Pandora's syndrome

POV Пандора — Всё готово? — Да, дорогуша. — Алкоголь, официанты? — Уже давно на месте. — Музыканты? — Тоже. Тут один такой обворожительный гитарист… — Освещение, картины, всё в норме? — Панда, милая, прекрати истерить. Я с самого утра здесь и всё держу под контролем. — Этого-то я, Чарли, и боюсь. — Эй, ты сейчас усомнилась в моих лидерских качествах?! — Нет. Прости. Я и правда на взводе. Буду через полчаса.       В ожидании звонка или хотя бы смс от обиженного Лето я уснула лишь к середине ночи, в обнимку с телефоном. Поэтому утро изначально не задалось, ещё и По укатила спозаранку к Шеннону, оставив меня в одиночестве, что, вкупе с дурными мыслями, не сулило ничего хорошего. Поэтому не удивительно, что я весь день сегодня мечу молнии и срываюсь на каждого, кто позвонит или напомнит о себе. Спасение пришло откуда не ждали — Джес, мой парикмахер, буквально за час выбила из меня всё дурное настроение и зарядила позитивом на целый вечер. Полненькая и бойкая, с утонченными чертами лица и шикарными белокурыми волосами, эта 38-летняя мать троих детей и примерная жена была настоящим ангелом-хранителем. В каком бы состоянии ни были мои волосы — она во мгновенье ока творила с ними чудеса, превращая меня из дурнушки в красавицу. В то время, как она вещала об очередных семейных казусах и своих детях, руки порхали на моей головой, суша, расчесывая и заплетая в элегантную французскую косу всегда распущенную шевелюру. — …А потом он мне сказал, что хочет ещё детей! Трех мальчиков ему, видите ли, мало, подавай еще принцессу-дочку! — И что ты ответила? — Что я женщина, а не свиноматка! Если хочет еще детей — пусть сам и рожает, — не могу сдержать улыбку. Уж я-то знаю, как Карл обожает свою жену и что она сама не прочь родить еще парочку спиногрызов. Просто это многолетняя традиция всех женщин мира — перемыть кости своему благоверному, пока сидишь у парикмахерши или маникюрши. — А я бы хотела много детей. Точно больше троих. Пять или шесть, например. — Говоришь, прямо как Карлито, — отмахивается. — Хотя, что уж там, дети это правда здорово. Не представляю жизни без моих обормотов. Ворчит, но с нежностью, как умеет только любящая всем сердцем мать. — Главное, чтобы мужчина был стоящий, милочка, — фантазия тут же услужливо подбрасывает красочные картинки наших с Лето детей. Голубоглазых, как папа, со смешными кучеряшками, как мама. Трясу головой, прогоняя наваждение. Этого мне еще не хватало! — А ну-ка не вертись, испортишь всё! — лёгкий подзатыльник прилетает вполне заслуженно и я смирно замираю, наблюдая в зеркало за тем, как женщина завершает свою работу, дополняя образ живой черной орхидеей с белоснежной серединой, ловко закрепляя её чуть выше правого уха. — Ну вот. С твоей-то внешностью, милая, мужики должны в очередь выстраиваться, чтобы получить возможность стать отцом твоих детей. — О, Джес… — благодарно сжимаю пухлую ладонь, преисполненная трепетной нежностью к этой женщине. — Ты просто фея-крестная! Вымытые, уложенные в красивейшую прическу, волосы блестят здоровым блеском и, придирчиво осмотрев меня со всех сторон, она кивает, удовлетворенная собственной работой. — Давай, детка, срази их всех сегодня. Я в твои годы не знала отбоя от парней, пока Карлито не обрюхатил меня и не превратил в толстую неповоротливую клушу… — смеюсь и целую, зная что именно к «Карлито» сейчас Джессика полетит на всех парах. Они столько лет вместе, а до сих пор влюблены в друг друга как школьники… Хотела бы я такую любовь. Щедро заплатив за работу и проводив подругу до двери, возвращаюсь в гардеробную. Джес права — я должна всех сразить, не ради себя, а ради обездоленных детей, которым могу и хочу помочь.       Прямое, в пол платье роскошного темно-синего цвета, сшитое на заказ, ласкает кожу нежностью атласа. Нужный покрой безупречно облегает фигуру, а верхний слой, сотканный из тончайшего кружева и украшенный цветами из пайеток, несомненно вызовет зависть присутствующих дам. Пояс-лента выгодно выделяет и без того осиную талию, рукава в три четверти оставили достаточно места для пары широких серебряных браслетов. Без малейшего намека на декольте, зато с интригующим глубоким V-образным вырезом едва ли не до самой поясницы, открывающим взору обнаженную спину и выпирающие лопатки, платье 100%-но гарантирует мне внимание всех мужчин. Легкий макияж, бордово-алые губы, пару капель любимых духов — я готова. Короткий взгляд на телефон, который по-прежнему молчит, в ожидании одного-единственного звонка. Пф, ну и к чёрту тебя, Лето! Сегодня настроение мне не испортишь даже ты!

