Спасти Тебя

Комната, вход в которую был сокрыт под алой тканью, встретила тёмного рыцаря тихим шипением. Быстро оглядевшись, мужчина понял, почему, несмотря на продолжительные усердные поиски, ему никак не удавалось найти тайник, хранивший все любимые игрушки Джокера. Бэтмен просто не искал его в парке аттракционов, в то время, как он располагался именно здесь, в этом просторном по центру, но заваленном вдоль стен разным хламом помещении. В комнате не горела ни одна люстра, зато благодаря включенным телевизионным ящикам, поставленным друг на дружку, правда не принимавшим сигнал, можно было хоть что-что разглядеть не прибегая к помощи ночного видения. Экраны мельтешили чёрно-белыми точками, выхватывая из темноты кучи коробок, наполненных до верху цирковой атрибутикой, болванками для будущих взрывных устройств, проводами разных цветов и размеров, пластмассовыми цветами и вставными зубами с заводными механизмами. Посередине комната была разделена надвое снопом лунного света, который проникал внутрь сквозь закрытые створки французского окна. Рядом, немного заслоняя собой серебристое сияние, лившееся с бледного неба, стояла знакомая Брюсу стойка с обычным, не кривым зеркалом. В него, водя помадой по и без того донельзя красным губам, смотрелся Джокер. Наклонившись совсем низко к стеклу, будто страдая близорукостью, тихо напевая что-то себе под нос, он придирчиво рассматривал отражение, которое в ответ так же внимательно вглядывалось в сумасшедшего. Позади него, в паре метров от оконного проёма, стояло мягкое глубокое кресло с высокой спинкой, обитое тёмной бархатной тканью. Но не было ни заваленного бумагами стола, за которым клоун мог бы составлять свои смертоносные планы, будь это место его рабочим кабинетом, ни кровати, на случай, если и на ночь он не захочет расставаться со своими трудами. Были лишь бесконечные горы коробок и телевизоров, окно, зеркало и кресло. И, конечно же, какое-то непостижимое безумие, витавшее в прохладном воздухе. Бэтмен, не сводя глаз с клоуна, стал бесшумно приближаться к нему, вырисовывая в уме варианты развития дальнейших событий. Воспоминания из прошлого, проведённого в одиночестве, всплывали в голове мужчины, открываясь для него с новой стороны в свете последних событий. Тут Брюс зацепился своим тяжёлым ботинком о какой-то провод, лежавший на полу, и в то же самое мгновение все как один телевизионные экраны померкли. Тишина заглушила всё вокруг, но ничего не смогла поделать с шумом крови, стучавшей в висках двух мужчин. Бэтмену показалось, что отражение Джокера вместе с его обладателем тут же повернулось к нему. — Старые добрые кошки-мышки, а? — засмеялся клоун, делая пару грациозных шагов в сторону от зеркала и попадая в широкую полоску иссиня-белого света, который тут же заиграл в складках одежды, локонах волос и радужке глаз сумасшедшего. Брюс шаг за шагом вышел из тени, явив клоуну свою устрашающую фигуру. Он ни на секунду не сомневался в разумности своих постулатов и правильности теорий. А Джокер не сомневался в своих. Так кто из них двоих сошёл с ума? Оба молчали, стоя друг напротив друга, и теперь Бэтмен видел, как постепенно под долгим внимательным взглядом его голубых глаз крохотные зрачки сумасшедшего расширялись, как его широкая грудь, на которой пуговицы еле удерживали застёгнутой белоснежную рубашку, начинала вздыматься и опускаться неравномерно. Он также знал, что скрывалось за этим волнением, так как чувствовал то же самое. Разглядывая лицо Брюса из-под полуприкрытых век и то и дело одёргивая свои руки, подавляя тем самым желание снова коснуться знака летучей мыши на чёрных кевларовых пластинах, Джокер произнёс тихим доверительным тоном: — Мышонок, если хочешь что-то сказать, то сейчас самое время. — Ты