8 глава
25 августа 2014 г., 21:25
Тёплый, почти жаркий июльский день властвовал над разморённым Литтл Уингингом. Солнце припекало одетые в панамки, кепки и шляпки всех мастей головы добропорядочных жителей этого городка, занимающихся привычными летними делами. На одной из улиц, мирно насвистывая какую-то из композиций популярной группы «ABBA», стриг газон молодой человек в клетчатых шортах. На другой вокруг поливающей из шланга газон матери кружились весело визжащие близняшки со встрёпанными мокрыми волосами. На третьей улице, пользуясь выходным днём, мыл новый «Renault 25» тучный усатый мужчина, погружённый в мысли о том, как заполучить более выгодный контракт для своей только-только поднимающейся с коленей фирмы.
Однако больше всего сонливость маленького городка нарушалась проворными маленькими существами всех возрастов, увлечённо резвящихся на детской площадке, не обращая внимания на притаившихся в тени мам и нянь, разговаривающих между собой, но не спускающих глаз со своих чад.
Дети помладше – от трёх до пяти лет – вместе со старшими девочками сосредоточенно возились в песочнице, строя корявые замки и лепя неопределённой формы куличики. Более взрослые ребята играли в прятки и салочки, скатывались с горки и лезли на всё, на что только можно было залезть.
Тонкий черноволосый малыш лет трёх на вид в третий раз выбирался из тоннеля, завершающего полосу препятствий, и проворно залез на верхнюю перекладину шведской стенки. Зоркий взгляд изумрудных глаз окинул расположившуюся у его ног местность и зацепился за жидкую светлую шевелюру кузена, старательно бьющего лопаточкой только что слепленный соседом замок. Синие глазки крохи наполнились слезами, детскую площадку огласили звуки плача. Подскочившая тут же мамочка подняла ребёнка на ручки и унесла его на свою скамейку, платком вытирая красное личико сына. Вовремя отскочивший в сторону Дадли показал язык в спину удаляющейся женщине.
Зелёная радужка глаз Гарри на миг стала пронзительно яркой. Он аккуратно спустился с другой стороны стенки и подошёл к песочнице. Устроившись неподалёку от двоюродного брата, он подгрёб к себе горку песка и принялся исполнять свой случайный план.
Вышедший из-под его рук аллигатор с непропорционально большой головой тут же привлёк внимание полнощёкого блондина. Он подполз к Гарри, добавляющему в своей песочной скульптуре глазки из камешков, и уселся рядом с закрытой пастью чудовища. Несколько секунд Дадли рассматривал шедевр своего кузена, после чего с отразившейся на лице чёрной завистью занёс кулак над мордой аллигатора, задумав разрушить его так же, как ранее более ровный, чем у него замок. Но не тут-то было. Повинуясь лёгкому движению пальцев Гарри, песочная рептилия молниеносным броском сомкнула челюсти на розовом кулачке блондина и крепко прижала его кисть к земле. Дадли пискнул и попытался выдернуть руку из каменной хватки. Когда же это не удалось, он перевёл наполненный злобой пополам с непониманием взгляд на веселящегося брюнета. Заметив в широкой ухмылке кузена острые клыки, белобрысый страшно завизжал и попытался достать лопаточкой до его головы.
— Что же ты делаешь?! – послышался неподалёку женский голос. – Петунья! Твой сын бьёт твоего племянника! Сделай же что-нибудь!
Всполошившиеся мамаши наседками заквохтали вокруг песочницы. Протиснувшаяся между ними блондинка всплеснула руками и опустилась на колени возле своего сына, подтаскивая его ближе к себе и вынимая из рук лопаточку.
— Ты в порядке? – безучастно бросила она в сторону племянника и, даже не заметив его кивка, запричитала над перепачканным и зарёванным Дадликом. – Что случилось, моя симпапушечка? Кто тебя так обидел? Зачем ты бьёшь Гарри? Не волнуйся, пупсик, сейчас мама всё исправит, и ты снова сможешь играть с ребятами.
Сам зеленоглазый виновник происшествия прошмыгнул мимо расходящихся в стороны женщин и с радостным смехом присоединился к бегающей малышне, чтобы через некоторое время вновь уйти к полосе препятствий. Самаэль обещал прокатить его на виверне, когда Гарри появится у них в следующий раз, если малыш сможет сорвать у него с пояса верёвку. Стоило потренироваться, ведь победить самого повелителя Инферно было серьёзной задачей. Но мама всегда говорила маленькому демонёнку, что он самый сильный и ловкий, так что нечего и думать о проигрыше! К тому же, когда придёт время появиться в Цитадели, как раз наступит его День рождения…
Ловко перебирая ручками, ползя вверх по канату, Гарри вновь захихикал. «Симпапушечка». Надо же было назвать так этого толстого крысёныша!
