Калейдоскоп

POV Драко – Пойдём! – киваю я. В его глазах огонь. А я для себя всё решил. Всё-всё! Мы аппарируем в дом Гарри на площади Гриммолд, только не в гостиную, а сразу в спальню. Тишина оглушает и будто обволакивает. Гарри кусает губы. – Подожди, сейчас я линзы сниму, – смущённо шепчет он. Без очков он такой трогательный, такой милый… Ну почему грёбаная Уизлетта вообще есть в его жизни? Завтра будь что будет, а сегодня это мой Гарри. Он выходит из ванной и приближается ко мне, ласково обнимая за талию. – Ты очень здорово двигаешься, – краснеет он. – Только вот на тебя там все смотрели, и я… ну, то есть это, конечно, неплохо и… Я не даю ему договорить, прикусывая его нижнюю губу. Какой же он сладкий! Мой Гарри… Мы целуемся и падаем на кровать, я перемещаюсь так, что мой любимый гриффиндорец оказывается сверху, и раздвигаю ноги. Он вжимается в меня, и я чувствую, насколько он возбуждён. Мы раздеваем друг друга, непрерывно целуясь, и только когда я берусь за резинку его нижнего белья, он удивлённо вскидывает брови: – Драко?.. И вот тут я краснею. – Гарри… я… я хочу тебя… Возьми меня!.. – Я действительно хочу принадлежать только ему. Пусть лишь сегодня, сейчас, но только ему. Он садится и поднимает меня, заставляя обхватить себя ногами. – Я люблю тебя, Драко! Я не успеваю зажать ему рот ладонью, чтобы не слышать, не догадываться, не знать, не думать… Я не успеваю ничего сказать, потому что он целует меня. Его губы везде, и если он сейчас, сию же секунду не возьмёт меня, я попросту взорвусь! И будто издалека я слышу свой голос: – Только, пожалуйста, осторожнее, это у меня первый раз! Не делай мне больно… И он не делает. Он бережно входит в меня, миллиметр за миллиметром, давая отдых и целуя моё лицо. Первый толчок и резкая боль сменяются острым наслаждением, его губы непрерывно целуют всё то, до чего могут дотянуться. – Любимый мой, родной, единственный... Драко, как же мне хорошо с тобой! Какой же ты… Драко! – Его горячий шёпот проникает под кожу, в самую душу, и хочется взять всё, что можно, от этой близости, этой ночи… – Какой? Гарри, скажи! – Ты… самый нежный, самый лучший, самый сладкий и только мой! Драко-Драко-Драко… Мне хочется плакать. Оттого, что никто и никогда не говорил мне такого; оттого, что никому и никогда я не принадлежал настолько, насколько в эту минуту принадлежу ему. Он целует, гладит, боготворит меня, и я растворяюсь в нём, не сдерживая ни криков, ни стонов, ни слёз… – Драко… Драко, ты как? – Что? – Я открываю глаза. – Как ты? Ты кончил… Ну и я, но ты… – Его обеспокоенное лицо кажется таким милым. – Всё замечательно, Гарри. Ложись. – Я киваю на своё плечо, и он послушно укладывается на него. – Драко… Знаешь, ты просто не представляешь, каково это знать, что я у тебя первый! – Голос у него восторженный, он приподнимается и заглядывает мне в глаза. – Ты необыкновенный! Твоя кожа на вкус – как мечта, а ещё ты пахнешь солнцем, понимаешь? Я смеюсь, хотя в горле стоит ком. – Ничего ты не понимаешь! Я всю жизнь тебя ждал, а ты смеёшься, – шутливо пихает он меня пальцем под рёбра, а потом, поцеловав в плечо, устраивается удобнее. – Я первый, понимаешь? Первый… – мечтательно шепчет он, обвивая меня, словно лиана. Сейчас он только мой. *** И вот теперь, когда Гарри там, в Уизлятнике, я сидел, сжимая в руках «Пророк», где на первой полосе была статья о том, что невеста Гарри Поттера ждёт от него ребенка. Ждёт она ребёнка или нет, теперь уже не имеет ни малейшего значения, потому что Поттер никогда в жизни не бросит беременную невесту. Зато эта его убогая Уизлетта никогда не узнает, каково это, когда Гарри шепчет тебе на ухо о том, как долго ждал тебя, как хотел тебя, как счастлив, что он у тебя первый, о том, что только твоя кожа на вкус как мечта, и что только ты с утра пахнешь солнцем… Я подношу газету к лицу – большое фото, с которого смотрит рыжая Уизли с натянутой на лицо улыбкой, больше напоминающей оскал. – Что, Уизли, сначала у тебя в руках был Золотой мячик, а теперь вот Золотой мальчик… Береги его, слышишь? Иначе я тебя просто убью… Зачем, а главное, кому я это говорю? Передо мной на столе лежит письмо от Гринграссов о том, что они согласны выдать за меня свою дочь. Что ж, я тоже согласен… Счастья тебе, Гарри. Мой Гарри… POV Гарри Когда я проснулся, Драко уже ушёл. Странно, ведь даже когда между нами не было секса, он предпочитал оставаться в кровати подольше. Нехорошее предчувствие сжало грудь, но как ещё должно быть, если сегодня я твёрдо решил поговорить с Джинни о том, что нам нужно расстаться? Я аппарировал в «Нору». – Джинни, привет! Нам нужно серьезно поговорить о наших с тобой отношениях. – Это точно, Гарри! У меня как раз для тебя новость… POV