не солгал, сказав, что умрёшь со скуки, если меня не станет? — спокойно произнёс Брюс, ничем не выдавая своё волнение. — Ха, Бэтс! Я и так умираю! Ведь тебя больше нет! — клоун нахмурился и, подойдя ближе к створкам высокого окна, взглянул на далёкий город, расположившийся на противоположном берегу холодной чёрной реки. — Вместо того, чтобы надевать свой старомодный черный плащ и быть здесь, рядом со мной, ты скитаешься по миру под личиной Брюса Уэйна и ты прекрасно знаешь, что это убивает нас обоих! Чувство обидчивой мальчишеской ревности наполнило Брюса. И впервые ли? — А как же Квинзелл? — Харли? Я явно переоценил размер твоих извилин, — клоун осторожно дотронулся кончиками пальцев до ледяного стекла. — Все мои дела стали казаться мне такими...бесполезными, я совсем потерял счёт времени и везде, снаружи и внутри, везде сплошная пустота! Будто весь мир это одна большая шутка надо мной. И мне больше не смешно. Я уже хотел...но вот всё не мог придумать способ...погубить себя. Мужчина тяжело выдохнул, опустив подбородок. Потом, будто собравшись с мыслями, повернулся к Бэтмену и негромко, с грустной улыбкой, спросил: — Так чего же хочешь ты? Несмотря на все страдания, что сумасшедший причинял ему, по кирпичику до основания разрушая оберегаемый им город, сам Брюс причинял себе большее страдание, глубоко внутри терзаясь своими нераскрытыми чувствами. — Спасти тебя, — решительно произнёс он. Глаза Джокера непроизвольно расширились в удивлении, но он тут же подался навстречу, когда мускулистые руки крепко обняли его и притянули к бронированному телу. В нос ударил резкий запах сигаретного дыма, а в следующее мгновение Брюс почувствовал влажные губы Джокера на своих. — Да, любимый... — шептал сумасшедший в поцелуе, цепляясь пальцами за маску, сначала посасывая губы героя, затем сплетая языки во французском поцелуе, но тут же притягивая Брюса ближе и начиная целовать глубже и чувственнее. Мужчина отзывался на все эти порывы с не меньшим энтузиазмом, хватая запястья Джокера, стягивая фиолетовое пальто с его широких плеч, сминая в пальцах ткань жилетки у него на спине и наконец разрывая поцелуй. В следующий момент он почувствовал, как к его горлу, в котором, по ощущениям, билось взволнованное сердце, эхом разнося свои быстрые глухие удары по голосовым связкам, прижалось что-то узкое и твёрдое. Брюс держал сумасшедшего в своих крепких объятиях, не в состоянии выхватить бэтранг или увернуться. — Ты имел кучу возможностей убить меня, но нарочно не использовал ни одну из них, — говорил сумасшедший, сильнее нажимая на лезвие. Взгляд его глаз был опьянённым, гипнотизирующим, и Брюс не мог от него оторваться. — Ты тоже не хотел, чтобы меня убили, — ответил рыцарь, скользя ладонями вверх по спине мужчины, останавливаясь между сведённых лопаток. Он практически почувствовал, как мурашки пробежали вдоль позвоночника Джокера. — Никогда, — произнёс тот одними губами. Металл зазвенел по полу. Эта граница была последней, и они преодолели её. Взгляд Брюса на секунду метнулся к креслу и вернулся обратно к Джокеру. У того в глазах вспыхнуло пламя, и оба мужчины вцепились друг в друга, так как ни у одного из них уже не осталось и тени сомнения в верности собственного выбора. Клоун толкнул тёмного рыцаря в грудь, отчего тот, попятившись, упал в кресло, подняв целое облако пыли, которое, словно снег, засеребрилось в воздухе. Бэтмен ухватился за ремень сумасшедшего и приволок его к себе. — Послушай, а мы не слишком торопим события? — по-девичьи заворковал клоун, ёрзая на бёдрах Брюса и шутливо прикрывая его рот ладонью. — Если отец узнает, боюсь, он больше не разрешит мне гулять с тобой! Мужчина в ответ закатил глаза, что вызвало у клоуна новый приступ истеричного