9 глава
26 августа 2014 г., 19:30
Перстень Рода всё ещё неприятно сжимал палец Люциуса Малфоя, будто сомневаясь, достоин ли вчерашний Наследник гордого титула Лорда. Отец не предупреждал Люциуса о подобном побочном эффекте, но, по здравому рассуждению нынешнего лорда Малфоя, вряд ли Абраксас думал, что умрёт до того, как его сыну исполнится тридцать.
Череду разочарований от получения нового статуса продолжила и обязанность присутствовать на каждом заседании Совета Лордов. Деятельная натура Люциуса, позволившая ему безболезненно избежать наказания за службу Волдеморту, выедала его изнутри во время неспешных бесед в большинстве своём пожилых и давно друг с другом знакомых магов, заменяющих собрания высшей аристократии, долженствующей принимать главные законопроекты страны.
Именно поэтому, окончательно и бесповоротно, с самого первого раза любимой частью таких заседаний для Малфоя стало их завершение. Молодой лорд, совершенно неаристократично барабанил пальцами по фамильной трости, ожидая, пока все эти замшелые лорды и Леди прекратят бессмысленные расшаркивания друг перед другом и разойдутся по своим делам.
Абраксас всегда корил своего сына за недостаточную усидчивость. «В нашем обществе каждый жест, каждый взгляд и даже его продолжительность имеют значение» — повторял он. И Люциус честно зазубривал всю эту немыслимую мешанину действий и разнообразных нюансов, вникал в неё всё больше с каждым прошедшим приёмом. Но, как оказалось, этого было недостаточно для того, чтобы применить свои знания на практике без поддержки отца за спиной.
Засмотревшись на осунувшуюся и поседевшую после смерти одного сына и ареста другого Вальбургу Блэк, высокомерность и хладнокровие которой когда-то сразили наповал десятилетнего Люциуса, лорд Малфой чуть не пропустил мимо ушей приветствие статного горбоносого мужчины с пронзительным взглядом агатовых глаз.
— Лорд Малфой, — склонил голову в полупоклоне тот.
— Лорд Принц, — поклонился в ответ блондин. – Рад приветствовать Вас.
— Взаимно, Люциус. Вы ведь позволите называть вас так? – по тону Октавиана Принца было понятно, что подобное уточнение – не более чем дань вежливости равному по статусу, но не по опыту собеседнику.
— Конечно, лорд Принц, — одними губами улыбнулся Малфой. – Вы хотели что-то добавить к обсуждаемому сегодня проекту поправки?
— Ах, эта молодость, — осклабился в ответ мужчина, выглядевший не старше сорока пяти лет. – Всё куда-то торопитесь. А я, между тем, всего лишь хотел узнать, как вам понравилось ваше первое заседание. Довольно утомительно, я полагаю? Впрочем, можешь не отвечать, твои пальцы выдают тебя, хотя лицом ты владеешь на приличном уровне.
— Благодарю за комплимент, лорд Принц, — внутренне закипая, проговорил Малфой. – Что-то ещё? Простите мою несдержанность, просто дома меня ждёт совсем юный Наследник.
— Что ж, раз вы так спешите, Люциус, перейду сразу к делу, — Октавиан говорил размеренно, но при этом достаточно быстро, совершенно не меняя своего положения в пространстве, будто обладал способностью застывать, как камень. Молодой лорд позволил себе позавидовать такой выдержке. – Я предлагаю вам свою протекцию на первое время. Дело в том, что Абраксас был моим добрым другом, — не поморщившись, преувеличил Принц, — и я считаю своим долгом закончить его начинания и не позволить вам опозорить честь рода чрезмерной несдержанностью.
Люциус на мгновение задумался, вперив ледяной взор в невозмутимого собеседника. Предложение было, безусловно, заманчивым, и рациональная часть Малфоя согласилась с ним заочно, подозрительная же часть его души пыталась понять, для чего имеющему серьёзный вес в английском обществе лорду эти комменсальные отношения. По прошествии нескольких секунд утомлённый скучным собранием Люциус плюнул на призрачные подозрения и в очередной раз решил рискнуть, протягивая руку для закрепления договора о сотрудничестве. Честь Рода превыше всего.