***

      Знаете о теории шести рукопожатий? Согласно этой теории, любые два человека на Земле разделены в среднем лишь пятью уровнями общих знакомых. Только поэтому в моей галерее сейчас играют любимые джаз-музыканты из Швеции «Jordan's Drive», по счастливому стечению обстоятельств оказавшиеся на гастролях в Штатах. Я поделилась своей мечтой с Чарли, он рассказал какому-то своему очередному музыканту-любовнику, тот еще кому-то и вуаля — великолепная шестерка здесь и разбавляет вечер качественной музыкой и отличным исполнением. Хороши все, но саксофонист — просто нечто. Мало того, что первоклассный музыкант, так еще и потрясающий красавчик. Высокий, синеглазый мулат с белоснежной улыбкой и шикарными руками, владеющий инструментом так, что хочется ему отдаться прямо здесь. Видимо, увлечение музыкантами у меня в крови. Либо просто испытываю нездоровое влечение к саксофонистам. Да и он довольно недвусмысленно улыбается и пожирает меня взглядом всякий раз, когда я попадаю в его поле зрения. Мысленно отмечаю не забыть поблагодарить ребят за то, что смогли приехать.       А вот кое-кто не спешит появляться. Я успела поблагодарить всех пришедших (к моему удивлению пришли все приглашенные), произнести трогательную речь про детей-сирот, дать интервью нескольким журналистам, но братьев Лето всё не было. Потягиваю уже третий бокал шампанского, каждые пять минут глядя на входную дверь, когда кто-то мягко касается плеча. Оборачиваюсь и охаю. — Спасибо за приглашение, мисс Дав. — Ох… мсье-де Леруф? — импозантный седовласый мужчина элегантно целует мою ладонь, чуть склонившись в вежливом поклоне. — Для вас просто ВинсЕнт, мон шери. — О. Мсье-де.. мсье Винсент, я так польщена!       Отсылая приглашение самому знаменитому искусствоведу и коллекционеру нашего времени, я и не рассчитывала на то, что он лично почтит меня своим присутствием. Богатый и известный, с родословной, уходящей корнями в королевскую семью французского престола, Винсент-де Леруф вызывал священный трепет у каждого уважающего себя художника. Одно слово этого холеного пожилого мужчины с идеально уложенными волосами, седой бородой и изысканной тростью, рукоять которой инкрустирована настоящими бриллиантами и рубинами, могло либо возвысить тебя до самых небес, либо смешать с грязью, навечно похоронив как художника. Надо ли говорить, что ноги подкосились от волнения, а до этого не действующий алкоголь тут же ударил в голову? — Я польщен не менее вашего, мисс Дав. — Можно просто Пандора, мсье, — коротким жестом подзываю официанта с шампанским. — Ммм, имя прекрасно так же, как и его владелица, — заливаюсь смущенным румянцем. — Должен признаться, мон шери, я давно мечтал с вами познакомиться. Одна из ваших картин, «Несокрушимая», уже пару лет украшает мою коллекцию. Вот это новость! У самого именитого искусствоведа в мире есть моя картина! Это сон? — Боже… «Несокрушимая«… Да… Я выставлялась в Агора Gallery в 2010 году, еще не имея своей собственной… так вот, кто тот загадочный покупатель! Это были Вы! — моему изумлению нет предела, а Винсент лишь загадочно улыбается, отчего россыпь мелких гусиных лапок бежит от уголков глаз, прячась в густой растительности на лице. — Ваша работа по праву стала украшением моей немалой коллекции, моя дорогая. И я рад наконец познакомиться с Вами лично. Вы не только