Спасти Тебя

— Как ты узнал? — только и смог прошептать ошарашенный мужчина. Он вдруг снова с невероятной ясностью ощутил себя маленьким мальчиком, свалившимся на дно тёмной пещеры. На самое дно. Он почувствовал, как страх вакуумом сковал его желудок. Пальцы сами собой разжали стальную хватку на лацканах пальто, и руки плетьми повисли вдоль тела в броне. Джокер не пошевелился. Он так и стоял, вдыхая свежий зимний воздух, выдыхая тёплый пар и почти что касаясь своим носом чёрной маски. Недовольно глядя в глаза Бэтмена, в которых ясно читалось отчаяние, он сказал: — Я мог бы прожить сколько угодно без убийств, разрушений и взрывов, Бэт. Но в мире, где нет тебя, я погиб бы со скуки, взрывая хоть по сотне домов в день, кромсая хоть по тысяче человек! Всё это слишком походило на нездоровое любовное признание, на больную правду. Бэтмен так или иначе был задействован в каждой авантюре клоуна. А мог ли он сам обойтись без Джокера? — Это ложь, — прошептал Брюс, но мужчины стояли слишком близко, чтобы псих не смог не расслышать. — Тебе дорого лишь твоё безумие. — Моё безумие — это ты, идиот! — выплюнул он в лицо летучей мыши, схватив его за плечи и хорошенько встряхнув. Обиженно ткнув его в грудь ладонью, Джокер отскочил и стал нервно прыгать по крыше, то засовывая руки в карманы, то махая ими в воздухе, сжимая кулаки и топая ногами по хрустящему снегу. — Чёрт возьми, Бэт! Давай не будем разрушать наш мир только из-за того, что я теперь знаю, чью личину ты носишь под своим костюмом! Брюс непонимающе смотрел на раздосадованного клоуна, который подлетел к нему и снова схватил за плечи. — Но правила теперь изменились, — проговорил он, спокойно глядя в сверкающие, словно у кошки в ночи, глаза сумасшедшего. Джокер довольно ухмыльнулся, кладя ладонь Бэтмена в свою и игриво проводя кончиками пальцев по руке героя, начав от плеча, затем по линии вен, в конце накрывая кисть его руки своей. — Когда-то нужно делать первый шаг. Особенно когда твой оппонент толстолобый бесчувственный сухарь! Ха-ха! Пошло облизав нижнюю губу и сверкнув глазами из-под длинных ресниц мужчина продолжил: — Игра в конце концов становится скучной, если играешь по всем правилам. — Чего ты хочешь? — Ох, хе-хе, Брюси, ведь это я тебя спросил! Услышав своё имя второй раз, теперь извращённое этими ядовитыми устами, Брюс разозлился, но сумел сдержаться и не ударить клоуна в его наглую ухмылку, в итоге даже не шелохнувшись. Только плащ его встрепенулся с порывом ветра. — Убирайся. Навсегда. — У-у-у нет, этого никогда не будет. Ты и сам прекрасно понимаешь. Сумасшедший улыбнулся и нехотя отпустил его руку. — Пока я не узнаю, чего хочешь ты, настоящий ты, я не отступлюсь, Бэт. А ты знаешь, какой я целеустремлённый, ха-ха! Брюс стоял неподвижно. Кривая дорожка следов уводила в темноту, обрываясь у перил на противоположном краю крыши, и самого Джокера давно уже не было здесь. Раскрыв шуршащий листок, который клоун оставил в его ладони, мужчина прочитал послание, склеенное из разноцветных букв, вырезанных из десятка газет и журналов. Там было написано: "Парк аттракционов 23:00 Приходи один". Кое-как добравшись до поместья, Брюс, не сказав ни слова Альфреду, предался занятию, которому в последние месяцы уделял львиную долю своего времени. Он лёг спать и проспал до вечера следующего дня. Разлепив веки, он тут же почувствовал, как отчаяние волна за волной топит его в своей пучине. Джокер узнал его главный секрет, который никогда не должен был узнать. Клоун был не прав, правила не изменились, это их продолжительной игре нежданно пришёл конец. Фиаско. Как так получилось, что он переживал это, как самую большую трагедию в своей жизни? Ведь никогда ранее он не смог бы сказать, что его жизнь не имела бы смысла без их вечной беготни. Но теперь, когда псих стал неотъемлемой частью его мира, им пришёл конец. Да и Брюс давно уже устал быть тем, кем его делал мужчина с кровавой улыбкой Глазго — героем, разящим зло в ночи. "А чего же хочешь ты?" — вертелось в голове. Брюс потёр глаза и, поднявшись, сел на кровати. Закатный вид за окном навевал на него тоску, которую было не под силу развеять шутками безумного клоуна. Брюсу не хватало человека, с которым он мог бы просто помолчать. Джокер замечал эти перемены. Бэтмен больше не избивал его до полусмерти при их редких встречах. Чаще он неподвижно подолгу смотрел в его глаза, в которых виднелась смертельная усталость. Джокер и сам не заметил, как давно позабытое чувство сострадания проникло в его душу. Вышло так, что, когда он однажды проснулся среди ночи, все его мысли оказались так или иначе привязанными к одному человеку. Тогда он понял, что умрёт без него, за него, если потребуется — вместе с ним не из-за пожирающей его больное сознание жажды веселья, а из-за чего-то большего. Квинн спала рядом, и клоун впервые по-настоящему собрался её убить. Покромсать, расчленить, выкинуть куда подальше. Ему была омерзительна эта женщина, её прикосновения, её противный голос. Но убей её и на свете не останется ни одного человека, настолько смертельно привязанного к нему. Или останется? В ту же ночь зеленоволосый мужчина впервые представил, каково было бы чувствовать прикосновения другого мужчины. Он огладил живот, рисуя в мыслях губы своего рыцаря, ощущая их дыхание у впадины рядом с бедренной костью. Проводя ладонью вдоль сонной артерии, Джокер подумал о том, как те же губы могли оставить на его жилистой шее влажный поцелуй, затем оцарапав её краем чёрной маски. Лопатками он ощутил давление кевларовой груди, под которой должно было быть сокрыто сердце, точно так же обливавшееся кровью и нуждавшееся в любви. Впоследствии эта идея полностью овладела им, пробравшись в самые глубины его нарушенного сознания. Если он так смертельно желал топить тёмного рыцаря в кислотно-жгучих потоках своего чувства, отчего же Бэт не мог хотеть того же самого? Происходящее между ними больше не было ненавистью. Если когда-то и было. Шло время, которое безжалостно меняло двух людей. Брюс устал быть наводящей ужас тенью, насилие не могло заполнить давящее чувство в его груди. Он стал догадываться, что желал общества одного единственного преступника, который так же сильно хотел быть ближе к нему. Как можно ближе, пусть даже слиться с ним в одно целое. Может, тогда они смогли бы по-настоящему дополнить друг друга?