Джинни Всё было здорово! Очень и очень здорово. Я учусь в Академии, я лучший квиддичный ловец, у меня есть жених – сам Гарри Поттер! И вот однажды ко мне ворвалась Гермиона – тогда еще Грейнджер – и сообщила о том, что я должна спасать свои отношения с Гарри от Хорька! Причём любой ценой! Мерлин, как же я смеялась! А потом, когда мой герой совершенно перестал уделять мне внимание, я забеспокоилась и в Рождество сделала так, чтобы он уснул. Опоила его, а потом раздела. И утром он, поверив, что всё же переспал со мной, со скорбным видом куда-то унёсся. Я думала, что теперь-то точно всё будет хорошо, но нет, всё стало в сто раз хуже. Гарри вообще стал меня избегать. Один раз я видела, как он с Малфоем входил в особняк на площади Гриммолд, и вид у моего Поттера был такой счастливый! Он обнимал этого белобрысого Хорька и целовал его влажные от снега волосы. А я стояла и не могла поверить, что до сих пор не увидела очевидного. Через пару дней я написала Хорьку о том, что беременна и что как только сообщу об этом Гарри, он сделает мне предложение, а если нет, то я сама разнесу всем, что Поттер – гей, да ещё и спит с Пожирателем. Ответа я не ждала, но Хорёк ответил. Письмо я сожгла, но до сих пор оно стоит у меня перед глазами, я помню каждое слово… «Уизлетта, неужели такой брак сделает тебя счастливой? Да? Тогда мне искренне жаль тебя. Счастья тебе в личной жизни. И береги Поттера. Иначе я тебя просто убью. Д. М.» И я верила в то, что брак с Гарри Поттером сделает меня счастливой! Верила тогда, когда мне писал вонючий Хорёк, и тогда, когда меня спрашивал об этом Гарри, и тогда, когда я отправляла Малфою тот поганый снитч с запиской: «Вот тебе в утешение, Хорёк! У меня Золотой мальчик, а у тебя золотой мячик! Чтоб ты подавился!», тот самый снитч, который он мне практически в руку вложил… Потому что я заслужила право на счастье! Потому что я ждала Гарри всю войну. И неважно, что с другими встречалась. Ему-то кто мешал делать то же самое? Потому что мой брат погиб, защищая Мальчика-который-выжил, пусть мама и считает, что эта война была общей. Потому что я единственная дочь в семье, ставшей для Гарри Поттера родной. Да, я должна была быть счастливой! И я была. Нашу с Гарри свадьбу освещали все газеты и журналы, у меня было платье, равных которому по цене и красоте просто невозможно найти. У меня было всё, что только можно пожелать, кроме одного – у меня не было того ребёнка, про которого я сказала Гарри… Но какая разница? Я ведь Уизли, а Уизли плодятся как кошки, как любит шутить мой папа. Спустя год я всё же забеременела и родила Джеймса Сириуса, ещё через год у нас родился Альбус Северус, а ещё через два года – Лили Луна. Спустя какое-то время мне пришлось завершить квиддичную карьеру, и вот тогда я поняла, что у меня нет мужа. Нет и никогда не было. Это так второстепенно, когда тебя окружают мужчины из команды, когда каждый день ты слышишь, какая ты необыкновенная и потрясающая, красивая и яркая. И вот теперь, когда ты подходишь к собственному мужу и говоришь: «Я люблю тебя», в ответ тебе мажут губами по лбу и отвечают: «Ты такая хорошая! Спасибо тебе за детей». А дети его обожают! Они живут отцом, они им грезят, и иногда мне кажется, исчезни я из их жизни, они бы даже не заметили этого, и от такой мысли хочется выть! А я ведь заслуживаю счастья, разве нет? Я уже работала журналисткой, когда прочитала интервью Невилла Лонгботтома, где он в частности рассказывал о том, что не женился потому, что всю жизнь был влюблён в жену друга, и на вопрос «кто эта женщина?» ответил лишь, что не может дать ответ, потому что его друг – человек публичный… И тогда я поняла, что это я! Невилл меня всю жизнь любит, а я… я хочу быть любимой! И желанной! И вообще! Я назначила ему встречу сама, и он пришёл. С цветами! Я даже не могу вспомнить, когда Гарри дарил мне цветы. Хотя нет, на дни рождения детей он всегда покупал розы, а про мой день рождения мог и не вспомнить. Мы с Невиллом долго говорили, я много жаловалась на семейную жизнь, а он слушал. Слушал и держал за руку. Я не могу передать, чего стоит обожание в глазах мужчины. Невилл столько времени любил меня… Я поняла, что тоже хочу попробовать… полюбить. В общем, в одну из таких наших встреч нас и поймали папарацци. Шума в газетах было очень много! Ещё страшнее была Гермиона, ворвавшаяся ко мне в кабинет. Лишь чудом я успела сбежать. И снова был разговор с Гарри, который, практически ничего не спросив, кивнул, когда я предложила развестись. И вот теперь мы сидим в крошечной комнате, Гарри выводит подписи на документах о разводе, а я не могу понять своих чувств. Я чувствую, я вижу, что он счастлив. Счастлив без меня. И от этого мне очень обидно…