Крупная рыба

Прохладный ночной бриз, насыщенный ароматами цветов и влаги, ударил Джино в лицо, стоило только выйти за порог. Где-то позади бодро топотал О’Фланниган. Вылетев следом на крыльцо, он с ходу наткнулся на замершего в раздумьях Джино и коротко рыкнул: - Ну чего застыл? Валим отсюда! Рива пожал плечами, сунул руки в карманы поглубже, качнулся небрежно – с пятки на носок. Обратно. Произнёс задумчиво: - Знаешь, у меня тут созрел один вопрос… - Вопрос? Лиам умудрился взглянуть одновременно недоуменно и нетерпеливо. - Ну да, - коротко кивнул Рива. – Ты же её облапошил сейчас, так? Марго. Ты собирался кинуть беднягу Эдди, прихапав камушки себе. - Чушь какая! – О’Фланниган возмущённо встряхнул головой. Похлопал себя по карманам джинсов. – Где ж эти чёртовы спички?.. Никого я кидать не собирался, отдал бы всё, как договаривались. Это потом только… С тихим довольным возгласом он вытянул плоский коробок со спичками из заднего кармана и с выражением неимоверного блаженства на лице стиснул зубами одну из них. - Ну как же? – терпеливо пояснил Джино. - Ты же договаривался с Эдом на понедельник. Там, в баре Консуэло, я же слышал. А пришёл сегодня… - Вообще-то, мы договаривались на воскресенье. Понятия не имею, что ты там слышал. Джино кивнул сам себе. Качнулся. Носок – пятка. Никакой загадки – всего лишь схожее звучание двух слов [1] сыграло с ними обоими забавную шутку. Не собирался Лиам делиться … ох, не собирался. - Погоди… - недоуменно нахмурился тот. Пожевал спичку. Вкрадчиво поинтересовался: - Так ты подслушивал, что ли? Ты… ты следил за мной?! Ты… твою мать! Он застыл, а болотная зелень глаз начала неумолимо светлеть, с немыслимой скоростью. Джино снова кивнул – вроде как сам себе. Широко улыбнулся: - Buona permanenza, caro mio [2]! Щедрым приятельским жестом хлопнул Лиама по плечу и бодрой рысцой почесал по дорожке к воротам. И даже почти успел добежать, прежде чем его грубо сцапали за плечо и прицельной наводкой толкнули в сторону. В темноту и тишину ухоженного южного сада, неловко замаскированного под английский парк. Джино честно пытался тормозить и сопротивляться, но мощные подбадривающие толчки в спину не давали ни малейшего шанса изменить траекторию движения и попробовать слинять. Ну, или хотя бы врезать первым. - Нет уж! – яростно шипел О’Фланниган. – Ты! Мелкий пронырливый итальянский гадёныш! Никаких вежливых прощаний, даже и не думай, мать твою! Я разберусь и с тобой, и со всей этой долбаной непонятной хуйнёй здесь и сейчас. Понял?! Здесь! И сейчас! Джино что-то придушенно вякнул про здесь, сейчас и особенно – про долбаную хуйню. И даже успел дёрнуться вроде бы прочь от Лиама, в сторону дальнего угла сада – видимо, намереваясь по-быстрому перемахнуть через забор, раз уж с воротами так скверно выходит – но был немедленно перехвачен за запястье и развёрнут вокруг своей оси прямо в полёте. И, пока тело совершало полный разворот, в голове успела оформиться мысль, быстрая и неумолимая, как полёт шмеля… «Не хватало только вместе с брильянтами ещё и это проебать!» Что именно «это» и почему именно «проебать» - Рива додумать не успел. Да и ни к чему было даже и пытаться, потому что через секунду он уже оказался тесно прижат к Лиаму всем, чем только можно было – грудью, животом, бёдрами… губами и языком тоже, чёрт его возьми. Именно последнее вызывало больше всего сомнений в реальности происходящего. Джино со всем старанием ринулся проверять: для верности втянул ртом нижнюю губу Лиама, куснул резко и остро. Выслушал короткий стон – недовольный и нетерпеливый одновременно – и незамедлительно пришёл к выводу, что, пожалуй, всё по-настоящему. Он бессвязно всхлипнул прямо в поцелуй и радостно нырнул в новую действительность, небрежно махнув рассудку на прощание. Ладони Лиама ощупали и проверили всё, до чего смогли добраться: плечи, впадинку между ключиц, каждый позвонок под жилетом, который Джино так некстати уже успел застегнуть на все пуговицы – теперь опять расстёгивать пришлось – поясницу и ямочки возле крестца… А потом одна ладонь воровато, будто случайно, скользнула вниз, под кожаный пояс штанов. - М-м? – удивлённо мурлыкнул Лиам, не обнаружив под штанами ничего, кроме вопиюще голого тела. - Ага, - согласно выдохнул Джино и зачем-то счёл нужным дать самые подробные разъяснения: - Забыл… я… там… ну. - О… - восхитился Лиам. Не теряя времени, он ввинтил туда же и вторую ладонь, порывистым собственническим жестом стиснул ягодицы Джино – жарко, резко, до боли – подтолкнул бёдрами, заставляя отступить на шаг назад, вжимая спиной в… В кусты. - Блять! – зашипел Рива, влепившись спиной, как ему показалось, то ли в охапку гвоздей, то ли в битое стекло. – Что за долбаная хуйня?! - Где? – поводя по сторонам осоловелыми глазами, невнятно спросил Лиам, не выпуская Джино из мёртвой хватки ни на секунду и продолжая теснить его ещё глубже в садовые джунгли. - Там… колючее! Да пусти ты! – Джино трепыхался, безуспешно пытаясь вывернуться, но только влип в кустарник ещё больше, заодно оцарапав локоть до крови. - Барбарис, - выдохнул, наконец, Лиам. – Это барбарис. Но рук так и не разжал. - А, ну раз барбарис – тогда, блять, всё в порядке! Можно продолжать! – рявкнул Джино. Ему удалось, наконец, вывернуться из удушающего любовного захвата О'Фланнигана и заодно – из цепких объятий барбарисового куста. Первым делом он ощупал царапину, тут же перепачкал пальцы в крови и выматерился с утроенной витиеватостью, любовно мешая английские ругательства с итальянскими. Лиам, наконец, тоже заметил кровь и от этого слегка пришёл в себя. - Вот чёрт… - буркнул он смущённо. – Что-то… неудачное мы выбрали место … - Ты! – указательный палец Джино нацелился на него обвинительно и строго. – Ты выбрал! И ты вечно всё всегда… Продекламировать тираду до конца ему не дали – Лиам коротко прижался ртом к его губам, эффективно перекрывая весь поток красноречия, а после скомандовал: - Двигаем в темпе. - Куда это? - Ко мне, - решительно постановил Лиам. Джино заартачился было по привычке, собирался уже ляпнуть что-то ехидное, но вовремя заткнулся под прицелом обманчиво-суровых изумрудных глаз, в которых теперь плескалось нечто столь многообещающее, что выёбываться ему расхотелось раз и навсегда. Он молча поправил и застегнул жилет, зацепив в очередной раз свежую царапину и перемазавшись в крови, кажется, уже окончательно, и с готовностью зашагал вслед за Лиамом. Возле машины чуть было не поссорились снова. - Назад садись, - коротко приказал Лиам, бросая сумку на переднее сиденье и устраиваясь за рулём. - Это почему вдруг? – вскинулся Джино. – Ты меня ещё в багажник запихай! Лиам глубоко вздохнул, всем своим видом демонстрируя смирение и полную благожелательность. Окинул Джино жадным горячим взглядом, машинально погладил руль большим пальцем, шумно втянул ноздрями воздух и веско заявил: - Иначе дальше первого поворота мы не уедем, - после чего очень многозначительно добавил: - Понял ты? - А-а… о… - высказался Джино, всё понял и больше спорить не стал. Он плюхнулся на заднее сиденье, поймал в зеркале заднего вида лихорадочный взгляд зелёных глаз, тихо захлебнулся восторгом и