Pandora's syndrome

Blue Foundation — Eyes On Fire

      В мастерской для меня пропадают время и пространство. Здесь своё, особое измерение. Нет лишних звуков и ненужных вещей. Никаких правил, никаких людей. Только полотна, краски и вдохновение. Мой мир. Моя персональная нирвана. Идея для триптиха созрела в голове неожиданно. Брат и сестра. Жизнь и смерть. Мужское и женское начало. Такие разные, но  едины. На боковых полотнах будут изображены два океана: один бушующий и трепещущий, второй — тихий и умиротворённый. А на центральной картине — парень и девушка. На гребне двух столкнувшихся между собой водных стихий. Закрыв глаза, ярко представляю себе картины, запоминаю каждую деталь, подбрасываемую услужливым воображением. Помедлив пару минут, принимаюсь за работу. Первым будет бушующий океан — внутри меня сейчас всё так же бушует после слишком яркого сна. Заплетаю косу и сую в уши наушники, чтобы полностью отгородиться от мира. Нервно кусаю пухлые губы, пропахшие . Океан внутри меня бьётся о скалы сомнений и тревоги. Не знаю, сколько пробыла во власти собственной фантазии. Потревожил мобильный телефон, противно жужжащий на  между палитр и открытых красок. Мельком бросаю взгляд на экран. Без четверти семь. Незнакомый абонент настойчиво продолжает звонить. Кто так настойчиво хочет меня в такую рань? — Слушаю. — Мне нужна моя картина, — голос на том конце провода хриплый и приглушенный. Джаред. — И тебе доброе утро, солнышко, — опять язвлю. — Ты время видел? Может, я ещё сплю? Откладываю кисти в сторону, прижимая телефон плечом к уху. — Знаю, что не спишь, — его нахальство снова заставляет закипать от негодования. — Сплю, — желая скорее прервать этот отвлекающий разговор, кладу трубку. Телефон в руке снова вибрирует. Хмурюсь. Снова нажимаю на кнопку приема. — Я сейчас приеду и выпорю тебя, — вибрирует злостью и голос, кажется, его раззадорила моя выходка. — Пересечение Санта-Моника и Харбор стрит, — Он что, серьёзно решил, что может этим напугать? — Сучка… — едва слышно шипит в трубку. — Когда мне привезут полотно? — Боже, у тебя что, шило в заднице? Галерея открывается только в десять. Уверена, что Тея еще спит. Я не стану звонить сейчас своей помощнице, просто потому что дива Джаред Лето требует мою картину в семь утра, — слышу, как он громко выдыхает носом. Очень зол. — Ты со всеми покупателями так обращаешься? — Что вы, мистер. К особым клиентам — особое отношение, — его злость меня веселит и я улыбаюсь, прикусывая губу. — Если картины не будет к десяти — я приеду в галерею сам. И разукрашу все твои работы баллончиком. Время пошло. Бросает трубку, даже не дав ничего сказать. Долбаная истеричка. Он ведь правда может. У этого сумасшедшего, но, мать его, такого сексуального рокера, уже давно проблемы с головой. Делать нечего, приходиться звонить Тее. Девушка поднимает трубку практически после первого гудка, но я не узнаю её голоса. Она едва хрипит. — Пандора, милая, я не смогу сегодня прийти… — мне приходиться напрягать слух, чтобы её услышать. — Не знаю, как, но я умудрилась подхватить жуткую ангину в середине июля. — Всё в порядке, Тея, я найду тебе замену. Ты главное лечись — я без тебя как без рук, ты же знаешь, — перебрасываемся ещё парой слов и прощаемся. Хорошая девушка. Мало кто выдерживает мой скверный характер, но с ней мы быстро поладили. Немного помедлив, набираю Чарли. Только у него, Теи и меня есть ключи от галереи. Он сова, как и я, обожает поспать до обеда. А еще лучше — ужина. Берёт трубку только на десятый раз, когда я уже начинаю нервно колотить кисточкой по . — Эй, Чарли, приём! Мне нужна твоя помощь, дорогуша. Тея заболела и… — не успеваю договорить. — Панда, отсовокупись, ты время видела? — он сонно бормочет мне в ухо. — Я вообще сейчас в Нью-Йорке, на выставке своего… друга. Ага, друга. Знаю я твоих друзей, Чарли. Накаченных таких, мускулистых друзей, с которыми ты трахаешься как кролик. — Только не забудь вернуться, ценитель прекрасного, — фыркаю и попрощаюсь. Блин. Блин, блин, блин. Я не поеду к нему сама. Не могу видеть эту наглую, самоуверенную рожу с самого утра. Он опять испортит настроение. Да и вдохновение — вещь непредсказуемая. Отхожу на шаг назад, всматриваясь в полотно, на котором уже появились очертания будущей картины. Неплохо получается. Очень неплохо. И это повод продолжать работать, пока муза на моей стороне. Вздыхаю, вытираю руки от краски. Спускаюсь с чердака на второй этаж. Выбор у меня небольшой. Отправлю маленькую По отвезти картину этому напыщенному придурку.