прекрасный художник, но и роскошная женщина с чутким сердцем, — приподнимает бокал с игристым вином в знак уважения, немного пригубив. — Был бы я лет на сорок моложе… — Ах, оставьте, Винсент! Вы и сейчас прекрасно выглядите! — нисколько не лукавлю. Ему уже далеко за шестьдесят, но стать и изящество голубых кровей украшают старика, придают особый шарм и лоск его повадкам и внешнему виду. — Из ваших уст, Пандора, даже лесть звучит сладчайшим мёдом, — улыбается, и сухая жилистая ладонь ложится мне на талию, уводя вглубь помещения, подальше от ненужных ушей и глаз. — И если быть до конца откровенным — я прилетел сюда не только, чтобы повидаться с Вами. У меня есть предложение, мон шери. — Предложение? Какое? — заглядываю в сияющие глаза цвета горького шоколада и почему-то думаю о том, что в молодости он был несравненным красавцем, наверняка разбившим не одно девичье сердце. — Une minute pour t’apprécier, Un jour pour t’aimer et Une vie entière pour ne pas t’oublier.* Я уже стар, моя дорогая. И женщины, не картины, всегда были моей главной страстью. Пять лет назад моя жена скончалась и я понял, что и мне осталось недолго. И под закат жизни захотелось сделать что-то стоящее. Но сам я вряд ли могу что-то. Но вы, юные и жадные до жизни — еще способны на многое. Я собираю команду молодых, подающих большие надежды художников, для своего проекта. Суть — показать миру, что в самых отдаленных уголках мира тоже живут прекрасные люди, женщины. Разных цветов кожи, разных вероисповеданий, разных возрастов. Ничего не знающие о гламуре, пластике, дурацкой моде и от этого лишь более прекрасные. Намибия, Новая Гвинея, Бутан, Тибет, Чили — есть еще уйма нетронутых поп-культурой и обществом мест, где вы можете побывать! Пожить среди них, стать частью их мира! Проект рассчитан на два года, но если потребуется — можете остаться дольше, все расходы я, конечно же, беру на себя. От вас требуется лишь согласие и ваш талант. — Ого… эмм… и много желающих? — первое, что пришло в мою захмелевшую башку, после такой пламенной речи. — Много, мон трезор, много. Но лишь избранные будут удостоены такой чести. И я буду очень рад, если вы согласитесь, — взгляд пронзительнее, чем у Джареда, и тело невольно бросает в нервную дрожь. — Эмм… Я очень, очень польщена таким предложением, мсье Винсент. Но, думаю, буду вынуждена отказать, — судорожно верчу тонкую ножку бокала. Два года. Два года без родных, знакомых. Два года без моей малышки. Два года без… — Но почему? — Не поймите меня неправильно, но… это слишком долгий для меня срок. Здесь есть люди, которые нуждаются во мне, обстоятельства, которые не могу бросить вот так просто, обязательства, которые не могу повесить на других людей. Всё сложно и, к сожалению, не решается за один день, — виновато пожимаю плечами, разрываясь на части от противоречивых чувств. — Я с удовольствием поработаю на Вас, для меня это огромная честь! Но сейчас я правда не могу… — Я понимаю, милая Пандора, я всё понимаю, — касается губами взволнованно дрожащей ладони. — Очень жаль. Но я не оставляю надежды увидеть Вас в своей команде. Если вдруг передумаете — у Вас есть месяц, мон шери. А теперь, вынужден откланяться. Спасибо за вечер и чудесное общество. Надеюсь, до скорой встречи, — протягивает визитку. Снова кланяется и, опираясь на трость, неспешно хромает к выходу.