предвкушением и мысленно пожелал скорее добраться до места, а там уж… да. Лиам тронулся так, словно за ними стая чертей гналась, Джино аж вдавило в сиденье, а когда машина резко вывернула на широкую дорогу, и вовсе инерцией снесло вбок. Он неловко воткнулся локтем в мягкую кожаную обивку, сдавленно выругался. Кое-как вернулся обратно в нормальное положение и для надежности уцепился обеими руками за спинку водительского кресла. Осторожно выглянул. Лиам коршуном нависал над рулевым колесом, то выворачивая его щедрыми широкими движениями, то нервно постукивая пальцами по ободу. Он внимательно всматривался в запруженную, даже по ночному времени, дорогу, словно вообще забыл о своём пассажире. Джино немного попялился на крепкие красивые ладони с чуткими длинными и на удивление подвижными пальцами, прикидывая - стоит ли возмутиться, что О'Фланниган вообще-то ценный груз везёт, а не мешок с картошкой. Полюбовался на обнаженное, доступное взгляду предплечье. Облизнулся. И на не менее обнаженные плечо и часть спины, с четко проступающим рисунком напряженных мышц – чёртов ирландец и не подумал надеть свою чёртову футболку. Из недр памяти немедленно явились развратные картинки старых фантазий. К которым бодренько так прибавились очень даже свежие, учитывая куда и, главное, зачем Джино едет. Стало жарко. А дискомфорт в тесных штанах нехило так усугубился. Вот и кто вообще придумал, что подобный прикид идеально подходит для таких свиданий?! Туго, душно и сил нет терпеть вот уже совсем никаких. По идее, лучше бы откинуться назад – подальше от этого, такого безумно соблазнительного и практически голого тела. А еще лучше и глаза закрыть. Но остатки силы воли благополучно помахали на прощанье ручкой ещё в саду госпожи Пристли. - Чего ты еле тащишься! Нельзя побыстрее?! – возмутился Джино. - Куда ещё быстрее?! – огрызнулся Лиам, даже не обернулся, сосредоточенный на обгоне огромного молоковоза, хрен знает откуда взявшегося в городе ночью. - А что, это максимум, на что способна твоя древняя колымага? - Предпочитаешь прогуляться пешком, как тебе привычней? Валяй! Тебя никто не держит! – рывком вывернул руль, подрезая нервно загудевшее такси, только протестующе взвизгнули покрышки. Мягкая кожа штанов Джино заскользила по мягкой коже сиденья, ровно как по льду, и того снова снесло куда-то в бок, где он и затрепыхался, красочно матерясь. - Осторожнее, бля! - Так тебе быстрее или осторожнее? – поинтересовался Лиам. - Ты уж определился бы, детка… - Я определился, - заявил Джино. – Какого хрена ты так далеко живешь?! – и рывком бросил своё тело вперёд между сидений, обхватывая и жадно лапая всё, что попадётся под руку. Попасться, правда, особо ничего и не успело. В следующее же мгновение Рива благополучно улетел ещё дальше, ибо чёртов ирландец, с какого-то хрена, резко затормозил. Джино и лобовуху протаранил бы спокойно, если бы не перехватившие его сильные руки. Они сгребли в охапку, сумбурно огладили. К губам прижались губы Лиама – коротко и грубо. Ну очень коротко, Джино даже во вкус не успел войти. - Чего стоим? Кого ждём? – осведомился раздражённо, потянулся за новой порцией поцелуев. - Тебя, - хрипло усмехнулся Лиам. - Мы приехали. Из машины вытряхнулись как-то быстро и совсем незаметно. И если бы кто-то потом вздумал спросить у Джино – в каком районе проживает Лиам, или, не дай боже, уточнить – на каком этаже, то вряд ли бы он смог внятно ответить на подобные вопросы. Точно, что не на первом, потому что наличие лестницы он заметил. Вроде бы. И вроде бы приличной очень даже лестницы… Квартира