***
Без неотъемлемого кнута на поясе, одетый лишь в холщовые брюки, растрёпанный и босой повелитель Инферно с гиканьем пробежал мимо невозмутимой Лилит. Вслед за ним юркой безмолвной тенью пронёсся Гарри, махнув на повороте длинным хвостом. Королева Ада только вздохнула, переглянулась с Псом и пробормотала себе под нос: «Мальчишки». Самаэль, даже не запыхавшийся после двадцатиминутной пробежки по коридорам и комнатам замка, остановился и прислушался. Уже привычное топанье маленьких ножек за спиной резко прекратилось, и это более чем настораживало. Демон передёрнул плечами, представив, что с ним сделает Лилит, если малыш потеряется. Непослушная прядь волос в очередной раз упала на глаза. Самаэль поднял когтистую руку, чтобы вернуть её на место, и без особой надежды оглядел коридор. Чёрные глаза в удивлении распахнулись, когда на широком подоконнике демон заметил маленькую хвостатую фигурку, прижавшуюся к стеклу носом и ладонями. Большое окно, единственное на всю длину прохода, выходило на «выгульный двор» — несколько акров не слишком оживлённой местности с озером, рощицей и множеством кочек, рвов и канав. В лавовом озерце, самой близкой к Цитадели части ландшафта, на небольшом камне нежилась двухметровая саламандра, приоткрывая глаза, когда небольшие птицы, похожие на доисторических птеродактилей, вылетая из зловещего на вид леса, пикировали на неё. Кряжистый чёрный конь с алой гривой шестью мощными копытами отбивался от мельтешащих слуг, пытающихся надеть на зубастую морду уздечку. Однако взгляд зелёных глаз был прикован к небу, где на фоне лиловых облаков низко парил огромный дракон. Корона из костяных наростов на его голове плавно переходила в ряд острых шипов на позвоночнике, заканчиваясь ромбовидной пластиной на конце хвоста. Сильные мышцы перекатывались под плотно подогнанной друг к другу тёмно-зелёной чешуёй, отбрасывающей при каждом движении металлические блики. Передние конечности дракону заменяли впечатляющих размеров перепончатые крылья. Чешуя на них была более светлого оттенка, чем на туловище, и уплотнялась на костях и суставах, создавая завораживающе-прекрасный рисунок. Мощные когти развитых задних лап и пальцев на крыльях могли, казалось, разрезать даже камень, из которого была построена Цитадель, а громадные белые клыки – перекусить любые латы и оковы. Дракон взмахнул крыльями и плавно и быстро поднялся в воздух, скрываясь где-то за крышей замка. Черноволосый мальчик проводил его восхищённым взглядом и вздохнул. Самаэль, уже некоторое время стоявший за его спиной, улыбнулся, отцепил от пояса простую верёвку и завязал её узлом вокруг головы Гарри. Тот вздрогнул от неожиданности, быстро стянул «повязку» с головы и с возмущением обернулся к демону. — Так нечестно! – попытался всучить верёвку назад демонёнок. – Я должен сам её достать! Я могу! Мне не нужны подачки! Самаэль негромко рассмеялся. — Ты оказался слишком молод для меня, — притворно вздохнул он. – Я так устал! Ты же не можешь продолжить меня гонять? Разве тебе меня не жалко? Гарри надулся и сложил маленькие ручки на груди, всё ещё сжимая в руке слишком легко доставшийся трофей. Но так же, как у его матери, терпение не было сильной стороной мальчика, а потому уже через несколько мгновений взгляд зелёных глаз метнулся в сторону повелителя Инферно. — Ладно, не буду гонять, — «смилостивился» ребёнок. – Но маме скажем, что я сам её достал! — А как иначе?! – воскликнул Самаэль, подхватывая взвизгнувшего ребёнка на руки. – Не могу же я признаться собственной жене в бессилии? Лучше уж это будет проигрыш в славной битве! Лилит удовлетворённо улыбнулась, завершив задуманные манипуляции