***

      Гости: знаменитые люди, обычные художники, просто давние знакомые, все, как один, восхищаются моими картинами, отличным приемом, мной. Импозантные дамы в дорогих платьях неспешно, будто длинношеие лебеди, плавают по периметру галереи, мерно потягивая вино. Состоятельные мужчины, каждый из которых подошел поблагодарить лично и не упустил возможность облапать взглядом, сбились в компании по два-три человека и неторопливо беседуют, потягивая из хрустальных стаканов терпкий виски. Я бы тоже не отказалась от пары глотков любимого напитка, но выпив не один бокал шампанского на голодный желудок, кажется, изрядно захмелела и теперь довольствуюсь лишь минералкой, которая, как и игристое вино, пузырьками газа смешно лопается где-то в голове. Тут и там снуют фотографы, щелкают затворы в ожидании чего-нибудь интересного. В очередной раз метнув взгляд в сторону входа, замечаю наконец силуэты фигур, вынырнувшие из темноты вечера в свет софитов просторного зала. — Добрый вечер, Панда! Прости, что опоздали, нужно было решить кое-какие вопросы и мы… — …Святой Марс! Это моя Полли? Что ты с ней сделал, мужчина? — поддерживая под руку Шеннона, передо мной стоит потрясающе красивая молодая девушка. Всегда встопорщенные рыжие волосы сейчас уложены красивыми волнами в стиле Чикаго 30-х годов, смуглое личико украшает ненавязчивый, подчеркивающий глубину глаз и красоту губ макияж, а тело облачено в легкое, воздушное платье карамельного цвета с открытым верхом и пышной юбкой, состоящей из десятка слоев плиссированного тюля. — Всего лишь дал кредитку и оставил в одиночестве на пару часов, — барабанщик выглядит под стать, в прямых джинсах, белоснежной рубашке с расстегнутым воротом, черном классическом пиджаке и неизменных солнечных очках. — Каблуки? Ты надела каблуки, По? — видимо, изумление такими метаморфозами на моём лице такое искреннее, что она сдавленно хихикает в ладошку, краснея от смущения. — Я всего лишь хотел порадовать вас, госпожа, — осторожно гладит мою руку. — А где твой брат, Шеним… — не успеваю договорить, ибо слова застревают в горле.       Марсианский бог, собственной персоной, гордо и уверенно входит внутрь галереи. В идеально приталенном, явно сшитом на заказ смокинге (совсем как в рекламе Hugo Boss), гладко выбритый и с собранными в пучок волосами, он мгновенно притягивает к себе внимание всех собравшихся, в том числе музыкантов, официантов и фотографов. Вот только не красота его меня лишила дара речи. Крепко вцепившись в руку сопровождающего, будто анаконда в свою добычу, рядом, важно задрав подбородок, гордо вышагивает анорексичного вида блондинка, явно модель. Во взгляде столько претенциозного пафоса, что даже мне становится неловко. Она же явно довольна положением вещей и тут же прижимается к Джареду всем телом, как только оправившиеся от шока репортеры защелкали затворами фотоаппаратов. Джей не отстает и сильнее обхватывает талию партнерши, наигранно улыбаясь и целуя её в щеку. Руки девушки тут же обвивают шею Лето и она буквально виснет на нем. Давай, прямо здесь ему в штаны залезь, сучка. Не ожидала от себя такой реакции, но злость и слепая ревность пеленой застилают всё вокруг, музыка уплывает куда-то на задний план, а в голове пульсирует тупой болью лишь одна мысль — Он пришёл на мой вечер с другой. Сукин ты сын. Унизить меня вздумал? Наказать за то, что я вчера сказала? Ну уж нет, тебе это не удастся. Еще посмотрим, кто кого. — Панда… я не знал… — Ше и крошка По поражены не меньше моего. — Всё в порядке, дорогой. Отдыхайте и веселитесь, с тобой рядом невообразимая красотка, не