***
В пропитанных ненавистью и обречённостью стенах Азкабана не существовало ни времён года, ни дней недели, ни даже времени суток. Казалось, даже само время навсегда покинуло эту тюрьму. Вечно ледяные из-за присутствия дементоров стены и воздух, холод, от которого не спасают тонкие робы. Одиночные камеры, по четыре штуки в каждом крыле, где вместо двери – решётка. Длинные, защищённые от деформации вертикальные прутья, в двух местах перечёркнутые горизонтальными. Расстояние, точно рассчитанное, таково, что взрослый человек может вытянуть руку вперёд лишь до плеча – не дотянуться и до середины прохода, не то, что до соседа. Но самое страшное в этой тюрьме для волшебников даже не отсутствие времени и окон, даже не холод и не ужасная баланда на завтрак, обед и ужин. Самое пугающее – это отсутствие магии. Широкие грубые браслеты, будто бы сорванные с кандалов, запирающие глубоко внутри мага его силу, лишая надежды. Металл так близко прилегает к коже, что руками больно даже шевелить. У всех поголовно заключённых стёрты запястья, ибо рано или поздно степень отчаянья становится столь велика, что человек пытается сорвать с себя это орудие пыток, выкручивая пальцы и сдирая кожу до мяса. Но ограничители не может снять никто, кроме коменданта. Для каждого они подобраны индивидуально, почти с любовью, учитывая все известные параметры волшебника. Азкабан далеко не просто так носит название самой надёжной тюрьмы. Узники даже не думают о возможности побега. У них нет никаких надежд. Обросший, грязный и смертельно худой мужчина калачиком свернулся на тонком матрасе, заменяющем ему постель, пережидая очередной патруль дементоров. Слёзы уже давно закончились в его глазах, оставив бесконечную боль от того, что не смог, не успел, не предвидел. Обломанные ногти в очередной раз до крови расчертили запястья вокруг браслетов. За стеной послышался безумный смех, злобное шиканье и надрывный кашель. Трое соседей безвинно заключённого мужчины всегда приходили в себя чуть позже него самого. — Сириус! – пропел хриплый женский голос. – Мой братик-Пожиратель! – женщина снова расхохоталась. – Ты там ещё жив, малыш? — Твоими молитвами, Белла, — прохрипел в ответ Блэк. – Ты, как я слышу, тоже, к сожалению, не сдохла. Как там, интересно, твой муж? — Какая тебе, к дракклам, разница, паршивая псина своей семьи? – рыкнули с другой стороны. – Закрой рот и продолжай рыдать о своих мёртвых друзьях! — Как всегда груб, Рабастан. Что, тоже не веришь в силы своего брата? А давай поспорим, — немного оживился Сириус, — кто из вас быстрее загнётся? Ах, да. Мы же всё равно не узнаем этого! — мужчина занялся лающим смехом. — Заткнись! – послышалось сразу с двух сторон. Смех брюнета стал ещё громче, когда из камеры Рабастана вновь раздался кашель. — Da leshiy vas razdery! Заткнитесь все! Кто-то идёт, — прервал родственные переругивания голос из угловой камеры. Смех, гневные вопли и даже кашель мигом прекратились. Действительно, не прошло и двух минут, как из коридора, связывающего два крыла, послышались приглушённые мужские голоса. — … холодно только, — говорил тот, что помоложе. — Привыкнешь. Все привыкают, — хохотнул грубоватый баритон. — Да уж куда я денусь. Платят хорошо, и то ладно. Мне семью поднимать нужно. — Дети есть? — Сынишка трёхлетний. А у Вас? — Недавно дочка четырёхлетие отметила. Твой как, Гарри Поттером не бредит? — Только о нём и лепечет! – рассмеялся новый тюремщик. – Без историй о победе не засыпает. Жена говорит… Голоса давно затихли вдали, Беллатрикс продолжила сыпать шпильками в адрес Сириуса, но тот её уже не слушал. В наполненной самобичеванием и мыслями о прошлом душе засветилась тончайшая связь с крестником. Перед серыми глазами как наяву встал образ маленького бойкого мальчишки, рассекающего воздух на подаренной им детской метле, смеющегося над трансфигурированной Джеймсом подушечкой с крепкими мохнатыми ножками, выдёргивающего из него пучки шерсти. Гарри очень любил засыпать, уткнувшись в тёплый бок Бродяги. Бродяги… Сириус резко поднялся и заметался по маленькой камере из стороны в сторону. Если его план удастся, получится ли у него найти Гарри? Примет ли малыш его? А если примет, то что делать дальше? Ведь у него нет своего дома. Интересно, а мать ещё жива? И сможет ли она простить блудного сына? Он ведь последний из