промелькнула перед глазами Ривы таким же смазанным пятном. Подгоняемый и направляемый нетерпеливыми тычками и рывками, он рухнул на кровать, сипя и задыхаясь, но отдышаться ему никто не дал – сверху свалилось тяжёлое тело с аналогичными признаками астмы. Самым волшебным образом уже совершенно голое – и когда только успел?! – оно что-то бормотнуло совсем уж фантастическое и уверенно потащило с Ривы штаны. Штаны с взмокших ног тащились плохо. Даже когда Джино чуток очухался и принялся активно помогать, извиваясь и дёргаясь насколько позволяли ограниченные возможности для извиваний и дёрганий, они сползать не желали никак. Влажная кожа приклеилась намертво, изредка позволяя пробраться к телу нетерпеливыми пальцами, погладить, пощупать отвоёванный у вредной шмотки оголённый кусочек, после чего прилипала обратно. Лиам рычал и матерился, Джино вторил ему в унисон, ругательства переплетались в малопонятный комок из нескольких диалектов, штаны скрипели и трещали. Наконец затрещали особенно яростно и под двойной победоносный вопль сползли на удивление легко, тут же нетерпеливо отброшенные рукой Лиама. Да, пусть Джино не запомнил этаж, но вот то, что кровать у О’Фланнигана офигенно большая, он осознал очень хорошо. Самые первые, самые жаркие и сладкие ласки спонтанно переросли в нечто напоминающее вольную борьбу – чемпионат для профессионалов. Какое-то время слаженно катали друг дружку по всей поверхности постели, умудряясь при этом ни разу с неё не свалиться. Но, пожалуй, стоило признать, что из Джино не только воришка ловкий… слишком уж быстро и, самое главное, практически незаметно он подмял Лиама под себя, прильнул всем телом, притёрся бёдрами плотно и горячо. Мурлыкнул в ухо какую-то глупейшую банальность, что-то вроде: «Не бойся, будет хорошо…» - и в любое другое время Лиам фыркнул бы в лицо и отпарировал это безапелляционное заявление привычно едко, но сейчас почему-то послушно расслабился, растёкся по смятым простыням. И даже удивляться собственной покладистости не стал. Ловкие и чуткие пальцы Джино уже порхали по влажному от пота телу Лиама, касались осторожно и мягко, почти робко, пробуя и проверяя. Сжимали, прищипывали и поглаживали неустанно и настойчиво. И поцелуи больше не были похожи на бой за право первенства, на укус хищника, ревниво охраняющего свою добычу, а делались всё слаще, всё нежнее… - Dio bono, какой ты тесный... - шепнул Джино удивлённо, аккуратно исследуя кончиками пальцев самые потаённые маршруты. – Так давно, да? - М-м… - глубокомысленно выдохнул Лиам, лихорадочно размышляя, стоит ли соврать или уж ляпнуть всё, как есть. Решил, что прямые пути – самые короткие, и всё-таки скромно признался: – Тебя ждал, можно сказать… ну, то есть... ты понял. - Ох!.. - Джино прерывисто всхлипнул – не иначе как понял и впал в прострацию от избытка чувств, а потом резко заторопился. – Дай мне… - он прищёлкнул пальцами, не договорил, а вместо этого полез зачем-то в комод, перевернул пару подушек и даже заглянул под кровать, свесившись головой до самого пола. – О, porca l'oca [3]… как его, ну? Смазка где у тебя? - Ну… нигде, – смутился Лиам. – Нету. Джино возмущённо уселся на постели – разгорячённый, растрёпанный и потный, ни следа не осталось от его обычной аккуратности. - Ты садист, что ли? – подозрительно спросил он. - Почему это? – оторопел Лиам. - Ну а как?! – порывисто взмахнул рукой Рива. – Как ты их трахаешь? Насухую? Или так – плюнуть для пенки? - Идиот, - обиженно буркнул Лиам. – Просто… я домой никогда в жизни никого не водил. Ещё чего… - О… - завис Джино, осмысливая