заставляй её скучать, — вымучив натянутую улыбку, отдаю их на растерзание журналистов, уже пронюхавших очередную сенсацию — оба брата Лето появились в обществе с пассиями! — Добрый вечер, мистер Лето и… — …Анастасия, — надменно кивает мне. Сцепив зубы снова улыбаюсь, как после зубного наркоза. — Добрый вечер, мистер Лето и Анастасия. — О, что вы, мисс Дав, зовите меня просто Джаред, — откровенно издевается надо мной, скалясь во все тридцать два. — Как скажете, Джаред. Проходите, развлекайтесь, чувствуйте себя как дома, — указываю рукой на фуршетные столы с легкими закусками и алкоголем. — Непременно, мисс Дав, непременно, — важно кивает и подхватив под руку свою новую девочку на один раз вальяжно уводит её вглубь зала.       Сука! Хватаю бокал с подноса проходящего мимо официанта и залпом осушаю его, тут же залив в себя второй. «Зовите меня просто Джаред», значит? Я тебе покажу, просто Джаред! Отдышавшись пару минут и перебесившись, беру себя в руки. Ловлю на себе встревоженный взгляд сабы, и одними лишь губами шепчу «всё хорошо». Она понимает и доверительно кивает, возвращаясь к возлюбленному. — Мисс Пандора, вот вы где. Я давно вас ищу — синеглазый красавчик-мулат обворожительно улыбается и по моему телу тут же бежит табун мурашек, то ли от алкоголя, то ли от его красоты. — Не поверите, Сорен, но я вас тоже. Хотела сказать спасибо за то, что нашли время посетить это мероприятие. Я очень, очень признательна, — протягиваю ему бокал и он принимает его. На мгновенье наши пальцы соприкасаются и я вижу как расширяются его зрачки. — О, что вы… Мы не могли отказать. Я, Хенрик и Питер давно занимаемся благотворительностью и для нас большая честь помочь вам и всем детям, которые нуждаются в помощи. Я сам усыновлен, поэтому прекрасно помню, что такое жить в детском доме… — Ох, Сорен… Простите, я не знала, — осторожно глажу его по плечу, про себя отмечая какие у него крепкие и мускулистые руки. — Всё хорошо, мисс Дав. — Панда. Зовите меня просто Панда. И к чёрту формальности, перейдём уже на «ты»?

***

      Джаред Лето и Анастасия позируют фотографам. Джаред Лето и Анастасия пьют вино. Джаред Лето и Анастасия жертвуют крупную сумму на благотворительность. Джаред Лето и Анастасия бла-бла-бла. А мне плевать. Я изрядно пьяна, рядом со мной галантный и красивый собеседник и мне искренне всё равно, что там делает Джаред я-альфа-самец Лето со своей белобрысой шлюхой. Сорен фон Дибберн, почему ты не встретился мне пару-тройку лет назад? Рядом с таким мужчиной я точно не превратилась бы в надменную стерву, какой являюсь сейчас. Мы болтали больше часа, синеглазый музыкант веселил меня рассказами о курьёзах гастрольных туров и просто забавными историями из жизни, не забывая подливать игристое вино в мой бокал. Среди череды смеха и взаимных комплиментов я в какой-то момент словила себя на мысли, что хочу попробовать на вкус эти по-африкански сочные губы цвета кофе с молоком. И вообще не прочь уединиться с парнем в своём кабинете. Упс, кажется кто-то надрался. — Потанцуем, Панда? — О, с удовольствием! — проветрить пьяную голову от идиотских мыслей — то, что доктор прописал.       