lost in my mind

zack hemsey – the way

Harry

Это был четвертый день после первой попытки самоубийства. В понедельник или во вторник, он не мог точно сказать, должна была быть выписка. Сейчас, конечно, Гарри может забыть об этом. Было утро пятницы, десять или одиннадцать часов, и Гарри лежал в постели в больнице. Снаружи шел дождь, дверь в его палату была открыта, и все шумы в больнице проникали внутрь. В его вену была введена игла, соединенная с трубкой, в которую равномерно маленькими каплями поступала прозрачная жидкость. Найл ушел, и Гарри даже не собирался думать, почему. Это было очевидно. Проводить время с Гарри больше, чем просто утомительно, это будет стоить вам много сил, чтобы не сойти с ума. И это стало сложным даже для удивительного ирландца, потому что, ну, он ушел. И это сделало новый прокол в сердце Гарри, рядом с другими небольшими дырами, оставленными всеми этими людьми, которые были вынуждены покинуть его из-за того, кем он был. Он зажмурил глаза еще сильнее и попытался заткнуть свои мысли, потому что не хотел тратить на них свою энергию. Джемма сидела за столом у окна и читала журнал, его родители стояли перед дверью в палату и разговаривали с доктором Пейном. Гарри, прикрыв глаза, пытался понять, о чем они говорили. — Я понимаю, что эта мысль Вам неприятна. Я бы тоже не хотел делать это со своим ребенком, разумеется, но мы должны смотреть на общую картину. Как будет лучше для Гарри? — сказал врач, и Гарри пытался понять, о чем именно идет речь. — Или лучше, наверное, спросить себя, что будет полезнее для Гарри? Сейчас не могу сказать много о состоянии его заболевания, для этого у меня слишком мало информации о его состоянии и о его прошлом случае диссоциативного расстройства личности. Тем не менее, две попытки суицида за четыре дня больше, чем просто внушают опасения. Я беспокоюсь о его безопасности так же, как и Вы. И я думаю, все мы в этот момент признаем, что Гарри не может контролировать свои действия. Я бы не хотел рисковать и думать, что в следующий раз мы, может быть, не успеем спасти его. После этого на некоторое время воцарилась тишина. Никто из них не говорил, и Гарри затаил дыхание. — Что Вы предлагаете? — вздохнул, наконец, отчим Гарри. — Это просто предложение. Вы не должны сразу давать ответ, и я, само собой, буду обсуждать это с Гарри. Я думал, может быть, будет лучше, если мы отправим Гарри на некоторое время в клинику, специализирующуюся на подобных заболеваниях? Гарри хотел вскочить, он хотел накричать на этого человека и сказать ему, что он не должен вмешиваться в его жизнь, но он понимал, что вспышка станет еще большим поводом, чтобы поместить его в это учреждение. — Здесь, в больнице, у нас нет необходимого персонала и точно нет подходящей обстановки для таких тяжелых случаев, как у Вашего сына, — объяснял доктор Пейн. Гарри хотел кричать и плакать, и он действительно был настолько сумасшедшим? Зашло ли все на самом деле так далеко, что его нужно было поместить в психушку? Он просто хотел умереть, не более того. — Я не знаю, док, — сказал Робин и вздохнул, после чего снова никто не говорил некоторое время. — Гарри не... неопасен. Я... Я не думаю, что это правильно, запереть его где-нибудь за то, что он ничего не может сделать, — он снова вздохнул, а затем, казалось, доказывал что-то Энн. — Гарри примерно на девяносто процентов он сам. На мой взгляд, это абсолютно неоправданно помещать его из-за каких-то десяти процентов, в которых его болезнь берет контроль над его телом, в психиатрическую больницу. Если это будет нужно, мы даже сможем заплатить за "подходящего" человека. — Он мой сын, — Энн присоединилась к разговору. — Я хочу сделать все, чтобы ему стало лучше. При необходимости я буду наблюдать за ним двадцать четыре часа в сутки, чтобы убедиться, что он ничего с собой не сделает. Но я его знаю. Последнее, что