внезапные откровения со всех сторон. – Ну… - На кухне есть масло, - смело предложил Лиам, вспомнив, что риск благородное дело, и что-то там про шампанское. Подумал и уточнил для порядка: - Оливковое. Нерафинированное. Джино с видом великомученика возвёл глаза к люстре. - Ebete, - констатировал он. – Coglione completo [4]. Ты бы ещё взбитые сливки предложил. - А сгодятся? – оживился Лиам, припомнив, что в холодильнике как раз оставалось полбаллона упомянутых взбитых сливок. Джино шлёпнул растопыренной пятернёй по лицу и тихонько взвыл. - Нет, нет и нет! - заявил он, наконец, твёрдо и решительно. – Я не затем столько ждал, чтобы испортить к чертям наш первый раз. Ясно? - Ясно... – безропотно согласился Лиам, слегка ошарашенный очередной порцией откровений и, уж тем более, такой неимоверной заботой. И всё-таки поинтересовался: – А ты сам… ты вообще как привык? Ты только сверху? - Да похуй мне! – в сердцах брякнул Джино, но тут же сообразил, к чему Лиам клонит, и немедленно заявил: - Но я под тебя не лягу тоже. С маслом-то… оливковым… o, dio! Не надейся даже! Лиам со вздохом кивнул без особой надежды на свой стояк, который, несмотря на все сложности и препятствия на пути к цели, почему-то решительно не пожелал утихомириваться, покосился краем глаза на не менее стойкий интерес у Джино между ног и ненавязчиво поинтересовался: – А с этим как? Рива вдруг снова азартно заблестел глазами, и на лице его сама собой нарисовалась непоколебимая решимость причинить Лиаму удовольствие всеми доступными и безопасными способами. Он влажно обмахнул губы кончиком языка, опять вжался в Лиама всем телом и шепнул жарко в самое ухо: - Ты же не думаешь, что мы тут просто невинно поболтаем, верно? Я тебя просто так не отпущу ни за что, даже не думай, – и молниеносно, по-змеиному ловко сполз вниз, мазнув губами вдоль живота, и на секунду прильнул гладкой скулой к возбуждённой плоти. А потом... Лиам не мог пожаловаться на скудность своей сексуальной жизни. И женщин, и мужчин в его постели перебывало достаточно – всех сортов, всех мастей. Опытные и не очень, красивые и пикантно-своеобразные, скромные и распущенные… Но подобного тому, что сейчас творил Джино одним лишь ртом, Лиам, как ни старался, припомнить так и не смог. А может, всё дело было в том, что память – пожалуй, как и дар речи, как и зрение, и слух – отшибло на ближайшее время надёжно и бесповоротно. В голове крутились почему-то одни лишь леденцы - разноцветные, яркие, блестящие и сладкие. И чтоб обязательно на длинной палочке… и если прижать языком, прокатить по нёбу, тронуть сладким корень языка, сжать почти что горлом и… Ох, чёрт! Первое, чем Лиам заинтересовался – когда снова начал дышать, слышать, видеть и думать – не лопнуло ли часом оконное стекло от того вокального пассажа, которым сопровождалось завершение этого танца с «леденцом». Потому что у самого Лиама уши слегка заложило. - Ты как? - прерывистым шёпотом поинтересовался Рива. Он облизнул припухшие блестящие губы, а шёпот звучал хрипло, сорванно… затраханно, вот как он звучал. И Лиама неожиданно обожгло вдоль хребта сухими остатками наслаждения, и двинуло в висок осознанием: как же, чёрт возьми, удачно всё сегодня сложилось… И ещё вдохновенной мыслью о том, что на самом деле – всё только начинается. - Джино… Джи… – прохрипел Лиам, потянулся к плечу Ривы. – Давай я... иди сюда. - Да я… мне, в общем, не надо, - вдруг смутился тот, отвернулся и для верности отполз ещё дальше. - Но ты же… Джино помолчал секунду, а потом горестно вздохнул и мрачно проворчал: - Так обошёлся… оно