Pandora's syndrome

— Доброе утро, — тихий шёпот над самым ухом кажется громогласным ударом колокола. — Святой хорватский лось! — наконец разлепив глаза, лицезрею перед собой уже до боли родную физиономию. В целом, конечно, относительно неплохо, но... Правый глаз заплыл окончательно и теперь, озорно сверкая одним глазом, на меня пялится полу-азиат Джаред Лето. — Я тоже рад тебя видеть, амазонка. Шеннон сказал, что ты вчера уезжала. Где была?       Морщусь, сильнее зарываясь в подушки и одеяла. Утро встретило отвратительным похмельем и головной болью, во рту как будто разлагается кладбище животных. Никогда больше не буду пить шампанское. Отвратное пойло для малолетних профурсеток. — Ты не мог бы так не кричать?.. — тихо стону. — Никуда. По делам. — Это ж с каких таких дел ты приехала с окровавленной битой? — кивает на валяющееся на полу орудие пыток со следами крови бывшего. Видимо, от избытка адреналина я вчера потащила сдуру дубинку за собой в комнату, сама не знаю зачем. — Неважно, — поспать мне всё равно не дадут, да и по внутреннему будильнику чувствую, что время уже далеко за полдень. — Ладно. Наверное, я не хочу этого знать, — кряхтя и поглаживая рёбра, поджарая тушка неловко плюхается рядом, развернув меня на спину и отвоевав часть одеяла. — Ты как? — Жить буду. К тому же, шрамы украшают мужчину, — сияя, как новый пятак, гордо демонстрирует мне еще свежие швы на надбровной дуге. — Я ведь отстаивал честь королевы. — Лучше бы ты не лез, куда тебя не просят, принц Персии, — бурчу, понимая, что уже совсем на него не злюсь. Вся обида вышла вместе со слезами, которыми я порядочно подмочила подушку. — Панда. Спасибо, что спасла. И прос... — Если я еще хоть раз услышу "прости" из твоих уст сегодня, клянусь Марсом, запихаю тебе биту по самое не балуйся! — Ну... я, конечно, люблю БДСМ... — Джаред! — Понял я, понял. Никаких "прости". Ой, прости! Ой... ну ты поняла! — смеётся, закрывая лицо руками, в то время как я метко целюсь декоративной подушкой ему в голову. — Ну, раз ты не принимаешь мои извинения, я готов искупить свою вину другим способом, — хитро щурится, отчего и второй глаз приобретает азиатский разрез. — Ну-ка, с этого места поподробнее. Купишь мне байк? Станцуешь макарену? О! Переоденешься в Рэйон и с тазиком гуакамоле... — Эй! Нет! Это я уже с Шенноном проходил! Вообще-то, у меня есть кое-что получше. — Что может быть лучше новенького байка с хромированными турбинами? — мечтательно закатываю глаза. — Ты знала, что утренний секс отлично бодрит, поднимает настроение и по нагрузке заменяет два часа пробежки? — ладонь уже медленно крадется по моей ноге, старательно избегая счёсанных коленок. — Ты хочешь сказать, что я толстая?! — требовательный поцелуй не даёт мне договорить и уволакивает за собой в пучину удовольствия.