он хочет, это попасть в психиатрическую больницу. Он не сможет справиться с этой болезнью без нас, Вы должны принять это. Гарри не понимал этого. Не было людей во всем мире, которых он любил бы больше, чем родителей и Джемму, даже несмотря на то, что Робин не был его биологическим отцом. Но он просто не понимал этого. Он разрушает их жизни, почему они просто не могут отпустить его? Почему они приносят такую огромную жертву ради него? Он не заслуживает всего этого, и они абсолютно точно не заслуживают иметь сына-психа, и они не обязаны каждую минуту дня волноваться, спрыгнет ли он с ближайшего моста. Будет проще, если он просто уйдет. У них будет гораздо лучшая жизнь без него, но никто, казалось, не хотел понимать этого. Гарри открыл глаза и заметил, что Джемма вышла из палаты, он был почти благодарен ей. Он не хотел говорить. И он не хотел смотреть, как все будут вести себя так, словно ничего не произошло. Словно он не хотел лишить себя жизни в ту ночь, когда никто не мог бы винить его, потому что он не мог ничего поделать. У него была болезнь, от которой он устал. — Лиам! Подойди сюда, я хочу познакомить тебя кое с кем, — Гарри неожиданно услышал крик доктора Пейна и вздрогнул. В следующее мгновение парень с короткими каштановыми волосами и карими глазами появился в его палате. — Доброе утро, Гарри. Все нормально? — спросил доктор Пейн, улыбаясь, подошел к его койке и посмотрел на капельницу, прежде чем позвать своего сына к себе. Тот выглядел более или менее нервным и прятал руки в карманах, и Гарри почти пожалел его, потому что сейчас абсолютно все боялись его. Он, однако, даже не упрекал их в этом, он давно перестал делать что-либо. — Лиам, это Гарри, один из моих новых пациентов. И Гарри, это Лиам, мой сын, о котором я тебе рассказывал. Гарри начал рассматривать этого Лиама. Он был высоким, имел слишком дружелюбное лицо, как у маленького щенка, только с остальными человеческими частями тела. — Приятно познакомиться, — пробормотал Лиам и улыбнулся ему. Независимо от того, как сложно это не было, он был порядочным, и ничто не могло заставить его перестать играть хорошего студента. Гарри кивнул, на большее он не был способен. Он не будет дружить с этим парнем, он не может себе это позволить. Кроме того, никто добровольно не будет проводить время с таким психопатом, как он, он не будет чувствовать себя комфортно, если будет "тусоваться" с этим Лиамом. И он понимал, что парень делал это только из любви к своему отцу. — Лиам со своими друзьями пойдут на групповую терапию сегодня, чтобы понаблюдать. Я думал, что ты, возможно, смог бы проводить их? Слышал, у других пациентов есть проблемы с тобой? — предложил доктор Пейн, и Гарри почти перестал дышать, потому что нет, он не может проводить их, нет, он не хочет этого, и нет, никто не сможет принудить его к этому. Он не был заинтересован в проблемах других людей, и его проблемы не должны никого касаться. — Нет, — Гарри покачал головой. Лиам нахмурился, доктор Пейн поджал губы и кивнул. — Во второй половине дня будет еще одна встреча. Может, тогда у тебя появится желание? — спросил врач и снова кивну, когда Гарри не сделал ничего, только пристально смотрел в окно. — Я приду и проверю, изменил ли ты свое решение. Доктр Пейн и Лиам покинули палату и, наконец, закрыли дверь. Гарри натянул одеяло на голову и зажмурил глаза. Он потерял контроль и не мог сделать ни одного нового пореза на руках, это сводило его с ума. Шрамы исчезали, и он ненавидел это. Так он начинал чувствовать, что его болезнь уходила, уходила на большое от него расстояние, но это было не так. И поэтому он решил, что лучше всего сейчас лечь спать. Сон приближал его к состоянию мертвеца лучше, чем все остальное в мире. Он хотел быть подготовленным, хотел знать, как это ощущается, если все зайдет так далеко. Поэтому он спал так часто, как только мог.