само как-то… - и тут же вскинулся задиристо. – Вот только попробуй ляпнуть что-нибудь! - Даже и не думал, - довольно заверил его Лиам, улыбнулся и потянул к нему руку. - Иди сюда. Просто ко мне… ладно? Джино напрягаться немедленно передумал, с готовностью переполз обратно к нему, устроился под боком, тесно прижавшись мокрым липким бедром, и уложил голову на плечо. - Перекур, - устало выдохнул Лиам. - Угу, - буркнул Джино ему в шею. Недовольно зашипел, когда тот сполз чуть в сторону – разлепляться даже на секунду не хотелось совершенно. Лиам довольно хмыкнул, но всё же с усилием дотянулся до комода, вытащил из ящика квадратную пепельницу из белой пластмассы и сигарету со спичками. С блаженной мордой лица закурил. - Ты же бросил, - лениво буркнул Джино, поморщившись и отгоняя особо густой клуб дыма ладонью. - Бросил, - согласно кивнул Лиам. И глубоко затянувшись уточнил: - Ну надо же отметить. - А… Отметить действительно было надо. Но лучше бы тем чтобы повторить. И еще разок. А может быть и не один, закрепить, так сказать, результат. В различных комбинациях, да. Не смотря на всё произошедшее сегодня, на то, как сладко тянуло усталостью каждую мышцу, Джино как-то до сих пор до конца не верилось, что фантазии внезапно и совершенно неконтролируемо начали воплощаться в реальность. Он обвёл спальню мутным взглядом, оценил во что превратилась постель, когда-то почти наверняка застеленная бельем. И одеялом. И подушки наверняка тут когда-то имелись в наличии. С края комода свисала кожаная тряпка неопределённой формы, бывшая с утра модными кожаными штанами. - Ты мне должен одни новые штаны, - зевнув, сообщил Джино и с недовольной мордой откинулся на спину, расслабленно вытягиваясь во весь рост. Ну, собственно, разодрали они их совместными усилиями, но вряд ли это сейчас имело большое значение. - Извини, детка, но я банкрот, - ничуть не смутился Лиам. Протянул руку, потрогал кончиками пальцев живот Джино. – Рыбка сегодня сорвалась, сам знаешь… но ты и в банальной джинсе шикарен, нахуя тебе эта жуть? - Да уж… рыбка на поверку оказалась дырявым ботинком… - Джино смиренно вздохнул, с удивительной легкостью утешившись банальным комплиментом. - Ну не совсем, - коротко усмехнулся Лиам. – Я там попёр пару книжиц из особняка, а Марго не спросила, так что теперь все взятки гладки. Вдруг да и стоят чего-нибудь? - Книжки? – скептически фыркнул Джино. - Сдадим в центральную библиотеку? Да-а-а… нас там озолотят, держи карман шире. - Цыц! Раритетные какие-то, сейчас покажу. Лиам поднялся, с комфортом усаживаясь по-турецки на жалобно скрипнувшей кровати, наклонился и перекинул с пола на матрас свою сумку. Щедрым жестом опытного коммивояжера вытряхнул на постель набор отмычек, тонкий – размером с карандаш – потайной фонарик, пару кожаных перчаток, яблоко, круговой резец, тяжелый трехгранный напильник и ещё несколько вещиц, чьё назначение Джино не опознал. - На кой тебе столько хлама? - Рабочие инструменты, - нетерпеливо отмахнулся Лиам, чуть ли не засунув нос в сумку. Наконец выудил две маленькие книжицы в кожаном переплёте, даже на первый взгляд – древние, хотя неплохо сохранившиеся. Рива подполз ближе, взял одну. Полустертые буквы на обложке ни о чём не говорили. Но в этом вопросе вполне можно проконсультироваться со знающими скупщиками. Только не с Теодором – обдерёт как липку, да и встречаться с Тео после сегодняшнего вечера как-то… не особо и хотелось, да. - Хрен знает, может и стоящая штука, - задумчиво протянул Джино, почесал затылок. - Бля… - каким-то замороженным голосом отреагировал