***

      Наше соитие было похоже на нелепый секс двух пациентов травматологии, с охами, вздохами и сдавленным воем, когда кто-то из партнеров задевал травмированную конечность. Но, так или иначе, каждый получил свою порцию эндорфинов и, плавно переместившись на кухню, мы непринуждённо болтаем под бодрую музыку одной из радиостанций. — Панда, приготовь мне завтрак? — Уже бегу, ага. Кто голоден — тот пусть и готовит, — фыркаю, потягивая травяной чай из любимой чашки По. Тили-Бом, Таррарам и Вилли Вонка снуют рядом, трутся о ноги, требуя внимания, и я лениво почесываю их за ушами пальцами босой ноги. — Ладно, тогда я готовлю нам поесть, а ты играешь со мной в "вопрос-ответ". Как насчет салата с тофу? — Фу! — Ты же веган! — И что? Терпеть не могу эту дрянь. Будто жуёшь безвкусный пластилин, — кривлюсь, как от кислого лимона. — А что, есть еще пластилин с какими-то вкусами? — хрюкает от смеха, явно заинтересованный новой темой. — Это смотря как приготовить, — киваю со знанием дела. — Твой любимый цвет? — роется в холодильнике на предмет наличия продуктов. — Черный. Чернее черной черноты бесконечности, — залипаю на торчащую вверх аппетитную задницу. Ммм, круглая, упругая. Отличный бы стейк вышел. — Любимая группа? — моет фрукты и овощи. — Тут сложнее. Их много и я не могу выбрать кого-то одного. — Тогда любимая песня? —"Big Gun" AC/DC. — Ммм, хороший вкус, детка, — шинкует сладкий перец и помидоры черри для салата. — Любимая страна? — Норвегия. Ну, там викинги, Тор, язычество, все дела. — Любимый мультфильм? —"Metalocalypse". Нэйтан Эксплоужен такой брутальный красавчик... Ммм... Эй! — ревниво насупленный Джей обрызгал меня водой и тонкая футболка тут же прилипла к телу, просвечивая соски. — Суровая русская женщина. То есть, вся эта розовая диснеевская мимишность с принцессами, пони и сладкой ватой под аккомпанемент Джастина Бибера, вообще не про тебя, да? — гремит тарелками и сковородкой, всё заслоняя своей спиной, не давая мне возможности наблюдать за процессом. За что тут же получает несильный пинок по своей сексуальной заднице. Джаред Лето, в одних трусах, сверкая оголенным торсом и подсвечивая лиловым фингалом, готовит на моей кухне. Мама, роди меня обратно. — Абсолютно в дырочку. Пока все девочки в возрасте 5-7 лет мечтали стать принцессами, я просила у родителей подарить мне меч, потому что хотела стать Зеной — принцессой воинов. Хохочет, качая головой, типа "Панда такая Панда". — Болит? — оборачивается ко мне и нежный поцелуй касается глубокой царапины. — Не-а. Я Кхал Дрого. Vezh fin saja rhaesheseres!*Zhey jalan atthirari anni** — гордо вздернув подбородок цитирую фразу из любимого сериала. — Чегоооо? — Ты Луна моей жизни, говорю. А ты должен ответить, что я твои солнце и звезды, — растолковываю, будто это и ежу понятно. — Это что за язык такой? — непонятливо морщится, пытаясь повторить рычащие и клокочущие звуки. — Дотракийский. Ты не смотрел, что ли, "Игру престолов"? — Мне, знаешь ли, не до этого было. Гастроли, концерты, все дела, — пожимает плечами, возвращаясь к готовке. — Тогда я знаю, чем мы сегодня займёмся, — спрыгиваю со стула. — Ты куда? — Пойду заберу утреннюю корреспонденцию. — Эмм... я бы тебе не советовал... — но я не слышу, распахнув входную дверь и тут же попав под прицел десятка камер и тычущихся в лицо микрофонов. — Как Вы прокомментируете ваш поцелуй с Джаредом Лето? — Как долго вы вместе? — Это был пиар-ход? — Всего пару слов, мисс Дав! — Вы планируете свадьбу? — Мисс Дав! — Мисс Дав! — Мисс Дав! — зажмурившись, со всей силой хлопаю входной дверью, слыша, как за ней продолжают на разный лад голосить акулы бульварной прессы, жадные до новостей. Задница. Просто задница. Всю обратную дорогу на кухню я мысленно матерю младшенького, подыскивая нужные эпитеты. С большим отрывом лидируют "Рокер-имбецил" и "Козлина великовозрастная". Это пока самое приличное, что смог сгенерировать мой болеющий после похмелья мозг. — Я передумала. — А? — нахлобучив на себя фартучек в горошек, Джа, как ни в чём не бывало, сервирует стол. — Я передумала. Извиняйся. Моли о пощаде, потому что я тебя сейчас изнасилую раскаленной сковородой, убью, расчленю и скормлю твой труп котикам! — набрасываюсь на любовника с кулаками, молотя куда придётся. — Я вообще-то предупреждал, — борцовским захватом лишает меня возможности двигаться, прижав животом к столешнице. — Это ты виноват! — Ну, прости. Я не хотел. Нечего было танцевать с тем дудочником. — Я тебе сейчас второй глаз выбью, Отелло хренов! За моей дверью миллион шакалов, жаждущих знать, когда у нас свадьба! — Следующей осенью. На озере Панд-Эйр, в поселении индейцев. — Летооо! — вою от безысходности, больно цапнув за ладонь. — Конечно, Лето. Пандора Лето. А что, звучит, — смакует это сочетание на вкус и получает еще один тычок в рёбра. — Грррр! — Прекрати орать или я тебя трахну прямо на кухонном столе. — Это ты меня сейчас успокаиваешь или провоцируешь? — брыкаюсь и царапаюсь как дикая кошка, успокоившись лишь после смачного шлепка по ягодице. — И как долго это будет продолжаться? — вздыхаю. — Неделю. Месяц. Жизнь. Не знаю. Пока им не надоест или они не найдут новую жертву, — отпускает меня, поцеловав в плечо. — Ты знаешь, что я тебя ненавижу? — От ненависти до любви... — лучезарно скалится, откупоривая бутылку с вином. — ...как пешком до Марса, — отбираю бутылку и пью из горла, начисто забыв о том, что утром клятвенно обещала себе не пить больше слабоалкогольные напитки.