—

Было пол второго, когда доктор Пейн снова появился в его палате, на этот раз с его родителями. Снаружи все еще шел дождь, и, возможно, у Гарри медленно начинали появляться проблемы со слухом, но иногда он мог слышать тихие раскаты грома. Гарри делал вид, будто он спал, но его мама слишком хорошо знала его и вздохнула. — Гарри, дорогой, не надо так вести себя. Я уверена, такое общение пойдет тебе на пользу, — он почувствовал, что кто-то сел на кровать, а затем положил руку ему на голову. — Мы просто хотим, чтобы ты немного побыл среди людей. — Людей, которые относятся ко мне, словно у меня чума? — пробормотал Гарри и скинул с себя одеяло. Его мама грустно посмотрела на него, в то время, как Робин и доктор Пейн обменялись быстрыми взглядами. — Тогда я обойдусь без этого, спасибо. — Это неправда, и ты это знаешь. Лиам отличный парень, и я уверена, вы сможете найти общий язык, — сказала она и положила руку ему на щеку. — Ты сможешь встать и уйти, если это будет слишком сложно для тебя, — добавил доктор Пейн, и Гарри почти закатил глаза. Врач был любезен и все такое, но он раздражал Гарри, потому что он хотел побыть один, так почему бы им не оставить его в покое? — Это группа из четырех ребят, не считая тебя, она небольшая, — сказал Робин на этот раз. Некоторое время все молчали, и можно было услышать только звук капель по окну. И раскаты грома, Гарри, все же, не вообразил это. — При одном условии, — сказал Гарри, не задумываясь, и его мама благодарно улыбнулась ему. — Вы оставляете меня в покое на весь оставшийся день. Нет необходимости держать дверь открытой и задавать вопросы. Я просто хочу спать. К его удивлению, она согласилась, и в следующую секунду он пожалел, что согласился.