смеха. — Шучу! — продолжал он, хрипло посмеиваясь. Но тембр его голоса быстро переходил от торопливого нежного ропота к громким резким выкрикам. — Никто не может мне запретить делать то, что я так хочу делать с тобой! Психопат сбросил жилетку и начал спускать подтяжки, томно глядя на своего рыцаря. Тот в пару быстрых движений, сбивших клоуна с толка, сдёрнул их с его широких худых плеч и оторвал несколько пуговиц от белой рубашки. — Ты не можешь делать вещи без всей этой театральности и показухи, — прорычал Брюс, обхватив шею Джокера одной рукой. — А ты только и можешь, что действовать быстро и скучно! Джокер стянул с озябшей кисти левой руки свою фиолетовую перчатку и, обхватив ладонями лицо Брюса, снова стал целовать его. Маска морозила пальцы, но губы рыцаря были горячими и целовали со всей страстью и пылкостью, что бушевала в его сердце. — Вот почему мы должны всегда быть вместе. Чтобы разбавлять друг друга, — прошептал сумасшедший, прикусывая нижнюю губу героя. — Дополнять друг друга... — вторил Брюс, удобнее устраиваясь под психопатом, обхватывая его бёдра руками и теснее прижимая их к своим. — Именно... Что ты сейчас чувствуешь? — Я теряю рассудок, — прошептал Брюс. — А-ха-ха! Зачем тебе такие мелочи, когда взамен ты получишь меня? Всего меня, Бэт, я обещаю. А я человек слова. Подожди ещё совсем немного, и увидишь, как твой личный демон будет поклоняться тебе. Брюс не стал задумываться над тем, были ли его слова всего лишь утончённой метафорой, или же их стоило воспринимать вполне буквально. В следующее мгновение его левая ладонь стала медленно спускаться по кевларовой груди, вниз по броне, остановившись на пахе Брюса, грубо сжав сквозь костюм. Клоун прижался губами к маске в том месте, где находилось ухо героя. — А теперь, моя любимая мышка, что ты чувствуешь теперь? — Твою похоть, Джокер, — они переглянулись, — и, чёрт возьми, я не знаю, почему мне это так нравится. Клоун приоткрыл рот от наслаждения, когда Брюс, расстегнув последнюю пуговицу на рубашке, медленно провёл своей ладонью в гладкой чёрной перчатке по его груди. Кожа мужчины пылала, но от холода и возбуждения тут же покрылась мурашками. Редкие волоски на груди встали дыбом. Пальцы Брюса пересчитывали торчащие рёбра неестественно худого Джокера. — Бэт, знаешь, как говорят? Держи друзей близко, а врагов ещё ближе. И, мне кажется, сегодня мы как никогда служим иллюстрацией к этой пословице. — Мы больше не будем врагами, Джокер, — строго ответил Брюс, скользя ладонями по поджарому животу сумасшедшего, пальцами повторяя контур жёстких тёмных волосков, перемещая руки на своё тело, чтобы избавиться от бэт-ремня. Но того не оказалось на должном месте. — Как пожелаешь, — захихикал клоун. Ремень был у него в руках. Он чмокнул Бэтмена в небритую щёку и бросил через плечо часть экипировки ночного стража, которой совсем недавно так страстно желал обладать. Сейчас он желал обладать лишь им самим. Брюс снова привлёк Джокера для поцелуя. Тот возбуждённо отвечал, льнул к неуязвимому телу. Пальцы его рук исследовали прочную чёрную маску, оглаживали изгибы скул, царапали ногтями трёхдневную щетину рыцаря. — Что ты делаешь? — не вытерпел Брюс. Эти прикосновения казались ему странными. Мужская ласка была новой вещью, тем более ласка этого человека, каким бы расслабленным и нежным он ни казался, она заставляла быть начеку. — Всего лишь трогаю тебя, мой маленький сладкий пирожочек! — ответил Джокер своим жарким хриплым голосом, поддевая кончиками указательных пальцев края маски. Брюс поспешил помочь клоуну наконец избавиться от неё: его ладони легли на замёрзшие руки худого мужчины, но тот схватил запястья Летучей Мыши, останавливая это действие. — Проведи последнюю ночь в этой маске. Проведи её со мной!