втянули его в темноту здания. Где-то в глубине брезжил свет. Человек, стоявший рядом, приложил палец к губам и Арне кивнул. Незнакомец зашагал по узкому коридорчику, жестом приглашая следовать за ним. Тут было тепло, возможно, удалось бы и поспать несколько часов. Невзрачная дверь и лестница вниз. - Прости, если напугал, - послышался голос провожатого. - Что тут произошло? Где все? - Обосновались в другом районе. - Почему? - Увидишь. Подземный переход вывел их к забору, раньше охранявшему границу Тартуры. Сейчас в нём была огромная дыра. - Нам туда, - указал на неё незнакомец. Лес снова обступил Арне. В темноте почти невозможно было что-то разглядеть, но человек рядом с ним шёл очень уверенно, и он только и мог, что довериться ему. Спустя пару часов вдалеке показался свет. - Почти пришли. Ты как? - Невозможно устал, - еле выдохнул он в ответ. - Ещё немного потерпи, отдохнешь, как дойдём. Заросли кустов и деревьев расступились, являя светящиеся квадраты окон двухэтажных домой. Домики были явно не новыми, построенными чёрт знает когда, но вполне прилично выглядели. - Где мы? - Это граница префектуры Олив. Раньше тут был посёлок строителей, что прокладывали тут дорогу и собирали мост. Это было давно. Все уже забыли, что тут есть какое-то жильё. Нам разрешили забрать его себе. - Кто разрешил? - Префект. Приехал и объявил, что нашёл нам дом получше, вот мы и перебрались сюда. Я иногда хожу в Тартуру за разными мелочами, тебе повезло, что мы встретились, вид у тебя не очень здоровый. Отвести тебя к Джозу? Арне кивнул. И уже шатаясь, побрёл за провожатым. Джоз нашёлся во дворе одного из домов. Он говорил с ещё несколькими мужчинами и ошарашено замолчал, увидев знакомого. Его собеседники тоже обернулись. - Как ты тут оказался? – опомнившись, спросил он. – Что с тобой? Уайат! Светловолосая голова показалась в одном из окон, и уже через мгновение супруги подхватили гостя под руки, и повели в дом. Едва ли не силой влив в нежданного гостя чаю с мёдом, блондин уложил его на диван, накрыл одеялом и вернулся к окну – в обед пропал его старший сын, и до сих пор о нём не было ни весточки. Старший муж с несколькими друзьями собирались искать и в темноте. Вздохнув, Уайат подошёл к спящему на диване Арне и приложил ладонь к его лбу. Температура была вполне ощутимой, а от волос пахло речной водой. - И где тебя всегда носит-то… Поиски мальчика, на которые ушла вся ночь так и не дали результатов. К обеду, когда гость проснулся, в посёлке тоже никого не было. Его гостеприимный хозяин нашёлся на кухне, где что-то варил в огромной кастрюле. - Спасибо. Вы меня спасли. Я уже был на последнем издыхании, столько я не ходил, наверное, никогда. - Где ты был? – повернулся к нему Уайат. – От тебя пахнет речной тиной, не хочешь помыться? - Мне не во что переодеться, - отмахнулся Арне. – Какой смысл в купании. - Я дам тебе что-нибудь из своих вещей. Пойдём… Умывшись кое-как в тазу, больше подходящем для стирки, чем для мытья, мужчина натянул вещи щедрого хозяина, усмехаясь, насколько они ему велики. - Ешь и поспи ещё. У тебя видок тот ещё. Спрашивать ничего не буду, да и слушать у меня, если честно, нет времени. Кивнув, гость поплёлся на кухню, не разбирая вкуса, что-то съел, выпил огромную кружку чая и упал на диван, завернувшись в одеяло. С улицы раздавались голоса, не открывая глаз, Арне пытался разобрать слова, но никак не получалось. Хотелось сию же минуту встать и отправиться за сыном, последние крупицы разума твердили, что это самоубийство. Приподнявшись, он осмотрелся: за окном снова были сумерки, складывалось впечатление, что он попал во временную петлю – ел, спал, ел, спал. Дверь тихо хлопнула, еле слышные шаги Уайата стали уже узнаваемыми. В доме звучал только один детский голос, о том, куда делся второй ребёнок, спросить он так и не осмелился. - Арне… - Я что-то у вас загостился. - Всё в порядке. Просто выпей лекарство и ложись, - тихо сказал Уайат. – Я не могу сделать для тебя больше. Муж достал его только сегодня, вчера бы от него, конечно, было бы побольше пользы. - Ты сделал очень много. Если бы не все вы, то я уже вряд ли был в живых. - Отдыхай. Посмотрев вслед совершенно расклеившемуся блондину, мужчина покачал головой и добредя до дивана, свернулся на нём в компактный комочек, укрывшись одеялом и сжав кулачки. В окно влетели громкие крики и смех, заставившие Арне сесть и потереть сонные глаза. Раздались шаги, тихо стукнула закрываемая входная дверь. - Господи, живой, - раздался вздох совсем рядом. Повернувшись на голос, Арне увидел улыбающегося Лоди. - А, это ты… - Я тоже рад тебя видеть. Встать сможешь? - Думаю, да. - Одевайся. Кое-кто ждёт тебя внизу. Сердце часто забилось. С трудом справляясь непослушными пальцами со шнурками на обуви, мужчина набросил куртку и застучал каблуками по лестнице. Взгляд голубых глаз встретил его, на губах мужа появилась улыбка. - Кай… Сильные руки обняли младшего мужа, не оставляя времени на обдумывание ситуации. Небольшие ладошки неожиданно легли на плечи супруга, заставив его на миг забыть, что они не одни. - Давайте вы будете общаться наедине? – усмехнулся Лоди. – Вам, видимо, есть, что друг другу сказать. Джоз, найдёшь им уголок? - Не надо, - остановил его префект. – Мы поговорим в машине. Устроившись на соседнем сидении, Арне уткнулся лбом в плечо мужа. - Не знал, что буду так реагировать, извини. Просто кроме тебя мне как бы и вывернуть себя некому… - Говори. - Столько ждать, провести столько месяцев в разлуке и так нелепо потерять… - Что потерять? - Сына. Мужчина взял младшего супруга за плечи и, отстранив, посмотрел ему в глаза. - С Алексом всё в порядке. Из города выехала машина, которая доставит его в клинику. Так всем будет спокойнее, да? Серые глаза с недоверием смотрели в голубые. - Ты не обманываешь? - А зачем? Тело в сильных руках Кая превратилось в вату, и голова Арне бессильно поникла. - Это было невыносимо… - Расскажешь? Отрицательно помотав головой, шатен упёрся локтями в свои колени и посмотрел в окно. - Как ты меня терпишь? - Почему сразу «терпишь»? - Травлю, пропадаю постоянно, куда-то влипаю и приношу одно беспокойство. Тихий смешок, и рука гладит длинные каштановые волосы. - Я же говорил – люблю тебя. И всё, это и сто причин и миллион поводов. Коротко вздохнув, Арне провёл языком по сухим губам и осторожно прикоснулся ими к губам мужа. Кай попытался обхватить его за талию, но ладонь супруга тут же упёрлась ему в грудь. - Прости, это пока максимум, что я могу. - Да что же ты делаешь?!