над миниатюрным каменным алтарём, который она сотворила втайне от мужа для того, чтобы иметь возможность незначительно менять реальность людского мира. Теперь она с чистой совестью могла сказать, что сделала сыну подарок. Женщина как раз с самым благонадёжным видом устроилась на диване перед камином, когда из коридора послышались радостные смешки Гарри и глубокий голос Самаэля. Демонесса повернулась к двери, ожидая появления своего зеленоглазого чуда. Всё же то, что сын так сильно привязался к её мужу, вызывало у королевы какую-то необъяснимую зависть. Это ведь она родила Гарри! Он только её маленький сынишка! Почему же тогда он проводит столько времени с Самаэлем, который ему вообще никем не приходится? Ревнивые мысли Лилит прервали появившиеся, наконец, в дверях демон и мальчик. Последний висел где-то на обнажённом торсе мужчины и как раз переползал на его спину, поддерживая баланс длинным хвостом, обвязанным у кисточки верёвкой. — Ты представляешь, этот сорванец победил меня! – подмигнул супруге повелитель Инферно. — Я в этом и не сомневалась, — демонесса грациозно поднялась со своего места и перехватила чуть не упавшего сына на руки. — Мама! Мама! Мама! А мы прямо сейчас пойдём кататься? Давай пойдём сейчас! Ну, давай! — Кататься? – королева подняла непонимающий взгляд на Самаэля. – На чём это? — На ви-вер-не! – по слогам выговорил лучащийся счастьем малыш. — Только через мой труп! Ты ещё слишком мал, чтобы я даже близко подпустила тебя к этим тварям! — Лилит! — Ну, мам! С одинаковыми интонациями одновременно протянули Самаэль и Гарри. — Я ведь не отпущу его одного, он поедет вместе со мной! Прошу тебя, Лилит, сегодня же его День рождения! Демонесса никогда не думала, что повелитель Инферно способен изобразить на своём лице мольбу. Однако сейчас он походил на вымаливающего угощение котёнка. Подражающий ему Гарри стал последней каплей в чаше терпения Лилит. Она закатила глаза и проговорила куда-то в потолок: — Хорошо. Хорошо! Но только сегодня и только один круг! Проснувшись следующим утром уже у себя в чулане, мальчик всё ещё ощущал бьющие в лицо потоки ветра, чувствовал под руками напрягающиеся мышцы взнузданного зверя и тепло твёрдой груди Самаэля, так же как и невероятное ощущение свободы, на краткий миг полёта поселившееся в его маленькой душе. Небольшой воздушный кекс с горой взбитых сливок и аппетитной вишенкой на вершине только подбросил дров в костёр его радужного настроения. Стоящая у плиты Петунья Дурсль тем временем никак не могла понять, что заставило её подняться посреди ночи для того, чтобы испечь для нелюбимого племянника именинный торт.***
Крупный тощий чёрный пёс неопределённой породы нетерпеливо пристукивал хвостом, в первый раз с момента заключения с нетерпением ожидая прихода дементоров. За стенкой беспокойно спала утомлённая собственной руганью Беллатрикс. Из угловой камеры слышалось что-то, подозрительно похожее на молитву. Со стороны Рабастана доносилось глухое мерное постукивание. Бродяга дёрнул ухом. Обострённый слух в этой ситуации только мешал – посторонние звуки отвлекали его от главной цели. Сириусу приходилось прилагать титанические усилия, сохраняя сосредоточенность на цели. У него будет только один шанс. Пан или пропал. Даже несмотря на весь свой оптимизм и гриффиндорскую безрассудность, Блэк осознавал, насколько безумен его план побега. Резкая боль пронзила его кожу за ухом. Человеческая сущность моментально отступила на второй план, уступая собачьим инстинктам. Сириус Блэк III, последний мужчина английской ветви своего рода, с детства воспитывавшийся в аристократическом обществе, яростно вычёсывал из