—

В пять минут третьего Гарри стоял перед комнатой, в которой проходила терапия. Снова и снова он хватался за деревянную ручку, но вздрагивал каждый раз, как только слышал голоса людей в комнате. Его сердце билось с бешеной скоростью, его горло полностью высохло, и его ладони вспотели. Он мог бы сдаться прямо сейчас, вот как плохо ему было в этот момент. Я не могу. Они будут ненавидеть меня. Я не могу. Но он мог, поскольку в следующий момент он покачал головой несколько раз - вероятно, слишком много раз, так как он почувствовал легкое головокружение, - глубоко вздохнул и открыл дверь с такой силой, что все люди в комнате вздрогнули и повернулись в его сторону. Отлично. Они смотрят. Я хочу умереть. Глазами Гарри нервно обвел помещение, восемь фигур, сидящих в кругу, и спустя несколько секунд он узнал Лиама, вздохнув при этом немного облегченно. Женщина с черными заколотыми волосами откашлялась и встала. — Гарри Стайлс? — спросила она, улыбаясь. На ее губах была красная помада, а в уши вставлены сережки с жемчугом. Гарри сглотнул и кивнул. Она буквально засияла. — Прекрасно, что ты решил присоединиться к нам. Садись, пожалуйста, — она указала на свободное место между тощим парнем с синими волосами и несколькими пирсингами на лице и девушкой, которая ободряюще улыбнулась ему. Гарри вздохнул, закрыл за собой дверь, а после быстро сел на стул. Он вспотел невероятно сильно и натянул на лицо маску безразличия, словно все это дерьмо здесь не заставляло его нервничать. — Ну, Гарри. Все в этом кругу уже представились. Возможно, ты хочешь рассказать что-то о себе? — спросила женщина, после того, как снова села, и Гарри почти начал проклинать ее, потому что нет, он не хотел, но был ли у него выбор? Он посмотрел на Лиама, но его взгляд был направлен на человека, сидящего рядом с ним, на парня, у которого были растрепанные каштановые волосы и ярко-голубые глаза. В этот момент Гарри был уверен, что он спрятал в них всю воду из океанов, потому что как еще можно объяснить такой интенсивный цвет? Гораздо хуже, чем его мысли, был взгляд, с каким этот парень посмотрел на Гарри, будто он уже находил его отталкивающим, не узнав даже, что именно с ним не так. Гарри оторвал взгляд от него и посмотрел на свои скрещенные пальцы. — Так, что... э-эм, я должен рассказать? — Все, что захочешь. Сколько тебе лет, почему ты здесь, что угодно. Он думал довольно долго, размышлял, как много он может рассказать о себе. — Меня зовут Гарри, — начал он, и остальные слова вышли из него так, словно он и не задумывался над этим. — Мне семнадцать. В тринадцать лет мне поставили диагноз диссоциативного расстройства личности. И я пытался покончить с жизнью. Вот почему я здесь. Никто не смотрел на него больше. Все обеспокоенно уставились в пол, и Гарри издал смешок. Как будто они не слышали раньше чего-то в этом роде. Все, кроме одного, кто все еще смотрел на него, и Гарри стало страшно, это приводило его в ярость, его лицо приобретало красный оттенок. И еще злее его делал синий цвет глаз, которые теперь выглядели совсем темными и хмурыми, будто заявление Гарри ударило его. Он видел сочувствие. Ему, правда, следовало отказаться. — Спасибо, Гарри. Это очень смелый поступок, что ты рассказал нам о своей болезни, — сказала женщина, улыбаясь. Гарри чувствовал ужасные удары по вискам, и все становилось горячим, и он понимал, что что-то происходит, но не мог ничего сделать, он просто падал. — Смелый? — смеялась болезнь в его голове, и это было так, словно Гарри смотрел на себя со стороны, как он говорил что-то, не желая этого. Как кто-то другой сидит в его мозгу и контролирует его тело, и не важно, как сильно он пытался выгнать его из своего сердца и мозга, он застрял, вынужденный беспомощно наблюдать за этим. — Что в этом смелого, черт возьми? Вы держите меня здесь, в этой Богом проклятой больнице, забыв даже убрать эти дурацкие дезинфицирующие средства, хотя все уже знают, что я хочу покончить с собой. Какие глупости вы еще совершите? Что смелого в том, чтобы сидеть в кругу и обсуждать свои проблемы? От этого они не растворятся просто напросто в воздухе. Вы все просто жалкие. Посмотрите на это. Мы все психи, и нет никого, кто бы любил нас. Хочешь знать, кто мы? Отходы общества, пустая трата места, вот кто мы. Смерть является единственным решением для таких уродов, как мы. Гарри открыл глаза и резко втянул воздух, потому что чувствовал, будто он затаил дыхание на целую минуту. Все уставились на него. Две девушки плакали, женщина пыталась успокоить их, а остальные боялись его, это было написано на их лицах. Гарри закусил губу, отодвинул стул и выбежал из комнаты. Он не должен был приходить. Это было неправильно. У него были причины, почему он не должен был покидать свою палату, и это только что еще раз доказало, что он причиняет вред всем вокруг себя. Он довел двух слабых девушек, которые боролись за свои жизни, до слез. Черт возьми, он сказал им, что они должны умереть. Он старался не плакать и снова и снова тряс головой. Может быть, он просто сошел с ума, может быть, он просто устал. Или и то, и другое. Его ноги дрожали, и когда лифт, наконец, приехал, он вдруг почувствовал что-то на своем плече, вдохнул и повернулся. — Все в порядке? — осторожно спросил парень с глазами-океанами. — Не прикасайся ко мне, — прошептал Гарри, и парень резко сдернул руку с плеча Гарри. — Могу... Могу я как нибудь помочь тебе? — снова спрашивает парень, и Гарри щурит глаза, потому что все снова становится горячим и голос этого парня пугает его. — Ты можешь просто уйти? — Гарри повернулся к парню спиной и заплакал, струйки слез тихо скатывались по его щекам. — Хочешь поговорить? — попробовал он еще раз. — Нет. — Я хочу помочь тебе, — пробубнил парень отчаянно, и Гарри почувствовал тепло его тела на спине, подавляя дрожь. — Нет, — повторил Гарри и нервно нажал на кнопку лифта, закусив губу, чтобы не издавать всхлипы, когда он вдыхает. — Почему нет? Гарри повернулся и быстро отступи на несколько шагов, когда заметил, как близко был этот странный тип. — Что ты хочешь? — Я хочу узнать, что случилось с тобой, — ответил парень. Он был немного ниже Гарри, и у него были длинные ресницы. Самые длинные, какие Гарри видел у человека. — А я хочу умереть. Похоже, мы оба не можем получить то, чего хотим, не так ли? Гарри покачал головой, не обращая внимание на потрясенный взгляд парня, вздохнул и протер рукавом глаза, после чего выругался и бросился к лестнице. — Я видел тебя. Вчера ночью, — воскликнул парень внезапно, и Гарри остановился. — Я... Я хотел знать, в порядке ли ты? Гарри сглотнул, и его сердце, конечно же, не билось быстрее, чем следовало бы. Он не понимал, что этот парень хотел от него и что он, видимо, беспокоился за Гарри, психически больного, которого он даже не знал, это же абсолютно не имеет никакого смысла. И все же, это заставило его сердце пропустить один маленький - совсем крошечный - удар. Он поднялся по лестнице и остановился, когда парень крикнул: "Я Луи". И тогда он побежал дальше, в свою комнату, где задвинул жалюзи и открыл окно, чтобы можно было слышать шум дождя. Он спрятался в постели под одеялом и отчаянно пытался заснуть, не думаю об океане. Но по какой-то причине он оставил для Луи место - на всякий случай - в своем сердце, где могла возникнуть очередная дырка, потому что у Гарри, так или иначе, появилось чувство, что от этого типа так просто не отвязаться.