Лиам, и Рива недоуменно уставился на него. Моргнул. Зажатый в длинных пальцах Лиама гигантский искусственный член несомненно впечатлял... - Тоже рабочий инструмент? – с интересом осведомился Джино. - Всё может быть, но не мой, точно! – нервно хохотнул Лиам. – Спёр у Марго из гардеробной. Представляешь? Нечаянно… Ты там как раз с Эдом… Ну и… как-то так. Машинально получилось. Он с любопытством покрутил изуверский агрегат, изучая. Что-то там пощупал, надавил – на головке резинового изделия выступила крупная молочно-белая капля. - Оу… Охуеть. Он даже со смазкой встроенной! – изумился Лиам и замер. Замер, уставившись на Джино с внезапно вспыхнувшим энтузиазмом. С очень нехорошим таким энтузиазмом, Риве это выражение вот ни разу не понравилось. Он на всякий случай отполз чуток подальше. Предупреждающе сощурился: - Убери от меня эту штуку. - Со смазкой же! – Лиам восторженно помахал резиновым членом, мурлыкнул: - Обещаю, я буду нежным… И коброй ринулся в атаку. Второй раунд вольной борьбы разыграли как по нотам. Старательно пошвыряли друг друга по широкой постели, обмениваясь сдавленными «комплиментами», не забывая при этом о жёстких поцелуях и о самых коварных ласках. Временами увлекались даже чересчур, напрочь забывая о первоначальной цели, но потом… то Джино натыкался коленом, то Лиам вдавливал бедром в мягкий матрас злосчастный фаллоимитатор, и активная возня начиналась по новой. В итоге завелись не на шутку. Первым не выдержал Лиам. - Всё, бля! – выпалил, тяжело дыша. Яростно потряс над распластанным и зажатым с помощью ступней, коленей и одного локтя Ривой многострадальной секс-игрушкой. – Смазку достаем. Эту хрень – нахуй. Покрутил повертел резиновый агрегат, даже попробовал нацедить драгоценной жидкости. Даже немного нацедил... - Ну… на пару сантиметров хватит, - оценил его старания Джино, истерически хихикая. Жарко огладил ягодицы Лиама и облизнулся с самым похабным видом. – Брось… есть варианты и повеселее, чем доить эту странную хуйню. Лиам лишь зарычал и крутанул в ладонях «странную хуйню» со всей дури. Тягучий лопающийся треск перекрыл тихий шорох и мелкий стук брызнувших во все стороны, раскатившихся камней. Они сияли, сверкали и дробили слабый лунный свет разноцветными насыщенными бликами, мгновенно превратив истерзанную постель и распростертого на ней Джино в некий фантастический ювелирный экспонат. Рива медленно провел рукой по груди, собирая камни в ладонь. Ошарашенно уставился на Лиама. Тот старательно изучал особо крупный бриллиант, который уютно устроился в ямке пупка Ривы, посверкивая и многообещающе подмигивая. Лиам усмехнулся и подмигнул в ответ. - Крупная, оказывается, попалась рыбка… - протянул он. Задумчиво тронул кончиками пальцев острые грани бриллианта и поинтересовался осторожно: - Ты думаешь о том же, о чём и я? - Пожалуй, - согласился Джино. Покусал губы в нерешительности, будто сомневаясь, а потом встряхнул копной растрепавшихся волос и твёрдо заявил: - Тихуана. Лиам улыбнулся – широко, легко и свободно – и согласно кивнул. - Тихуана. По счастью, в Мексике удачливым рыбакам не задают вопросов. ______________________ Примечания. [1] «…схожее звучание двух слов» – «Sunday» (воскресенье) и «Monday» (понедельник), в английском, за исключением первых согласных звуков, произносятся абсолютно одинаково. В условиях плохой слышимости их перепутать нетрудно. [2] Buona permanenza, caro mio (итал.) - «счастливо оставаться, мой дорогой» [3] Porca l'oca (итал.) – «чёрт возьми» [4] Ebete (итал.) – «идиот, кретин» Coglione completo (итал.) – «полный мудак»