Pandora's syndrome

Brainstorm — Colder*

Тихое, размеренное дыхание. Плотно сжатые веки слегка подрагивают. Копна вьющихся волос разметалась по черному паркету, практически сливаясь с ним по цвету. Тёмная, беззвёздная ночь плотно укутывает прохладой и пением сверчков. Напряженность и серьезность маской соскальзывают с бледного лица и вот перед нами уже не надменная гордячка, а обычная спящая девушка. …Мне 11. Я рано вскакиваю, ещё до будильника, не в силах справиться с радостным оживлением. Люблю свои дни рождения. Папа обещал приехать. Мы живем небогато и ему приходиться ездить работать в другой город, страну. Но он всегда приезжает на наши с мамой дни рождения. Мама тоже уже проснулась и, улыбаясь, крепко прижимает к себе, ласково шепчет поздравления. Люблю, когда она улыбается. Жаль, что делает это всё реже и реже. Обещает вручить подарки за обедом, вместе с отцом. Соглашаюсь, хотя пресловутое любопытство Пандоры заставляет буквально ёрзать на стуле от нетерпения. Проходит час, второй. Праздничный стол готов в ожидании одного-единственного человека. Я показываю матери свои новые рисунки. Они яркие и живые, как и я в том возрасте. Она внимательно изучает каждый, ей не всё равно. Хвалит меня, а сама украдкой посматривает на часы, нервно вертя в руке мобильный телефон. Набирает чей-то номер пару раз, но ответа на том конце нет. Она пытается отвлечь разговорами, домашний телефон разрывается от поздравлений, но я вижу, как печаль стойким перманентом въедается в её взгляд и как опускаются уголки губ. Ещё раз поздравив с днем рождения, вручает подарок, которого я так долго ждала. Телескоп, о котором мечтала весь год. Но сейчас он почему-то меня совсем не радует. Помогаю убрать со стола блюда, к которым никто так и не притронулся. Отец не приехал. …Крепко зажав уши и глаза, забиваюсь в угол, стараясь слиться с цветом обоев. Они орут уже два часа. Я больше не могу этого слышать. Мама кричит что-то о другой семье, о беременной девушке в два раза младше его. О том, что отец скотина и последняя тварь. Что он не мог, не имел права так с нами поступить. Секундная тишина. Открываю глаза и как в замедленной съёмке наблюдаю картину: отец крепко сжимает шею хрупкой женщины и сильная мужская пощечина разрывает тишину, вместе с грязными ругательствами в её адрес. Он заносит руку для очередного удара. Она вся сжимается и зажмуривает глаза, даже не пытаясь сопротивляться. Срываясь с места, мчусь к ним. Кровь стучит в висках, меня трясет от осознания происходящего. Буквально с разбега врезаюсь в высокую мужскую фигуру, сшибая с ног. Набрасываюсь на него с кулаками, отпихивая маму в сторону. Кажется, они оба поражены. Отец и не думает сопротивляться. А я не знаю, откуда во мне столько силы и ненависти. Луплю маленькими кулачками по его груди, лицу, торсу. Швыряю в него ножи и вилки, всё, что попадается под руку. Он лишь ошарашенно выставляет вперед руки, рефлекторно защищаясь, и пятится к входной двери. Выталкиваю, выпихиваю его из нашего когда-то счастливого дома и напоследок посылаю ко всем чертям. Разворачиваюсь к плачущей женщине и четко, совершенно спокойно отдаю указания — вытереть слезы, собрать все его вещи и подать на развод. Ярость уходит так же мгновенно, как и пришла. Мне 14 и я больше не люблю свои дни рождения. …Скрип старенькой подростковой кровати и приглушенные стоны нарушают тишину зимней ночи. Это мой первый раз, мне 16 и я люблю парня, который сейчас стонет мне в губы. Люблю на протяжении двух лет. Тони — рок-музыкант, старше на пять лет. Он стонет, что я самая лучшая, что я его девочка, что мы навсегда будем вместе. Верю. Верю каждому слову и дарю ему не