Сорен элегантно выводит меня в центр зала, даёт какой-то знак музыкантам и в эту же минуту слух ласкает потрясающая медленная композиция Нины Симон «Blues For Mama». Жилистые руки уверенно обхватывают меня, прижимают ближе и я, ни капли не смущаясь, кладу голову на грудь мужчины, ибо даже на каблуках достаю ему только до плеча. Гости несколько секунд наблюдают за нами, аплодируют, а затем присоединяются, разбиваясь на пары и уплывая на волнах музыки. Голова слегка кружится от изысканных манер шведа, от его дорогого и безумно приятного парфюма, от выпитого алкоголя. Поднимаю голову вверх и встречаю долгий взгляд глаз цвета предсумеречного неба в обрамлении длинных иссиня-черных ресниц. Мы смотрим друг на друга, долго и испытывающе, воздух вокруг сгущается и становится трудно дышать. Музыкальные пальцы быстро пробегают по обнаженной спине, я призывно облизываю губы, закрываю глаза и… — Убрал от неё руки, — знакомый голос звучит перекатами грома и я дергаюсь как от удара электрошока, из-за неожиданности лишь сильнее прижимаясь к партнеру по танцам. — Простите? — мистер фон Дибберн удивленно таращится на младшего Лето, не понимая, что происходит. — Джаред, не… — Я сказал, убрал от неё руки или я переломаю тебе пальцы, чтобы ты никогда больше не смог играть на своей дудочке и трогать чужих девушек, — желваки играют на его лице и руки сжаты в кулаки. — Сорен, прости. Мне нужно отойти. Я скоро вернусь, не скучай, — отхожу от ничего не понимающего мужчины на безопасное расстояние в десяток шагов и резко оборачиваюсь к идущему следом Джею. — Ты совсем ошалел?! Что ты себе позволяешь? — шиплю от злости, готовая расцарапать лицо этому самовлюбленному нахалу. — Я? Это ты обжимаешься у всех на виду с каким-то нигером! — Это не твоё собачье дело! Ты вообще притащил в МОЮ галерею, на МОЙ вечер какую-то шлюху! — мы уже неприкрыто орем друг на друга, совершенно не замечая того, что музыка стихла, вокруг столпились люди и жадно внимают нашему напряженному диалогу. — Да потому что ты сама так захотела! Это ты сказала, чтобы я делал вид, будто мы не знакомы! Я и делал! — Вот и делал бы дальше! Хоть сотню сюда таких приведи! — Не мог, видя как ты обжимаешься с первым попавшимся мужиком как малолетняя потаскушка! Ты моя, ясно? Только моя! — Не смей со мной так… — жаркий поцелуй затыкает мне рот быстрее, чем я успею понять, что вообще происходит.       Люди вокруг ахают и, кажется, перестают дышать. Периферийное зрение выхватывает из толпы злющее лицо обманутой Анастасии и довольную физиономию Чарли, снимающего наш поцелуй и ссору на камеру. Камеры…Твою мать, тут же кругом камеры! Как только до мозга доходит эта информацию, нас ослепляют вспышки фотокамер всех собравшихся репортеров. Помещение взрывается бурей оваций и восторженных возгласов и Джей-Джей наконец прекращает насиловать мой рот, смерив меня взглядом победителя. Святой Марс, Лето, что ты наделал! Завтра все газеты будут пестреть снимками нашего поцелуя и сенсационной информацией о том, что голливудский ловелас пришел на благотворительный ужин с одной, а целовался с другой. Блестяще, просто блестяще. — Доволен? — нутро пылает праведным гневом как и щеки. — Весьма, — удовлетворенно кивает и я уже осматриваюсь вокруг, в надежде найти предмет потяжелее, чтобы опустить его пару раз на голову этого несусветного придурка. — Рада за тебя. А теперь забрал свою блондинистую подстилку и пошёл вон. — Пандора, я… — Я. Сказала. Вон, — еще немного и я опять перейду на крик. — Ты обеспечил мне головную боль на много месяцев вперед, так что меньшее, что ты сейчас можешь сделать — исчезнуть с глаз долой и не появляться на виду ближайшую неделю. Я ясно изложила ситуацию?! — Я… Да. Ясно. Прости, — кажется до него, наконец, дошел масштаб катастрофы. Уволакивая за собой красную как рак подругу и попутно объясняя ей что-то на ходу, Джа скрылся в темноте ночи, оставив меня в окружении журналистов, нарезающих круги вокруг, словно акулы вокруг тонущего.       Ну что, добро пожаловать в мир паппараци и звезд, мисс Пандора Дав.