своей шерсти блох левой задней лапой. Закончив это утомительное дело и немного согревшись, анимаг с силой выпустил из носа воздух и тут же насторожился. С той стороны, где предположительно находился выход, повеяло смертельным холодом. Белла застонала во сне. Чёрный пёс резво вскочил на лапы и приготовился к выполнению своего плана. «Только одна попытка. Только одна попытка. Иначе ты никогда больше не увидишь Гарри» — повторял про себя Сириус, пританцовывая от нетерпения. Четыре дементора проследовали к камерам узников с тарелками подмерзающей жижи в руках. Почти одновременно с четырёх сторон послышался скрип отпираемых засовов. Покрытые струпьями руки как по команде распахнули створки дверей и проплыли в камеры. Трое арестантов зашлись в мольбах и криках ужаса. Четвёртый дементор растерянно повёл головой из стороны в сторону, не чувствуя присутствия источника пищи. Хриплое дыхание стало громче, выдавая раздражение. Ведь никто не любит оставаться голодным. Лязг закрывающихся дверей на секунду заполнил коридор. Дементоры продолжили обход. Целиком и полностью положившись на свой нюх, Бродяга пробирался к выходу из тюрьмы, старательно вжимаясь костлявым боком в ледяные стены. Первая часть плана прошла как по маслу – дементор не обратил никакого внимания на животное, выискивая в камере человека, так что протиснуться мимо излучающей стужу фигуры не составило никакого труда. Вторая часть была куда сложнее. Узкие и широкие переходы Азкабана, пересекаясь друг с другом, образовывали сложный многоуровневый лабиринт, выбраться из которого было почти непосильной задачей. От провала Сириуса спасло только то, что помимо дементоров, обладающих достаточно примитивным разумом, Министерство приставило к тюрьме так же и охранников-магов, которые раз в неделю проверяли состояние заключённых на предмет сохранения жизни и рассудка. По одному из таких следов, оставленных совсем недавно, и крался сейчас неопределимой породы пёс, уповая на интуицию и инстинкты. Спустившись по очередной лестнице и миновав несколько поворотов, Бродяга неожиданно попал в достаточно тёплый, по сравнению с верхними этажами, холл. Высокая и даже на вид скрипучая дверь, из-под которой тянуло прохладным морским воздухом, привела Сириуса одновременно в неописуемую радость и безграничное отчаяние. Если незаметно пересечь просторное помещение было задачей простой и уже привычной, то вот открыть тяжёлую дверь, наверняка запертую не только на замки, но и на различные чары, находясь в собачьем теле, представлялось невыполнимой миссией. Пёс шлёпнулся на филейную часть и чуть не заскулил от досады. Внезапно, слегка задев его по носу, перед Сириусом распахнулась дверь, из которой быстрыми шагами, эхом разносящимися под сводами холла, вышел мужчина в тёмно-серой мантии коменданта и направился прямиком к заветной двери. Бродяга, едва веря в свою удачу, стараясь не цокать когтями по полу, последовал за ним, отставая на пару шагов, чтобы, в случае чего, успеть метнуться в тень. Мужчина остановился перед дверью, перехватил папку с документами и принялся выводить какие-то символы короткой тёмной палочкой. Вскоре дверь с пронзительным скрипом отворилась, выпуская в сумерки коменданта Азкабана. Он ненадолго замер на пороге, вдыхая свежий воздух, — всё же стены этой тюрьмы давят на всех без исключений – и повернулся, вновь вычерчивая символы, служащие паролем в этом месяце. Незамеченный чёрный пёс к тому времени, как мужчина активировал портключ, уже отплывал от берега, яро отфыркиваясь от ледяной воды, судорогой сводящей истощённые мышцы. Стремление найти крестника безошибочно вело Бродягу к берегам Англии.