только своё тело, но и душу. Ему слишком тесно во мне, он сдавленно воет, сходя с ума от удовольствия. А мне слишком больно от его размера и не очень джентльменских манер. Но я терплю. Терплю, потому что без ума от него. Терплю, потому что тихий шепот и страстные поцелуи заставляют трепетать. Ради тебя — что угодно. Ради тебя — хоть на край Вселенной… И всё это для того, чтобы спустя неделю получить от него смс: «Всё, что было между нами — ошибка. Я люблю другую. Прости и забудь». Забудь. Забудь. Забудь. Три глубоких надреза на запястье левой руки и я действительно забываю. Закрываю глаза и забываю. …Лос-Анджелесское солнце слепит глаза, и я довольно, как кошка, щурюсь. Лучи его падают на искристый граненый камешек в обрамлении белого золота на безымянном пальце. Уверенно веду авто. Отражая свет, грани бриллианта рассыпают десятки маленьких солнечных зайчиков на панели новенького внедорожника. Мне 19, я перебралась в ЛА. Помолвлена. Впервые за многие годы счастлива. Мой жених, Пол, красив и молод, хорош в постели и успешен. Мы вместе уже два года, а через три месяца у нас свадьба. Счастье окрыляет. Расплываюсь в блаженной улыбке. Кажется, что прошлые неудачи позади, что жизнь прекрасна, что всё уже раз и на всегда будет хорошо. О прошлом напоминает лишь причудливая татуировка на запястье, поверх шрамов. Тряхнув головой, прогоняю плохие мысли, подъезжая к дому Пола. Он не знает, что я уже вернулась из России. Хочу сделать ему сюрприз. Беззвучно проскальзываю в дом, благо у меня есть ключи. Сжимаю в руке свёрток, перевязанный ленточкой. Комиксы. Мой взрослый мужчина обожает комиксы, и я привезла ему редкий экземпляр из такого уже непривычно холодного Петербурга. Делаю пару шагов и замираю на месте. Стоны. Отчетливо слышу стоны из нашей спальни. Словно в тумане, поднимаюсь по лестнице. Мой жених, мой будущий муж, отсасывает своему лучшему другу на наших атласных простынях, в то время как какая-то мулатка скачет на его члене. Упаковка с подарочным бантом падает на пол. Я просыпаюсь. Рывком сажусь, выныривая из забытья. Провожу рукой по лицу, прогоняя остатки сна. Сон, Панда, теперь это просто плохой сон, и ничего более. Потираю безымянный палец, на котором когда-то было кольцо, а теперь — очередная татуировка. Поворачиваю голову, всматриваясь в предрассветном полумраке в силуэт худенькой девушки, спящей мирным сном. Ей снится что-то приятное, она улыбается, свернувшись тёплым калачиком. Вздохнув, мягко целую в висок, убрав непослушные волосы с лица. Сейчас, пока она спит, могу позволить себе такие нежности. Только сейчас. Днем госпоже не пристало поощрять сабмиссива лаской и сантиментами. Взяв с дивана тёплый плед, осторожно, чтобы не проснулась, укрываю. Беззвучно выхожу, прикрыв за собой дверь. Спустившись вниз, обшариваю полки и ящики кухонного гарнитура на предмет наличия пачки сигарет. Не курю, но держу такие вещи в доме на экстренный случай. Сейчас тот самый случай. Чертыхаясь, спустя десять минут наконец нахожу желанную пачку. Поднимаюсь на чердак, в мастерскую. Эта комната — моя душа. Сюда не пускаю никого, даже По. Тут слишком лично и интимно даже для моего присутствия. Распахиваю панорамные окна настежь. Затягиваюсь, наконец, желанным никотином. Лёгкий ветер приятно холодит тело и разум. Сигаретный дым прогоняет ненужные мысли. Постепенно отхожу от плохого сна. Курю и переступаю с ноги на ноги, касаясь обнаженными ступнями холодного пола. Сделав последнюю затяжку, выбрасываю окурок в окно. Вместе с ним летят ко всем чертям ночные кошмары. Утреннее солнце мягко ложится на бледные плечи и отрешённое лицо, приветствуя растрёпанную девушку за мольбертом…