Блэков, станет ли старая карга упираться? И имеют ли смысл все его планы, если ничего не получится? Мужчина силой воли прекратил свои метания и вновь уселся на лежанку, сверля взглядом закованные в металл запястья. Никто не знает про Бродягу. Улыбка, сдобренная изрядной сумасшедшинкой, расползлась по потрескавшимся губам. Если он не попробует, то так и не узнает, бесполезен ли был поселившийся в голове план. «Нащупав» внутри себя искрящуюся непритворной радостью связь с крестником, Сириус Блэк собрал все оставшиеся у него силы и вспомнил ощущения своей четвероногой ипостаси. На каменный пол с жизнеутверждающим бряцаньем упали два браслета. Большой чёрный пёс завертелся вокруг своей оси, еле сдерживая счастливое повизгивание.***
Лёгкие отвлекающие чары позволили Северусу Снейпу наблюдать за вихрастым мальчишкой со шрамом в виде молнии на лбу без опасения быть обнаруженным. Сын Лили носился по детской площадке с абсолютно счастливым видом. Мужчина выдохнул, слегка выгнув спину и расслабившись, и снова принялся наблюдать за ребёнком. Он не мог навестить его почти два года. Сначала из-за аврорских зачисток на Пожирателей, когда ему лишь чудом и заступничеством деда и директора удалось избежать Азкабана. После – из-за испорченного камерой предварительно заключения и ботинками несдержанных стражей порядка здоровья. Далее, почти не интересуясь его мнением, Дамблдор назначил Снейпа преподавателем зельеварения. Ещё и старательно давил на совесть молодого человека долгими вечерними разговорами о роли пророчества в жизни магического мира вообще и судьбе семьи Поттеров в частности. Да и адрес, по которому отныне проживал юный Гарри Поттер, директор постарался скрыть как можно более тщательно. Северус признавал, что если бы не случай в виде нетрезвого лесника, о местоположении Мальчика-который-выжил, как пафосно окрестила Гарри пресса, он узнал бы вместе с остальной магической общественностью, только когда мальчишке исполнилось бы одиннадцать. Снейп поправил выбившуюся из хвоста прядь волос и улыбнулся уголками губ. Похоже, он зря волновался о том, что ребёнка могут не принять эти маглы, родственники Лили. Судя по своему виду, Гарри ни в чём не нуждался, у него была любящая семья. Он не был одинок, как и пообещал когда-то мужчина плачущему в кроватке сироте. — Какой из них твой? – неожиданно спросил кто-то, подошедший сзади. Рука Северуса привычно метнулась к предплечью за палочкой и наткнулась на пустоту. Привычные сюртук и рубашка были трансфигурированны лично Снейпом в тёмно-синюю тенниску, а палочка благополучно засунута в карман брюк. Настороженно повернувшись в сторону говорящего и незаметно опуская руку к палочке, Северус выгнул бровь и поинтересовался у самого магловского вида мужчины, пристроившегося у невысокой ограды рядом с ним: — Почему кто-то из них обязательно должен быть моим? Магл улыбнулся и бросил лукавый взгляд на собеседника. — Ты не похож на маньяка, ты похож, скорее, на меня. А я сам часто прихожу сюда после развода посмотреть на сына, — синие глаза с грустью посмотрели на площадку. – Бывшая не разрешает мне с ним видеться. Говорит, что таким, как я, не место рядом с детьми. Вот я и прихожу сюда, чтобы просто увидеть своего ребёнка. Поэтому и узнаю этот взгляд, — гораздо более радостно закончил он, вновь глядя на Северуса. — «Таким, как ты»? – переспросил брюнет, чуть развернувшись торсом к мужчине. Близящееся к закату солнце отбрасывало золотистые блики в его каштановых волосах. Странная причёска – короткий ёжик спереди и длинная волна сзади – подчёркивала высокие скулы и открывала вид на красивые уши с небольшим «гвоздиком» в мочке. Пухлые губы снова сложились в невесёлую улыбку. — К геям, — просто сказал он. – Что, даже не отодвинешься от меня? Северус хмыкнул. Для него стало неожиданностью, что среди маглов были и такие, что свободно говорят о своей нетрадиционной ориентации. — А ты хочешь, чтобы я отодвинулся? – подпустил чувственной хрипотцы в голос маг. — Просто все начинают сторониться меня после признания, — мужчина протянул Снейпу руку. – Я Дэйвид. А ты? — А я – Бенджамин, но можно просто Бен, — крепко пожал протянутую руку Северус. – Может, пойдём куда-нибудь, выпьем? — С удовольствием, Бен. И можешь называть меня Дэйв, — широко улыбнулся магл и повёл нового знакомого к окраине городка.