***

— Оп, а что это у нас тут за вечеринка анонимных алкоголиков без моего участия? — В прихожую, нагруженный пакетами с едой и, судя по звону, алкоголем, входит, как всегда выглядящий на миллион, Шеннон, а следом за ним — крошка По, облизывающая большой цветной леденец. Вот только косичек не хватает для полного образа Набоковской Лолиты. Я, вылакавшая из-за стресса не одну бутылку вина и танцующая на журнальном (с недавних пор я ненавижу все слова имеющие в составе корень "журнал") столике, пьяным голосом пою "Ёхамааа, Ёмасоооо", пародируя танец Джона Траволты из "Криминального чтива", а Джаред валяется на полу, корчась от смеха и периодически подергивая в истерике задней конечностью. — О, мистер Брови! Проходи! Выпить хочешь? Да, хочешь конечно, что я, тебя не знаю, что ли? — сама же отвечаю на поставленный вопрос, ещё раз приложившись к горлышку быстро пустеющей бутылки. — Что это с ней? — избавившись от пакетов, Лето-старший с улыбкой и удивлением наблюдает за танцем пьяной каракатицы, выброшенной пеной морской на берег. — У неё.. ик... стресс. Она... ик... в первый раз лицом к лицу встретилась в шакалами, — Джей уже икает от гомерического хохота, пытаясь изложить брату всю суть происходящего. — О, это ты о тех, что караулят у дома? Мы с По еле пробрались. Тут вином не поможешь, тут что покрепче нужно. Эй, дорогуша, как насчет текилы? — Шеннооооон! Любовь моя! Какой ты сообразительный! Не то, что твой зануда-брат... "Нельзя столько пить! Ты же девочка! Давай лучше чаю!"— лезу к нему с пьяными обнимашками, но младшенький перехватывает меня первым, пытаясь припарковать пьяную тушку на своих коленях. — Ше, может не нужно? — обеспокоенная Полли озадаченно наблюдает за всем со стороны, прикусив нижнюю губу. — Не нужно, конечно. Снотворное в доме есть, детка? — переходит на заговорщицкий шёпот. — Да, сейчас, — порывшись в аптечке, приносит стакан воды с шипящими на дне таблетками. — На вот, выпей, деточка, — протягивает мне стакан. — Так много? А где лайм? А, к чёрту, и так сойдёт. Эй! Это же не текила! Шеннон... — запоздало понимаю, что меня надули. Пара обиженных, окосевших глаз с укором глядят на постепенно расплывающуюся фигуру барабанщика. — Я думала, ты мне друг... А ты... предаааатель, — почему-то неимоверно сильно хочется спать и веки наливаются медной тяжестью. Зеваю, на умиротворённых волнах уплывая в царство Морфея, розовых пони и сладкой ваты. — Завтра спасибо мне скажешь, — хмыкает, словно пёрышко погрузив меня на плечо и уверенно двинувшись в направлении спальни.